Губернаторский мандат

— Ладно, Дмитрий Андреевич, — глухо, сквозь зубы выдавил старший олигарх, признавая полное поражение. — Допустим, мы за свой счёт закупаем системы очистки ППУ и фильтры. Но куда нам девать колоссальные объёмы металлургического шлака и отходов от печей? Если их не утилизировать, заводы задохнутся через три месяца.

Краснов тяжело, по-хозяйски улыбнулся и пододвинул к ним вторую часть договора: — А вот тут область вам плечо подставит. Работать будем в сцепке. С утилизацией отходов мы вам поможем. Весь ваш шлак после переработки и просеивания наш новый министр строительства Миша Костров забирает на нужды дорожного фонда. Этот шлак пойдёт как отличная подушка под укладку новых трасс по всей области и под теплотрассы Озёрской больницы, где мы сейчас как раз первый слой изоляции укладываем. Нам отходы — в дело для честного ремонта, вам — чистые площадки и разгрузка складов.

Олигарх дрожащей рукой взял дорогую перьевую ручку, бросил взгляд на ледяное лицо Чайкина и размашисто поставил свою подпись под экологическим ультиматумом. Второй собственник молча последовал его примеру.

Дмитрий Андреевич Краснов поднялся во весь рост, забрал подписанные бумаги и крепко запечатал их в сейф.

— Ну вот и ладушки, господа, — веско подытожил Губернатор. — Документы оформили, точки расставили. Заводы работают без остановки, но воздух над Уралом весной будет чистым. «Честное имя дороже золотого прииска, а коли на уральской земле деньги зарабатываешь — так умей и людям уважение выказывать». Свободны. Костров на проходной вас уже ждёт с техническим регламентом по шлаку.

Когда перепуганные магнаты поспешно покинули кабинет, Краснов подошёл к окну, провожая взглядом их лощёные фигуры. Смог над Челябинском ещё висел, но хребет экологическому беспределу олигархов был переломлен окончательно. Впереди была долгая уральская зима, но стальная сцепка Краснова уже уверенно тащила область к новой, честной жизни.

Глава 7. Озёрский невод и больничный фундамент

Конец ноября принёс на Урал первый настоящий, плотный снег, но в Озёрске земля буквально горела под ногами строителей. Город, получивший мощный финансовый импульс от казначейской экономии и личный контроль нового мэра Леонида Чайкина, развернул самую масштабную реконструкцию в своей новейшей истории. Главным объектом года стала городская больница.

Ранним морозным утром у ворот больничного городка затормозил уазик. Из машины вышли мэр Чайкин — в неизменном строгом пальто, несмотря на гололёд, — и новый министр строительства области Михаил Костров, прилетевший из Челябинска специально на запуск объекта. Их уже встречал Иван Петрович Левченко, чей «СпецСтроя» выиграл чистый, вычищенный от откатов тендер.

— Ну, здорово, хозяева, — пробасил Левченко, пожимая мужикам руки. — Принимайте фронт работ. Систему мы тут развернули стальную.

Костров сразу двинулся к глубокой траншее, где монтировали новую магистраль теплоснабжения больницы.

— Докладывай, Петрович, только без министерских отчётов, — Миша спрыгнул на дно раскопа, звеня штангенциркулем. — Как шлаковая подушка легла?

— Идеально легла, Миша, как монолит! — Левченко указал на плотное, серо-сизое основание под трубами. — Тот самый металлургический шлак, который Андреич с олигархов на ковре вытряс, наши дорожники переработали, просеяли и привезли сюда. Мы его уложили, утрамбовали — основание вышло мёртвое, никакой весенний паводок или сдвиг грунта трубу теперь не поведёт. На эту подушку монтируем те самые челябинские трубы, что весной на склады приняли. Два слоя изоляции: первый — утеплитель из пенополиуретана, а второй — гидроизоляция ПВХ. Задвижки магнитогорские, сто процентов давления держат. Сейчас дефектоскопист ультразвуковым прибором швы прозванивать закончил, плотность металла проверил — прибор чистый звук дал, ни единой скрытой поры!

Чайкин, стоя на бровке траншеи, придирчиво полистал ведомости расходов:

— По накладным всё сходится, Иван Петрович. Пятипроцентную скидку казначейство учло, шлак нам заводы отдали бесплатно в счёт утилизации отходов, так что на материалах теплотрассы мы сэкономили почти полтора миллиона. Эти деньги я уже перенаправил на внутреннюю отделку хирургического корпуса. «Честный счёт — крепкий дом, а когда казённый рубль до копейки в дело зарыт, то и трубы в земле пятьдесят лет не сгниют».

Мужики поднялись из траншеи и направились к главному трёхэтажному корпусу больницы. Там вовсю шёл ремонт кровли. Старый, прогнивший советский шифер, из-за которого в палатах годами стояли тазы во время дождей, был полностью сброшен. Бригады Левченко монтировали стропильную систему.

— Стропила берём только из качественной и сухой лиственницы, — Левченко постучал обухом топора по массивному брусу. — Век стоять будет, не поведёт и не сгниёт. Следом укладываем плотный утеплитель из стекловаты, раскатываем пароизоляцию по всем строительным ГОСТам, а сверху намертво запечатаем новым оцинкованным магнитогорским профлистом толщиной ноль-семь миллиметров. К январю корпус будет как термос — сухой и тёплый.

Но самое главное творилось на втором этаже левого крыла больницы. Здесь строители полностью перестраивали помещения под автономное, передовое хирургическое отделение. По личному плану губернатора Краснова, это отделение затачивали строго под уникальную нейрохирургическую методику профессора Аркадия Самойлова. Самойлов, хоть и занял кресло министра здравоохранения области, Озёрск своим присутствием не оставлял — он лично курировал закупку новейшего оборудования и подбор молодых, зубастых хирургов из челябинского политеха.

Отделение делали по последнему слову медицины: стерильные блоки, автономная вентиляция, современная операционная. Это была личная гордость Краснова — дать уральскому гению Самойлову стальную базу, чтобы профессор на своей методике спасал жизни людей со всей страны и при этом легально зарабатывал для Озёрска хорошую копеечку на платных медицинских услугах, выводя районную больницу на полную самоокупаемость.

Краснов, наблюдавший за ходом работ через ежедневные фотоотчёты Чайкина прямо из своего челябинского кабинета, вечером набрал Озёрск по закрытой линии.

— Ну что, Леонид, как там наша больничная крепость? — пробасил в трубку Андреич.

— Всё по уставу, Дмитрий Андреевич, — отчитался Чайкин, глядя на сияющие в свете прожекторов новые листы профлиста на крыше. — Трубы звенят, шлак держит, стропила из сухой лиственницы Левченко уложил на совесть. Отделение Самойлова к зиме сдадим. Документы оформили без сучка и задоринки.

Краснов на том конце провода довольно, тяжело выдохнул:

— Ну вот и ладушки. Тыл наш озёрский стоит монолитом, Костров Минстрой в узде держит, Чайкин Озёрском правит по закону. Теперь у нас руки развязаны на всю область. Олигархов мы согнули, фильтры они закупают, воздух чистить начали. «Правда — она как уральская сталь: гнётся, но не ломается, а коли за неё рабочие мужики дружно взялись — так и вся область в одну стальную сцепку встанет». Закрывай акты, Леонид, и готовь папки по Минтрансу — у нас там на зимнем содержании дорог новые сабуровские схемы вылазят. Битва продолжается.

Глава 8. Снежный завал и дорожный капкан

Декабрь обрушился на Урал классической, яростной зимой. За двое суток область завалило месячной нормой липкого, тяжёлого снега, а следом ударил резкий сибирский мороз под минус тридцать. Федеральная трасса М-5 «Урал», зажатая между горными хребтами, превратилась в сплошной ледяной каток, заблокированный многокилометровыми пробками из буксующих фур.

Но настоящий, рукотворный коллапс зрел в самом Челябинске и крупных городах области. Сабуровские недобитки — крупные дорожные подрядчики, годами кормившиеся на распиле миллиардных контрактов на зимнее содержание дорог, — решили устроить новой власти показательный саботаж. Получив утренние разнарядки из нового Минтранса, директора контор умышленно оставили тяжёлую технику в ангарах. На улицы городов вывели от силы десятую часть снегоуборщиков. Расчёт бывших хозяев жизни был прост: завалить область снегом, парализовать движение, сорвать поставки хлеба и угля, а затем через подконтрольные столичные СМИ поднять вой, что «мужик из ЖКХ Краснов» не способен справиться с уральской зимой. Насчёт этой грязной аппаратной игры Краснову доложили ещё на рассвете.

В кабинете губернатора окна до половины были залеплены колючей изморозью. Дмитрий Андреевич стоял у карты дорожной сети региона, на которой майор Артём Седых жирным красным маркером отмечал глухие заторы. За столом сидели министр строительства Михаил Костров и бледный, только что вызванный на ковёр руководитель областного Автодора.

— Значит так, мужики, — ровным, опасно тихим басом пробасил Андреич, поворачиваясь к присутствующим. — Сабуровская дорожная мафия решила со мной в прятки поиграть. Технику они, видите ли, на ремонт поставили, солярка у них застыла. Хотят область раком поставить, чтобы из Москвы проверяющие приехали. «Всяк вор до поры до времени смел, а коли зима пришла — так дорожник за каждый неубранный метр головой отвечать обязан». Саботаж я терпеть не намерен. Михаил, сколько у нас тяжёлой техники на балансе Минстроя и Озёрского Водоканала?

Миша Костров жёстко усмехнулся, потирая замёрзшие руки:

— Достаточно, Дмитрий Андреевич. Левченко из «СпецСтроя» по вашей отмашке уже поднял тридцать тяжёлых КаМАЗов, КДМ и погрузчиков. За лето мужики всю технику перебрали, солярка у нас зимняя, проверенная на учениях у Коршунова. Тот самый переработанный металлургический шлак, который мы для утилизации отходов забирали, дорожники Левченко сейчас используют как мощную противогололёдную крошку — он в лёд въедается намертво, лучше любого московского реагента. Мы готовы зайти на федеральные трассы и центральные улицы Челябинска прямо сейчас.

— Добро, Миша. Выводи технику Левченко. Пусть работают без остановки, круглосуточно, — Краснов жёстко рубанул рукой воздух. — А вот с саботажниками мы поступим по нашему, казначейскому уставу. Леонид Николаевич из Озёрска уже подключил областной финконтроль. Чайкин, зачитывай санкции.

Леонид Чайкин, вышедший на прямую селекторную связь из озёрской администрации, поправил очки и зачитал ледяным тоном через монитор:

— Документы на расторжение контрактов с сабуровскими подрядчиками подготовлены. За невыход техники на маршруты и срыв стратегического жизнеобеспечения области я аннулирую все бюджетные выплаты за декабрь. Казначейство блокирует их счета по факту невыполнения госзаказа. Более того, используя папки ФСБ генерала Воронова, мы вводим процедуру принудительного изъятия их дорожной техники для муниципальных нужд в условиях чрезвычайной ситуации. «Вор думал, что он на снегопаде заработает, а останется без техники, без счетов и с перспективой сесть на нары за диверсию».

Документы оформим в течение получаса.

Майор Седых у карты довольно хлопнул ладонью по столу:

— Мои оперативники уже дежурят у ворот их автобаз. Как только Чайкин подпишет акты об изъятии — мы заводим за руль сабуровских КаМАЗов наших проверенных озёрских мужиков из Водоканала. Техника пойдёт чистить трассы под конвоем ОБЭП, а самих директоров-саботажников Воронин уже везёт на допрос к следователю.

В этот момент за окном, пробивая сильный гул метели, послышался мощный, надрывный рокот тяжёлых дизелей. Первая колонна озёрских КДМ и КаМАЗов Левченко, поднимая снежные вихри, весело пошла расчищать проспект Ленина, густо засыпая обледенелый асфальт чёрной шлаковой крошкой. Настоящая рабочая сцепка снова сработала как часы.

Краснов подошёл к окну, провожая взглядом оранжевые проблесковые маячки снегоуборщиков. Лицо его разгладилось. Попытка дорожного бунта провалилась, даже не начавшись.

— Ну вот и ладушки, мужики, — веско подытожил Губернатор, застёгивая пуговицу пиджака. — На уральской земле зима — дело привычное, и пугать нас сугробами — это как олигархов миллионами удивлять. Город мы вычистим, трассу М-5 Костров пробьёт до заката. А Чайкин пусть до копейки все их дорожные миллиарды переведёт на завершение ремонта Озёрской больницы под хирургию Самойлова — там как раз стропила из сухой лиственницы и оцинкованный профлист ноль-семь под стекловату ложатся. «Правда — она как уральская сталь: гнётся, но не ломается, а коли за неё рабочие мужики дружно взялись — так и вся область в одну стальную сцепку встанет». Пускай чистят, Миша. Зима у нас долгая, и порядок в ней должен быть идеальным.

Глава 9. Озёрский ультиматум и казначейские сита

Март зашёл на Урал с сырыми, пронзительными ветрами, но в кабинете мэра Озёрска Леонида Чайкина окна оставались наглухо закрытыми, а воздух был раскалён от рабочих споров. За длинным столом переговоров, заваленным финансовыми простынями, сидел сам Дмитрий Андреевич Краснов, министр строительства Михаил Костров и начальники районных коммунальных управлений, оставшиеся от старой сабуровской команды.

Чайкин с сухим, хлёстким звуком опустил на полированное дерево толстую папку финконтроля, придирчиво поправляя свои роговые очки:

— Дмитрий Андреевич, докладываю по нашему казначейскому уставу. Зимняя проверка Озёрского Водоканала и теплосетей выявила колоссальные прорехи. Сабуровские назначенцы годами списывали миллионы на липовые ремонты, а на деле — задвижки на теплотрассах прогнили, давление не держится, от людей лавина жалоб идёт! Они заперлись в кабинетах и носа на улицу не кажут, с народом вообще не общаются!

Краснов медленно поднялся во весь рост, нависая над притихшими коммунальными чиновниками своей мощной фигурой. В его свинцовых eyes заиграл тот самый холодный, опасный стальной огонёк:

— Значит так, начальники, кончай штаны протирать. Проверок из Москвы вы не дождётесь, мы теперь сами хозяева на своей земле — Президент нам двадцать процентов налогов в области оставил, казна полная, и формировать бюджет мы будем сами, по-хозяйски. Вы мне вот это объясните: почему у нас в Озёрске чиновники в тепле сидят, а столбы и провода по посёлкам как попало висят?! Люди без света кукуют, а вы мне новые сметы на согласование несёте?!

Губернатор жёстко рубанул рукой воздух, глядя на побледневшего директора теплосетей: — Мой ультиматум прежний: если к моему следующему приезду все столбы не выровняете, провода в короба не уберёте и давление в магистралях не поднимете — не видать вам премий больше никогда в жизни! Будете у Чайкина на одном голом окладе до конца дней сидеть и сами с протянутой рукой ходить! «Каков чиновник, таков и столб у дороги, а коли ты от людских слёз за глухой дверью спрятался — так мы тебя быстро из этого кабинета на мороз выставим». Вразумили? Костров, забирай у них дела на передачу, пускай наши озёрские мужики задвижки перебирают.

Костров весело оскалился, занося жесткую губернаторскую резолюцию в протокол: — Всё сделаем, Дмитрий Андреевич! Мы как раз во втором цехе ЧТЗ с Кулибиными обкатали новые блоки клапанов. Всю экономию солярки от первых девяноста городских автобусов Чайкин уже запечатал под ПВХ-броню нашего Минстроя. Правило у нас железное: пятьдесят процентов экономии идёт напрямую в областной бюджет, а остальные пятьдесят — на зарплату рабочим и закупку расходников и материалов! Инструментом, трубами и новыми магнитогорскими задвижками склады забиты под завязку. Мужики работают в две смены — в ночь идёт разбор пригнанной техники и теплоузлов, а днём собираем новые блоки, чётко распределяя обязанности между бригадами. Пацаны из техникумов на этой живой сборке такую практику пройдут, что к лету у нас в каждом районе свои инженеры сидеть будут. Дядя Вася на ЧТЗ уже шутит, что

наши новые задвижки воду не просто держать будут, а запечатывать намертво, как сейф!

— Добро, Миша. Распределяй работу с умом, пускай в архитектуре свои геодезисты линии отбивают, не надо всё на одного человека сваливать, — веско подытожил Краснов, застёгивая штормовку. — Наводите порядок на центральных магистралях, а я еду в Троицкий район, там фермеры на перекупщиков жалуются. «Правда — она как уральская сталь: гнётся, но не ломается, а коли за неё рабочие мужики дружно взялись — так и вся область в одну стальную сцепку встанет». За работу, мужики. Наш локомотив только набирает ход!

За окнами администрации Озёрска весело шумел мартовский сырой ветер, сгоняя ледяную корку с умытых проспектов. Рабочая озерская сцепка Краснова спокойно, монолитно и с честным хозяйским юмором зачищала коммунальные тылы области до последнего болта и до единой чиновничьей премии.

Глава 10. Стальной невод и мусорный узел

Январские праздники пролетели как один день, оставив позади благословенную таёжную тишину заимки Березина. На дворе стоял конец месяца, Урал сковало глухими, трескучими морозами, но в Челябинске Дмитрий Андреевич Краснов после новогодних праздников снова вступил в бой с новыми силами, готовый планомерно решать старые проблемы, накопленные в области за десятилетия сабуровского безделья. Пиджак тёмно-серого костюма снова занял своё место на спинке стула, а на рабочем столе губернатора развернулись новые дорожные и коммунальные карты региона.

Первым на повестке дня стоял поиск новых подрядчиков на строительство и содержание дорог. После того как Чайкин казначейским арестом умножил на ноль столичный «АвтоДор» замминистра Валуева, область временно расчищалась силами озерских КДМ и КаМАЗов Левченко. Но впереди маячил весенне-летний строительный сезон, и региону требовались постоянные, мощные и, главное, честные исполнители.

Краснов вызвал к себе нового министра строительства Михаила Кострова и казначея Леонида Чайкина:

— Значит так, мужики. Сабуровских временщиков мы с дорожного фонда ссадили, счета заблокировали. Теперь нам нужны свои, уральские дорожники. Хватит кормить московских перекупов. Ищите местных, честных подрядчиков в Магнитке, Златоусте и Челябе. Ставьте им наши озерские условия: официальный контракт под жесткий контроль Чайкина, для виду — пять процентов скидки в бюджет казны, а в качестве подушки под асфальт пускай забирают тот самый металлургический шлак, который мы с олигархов вытрясли. И заводы от отходов очистим, и дороги сделаем как броню. «Каков хозяин, таков и подрядчик, а коли у нас казначей Чайкин каждую накладную через лупу разглядывает — так ворьё на наши тендеры само не сунется».

Чайкин аккуратно поправил очки и согласно кивнул, делая пометку:

— Всё сделаем, Дмитрий Андреевич. Объединения местных дорожных артелей уже готовят документы. Конкурсы проведём чисто, без единого левого посредника. Дорожные миллиарды теперь до копейки в уральский асфальт закатаем.

Но следом на стол губернатора легла вторая, ещё более запущенная и дурно пахнущая папка. Краснову предстояло в лоб решить вопрос с вывозом мусора и гигантской городской мусорной свалкой на окраине Челябинска. Эта свалка, выросшая до размеров тридцатиметровой горы прямо в черте промзоны, годами дымила, отравляла подземные воды и принадлежала мутным коммерческим структурам из старой сабуровской обоймы. Мусорный оператор «Эко-Транс» умышленно саботировал вывоз отходов из дворов, требуя от новой администрации тройного повышения тарифов для населения, а саму свалку Сабуров обещал закрыть ещё пять лет назад, да только деньги на рекультивацию бесследно растворились в кипрских офшорах.

— Мусорный узел затянулся туго, Андреич, — хмуро доложил майор Артём Седых, заходя в кабинет с оперативными сводками ФСБ. — Директор «Эко-Транса» заявляет, что если мы не подпишем им новые тарифы, они завтра остановят все мусоровозы, и Челябинск за

неделю утонет в отходах. Думают, у них монополия.

Краснов тяжело поднялся во весь рост, подошёл к окну и посмотрел на серую дымку над горизонтом, где за заводами высилась ядовитая мусорная гора. В его глазах заиграл тот самый холодный, опасный стальной огонёк.

— Шантажировать меня вздумали? — ровным, глуховатым басом пробасил Губернатор. — «На чужой каравай рот не разевай, а коли мусором Озёрск пугать вздумал — так сам в своих отходах и захлебнёшься». Леонид Николаевич, врубай казначейский невод.

Аннулируй их лицензию за систематическое нарушение санитарных норм. Все их счета — под арест до выяснения, куда ушли деньги на рекультивацию свалки. А Седых пускай выставляет конвой ОБЭП на автобазы: мусоровозы изъять для муниципальных нужд под гарантии ЧС, за руль посадить наших проверенных мужиков из Водоканала и автохозяйств. Город должен быть чистым.

— А со свалкой что делать будем, Дмитрий Андреевич? — спросил Костров. — Её же просто так не закопаешь.

— А мы её закроем раз и навсегда. И запустим полную рекультивацию, — жёстко отрезал Краснов. — Деньги на проект мы возьмём из тех двух миллиардов налоговых долгов, что Чайкин с олигархов-металлургов вытряс. И технологию применим нашу, уральскую. Весь этот мусорный полигон Левченко со своей артелью начнёт послойно пересыпать тем самым переработанным заводским шлаком, изолировать тяжёлыми слоями глины и закатывать под ПВХ-гидроизоляцию, как мы на больнице и теплотрассах делали, чтобы ядовитые стоки в Миасс не шли. За два года на месте этой вонючей горы зелёный холм стоять будет.

Чайкин удовлетворённо улыбнулся, закрывая кожаный портфель:

— Безупречное решение, Дмитрий Андреевич. Документы на изъятие мусорного оператора и запуск рекультивации свалки оформлю до конца дня. «Вор думал, что на грязи состояние сколотит, а останется без конторы и с перспективой сесть в одну камеру к Сабурову».

Вечером, когда первая колонна муниципальных мусоровозов под прикрытием уазиков Седыха весело пошла вычищать челябинские дворы, Краснов налил себе свежего чаю. Январский бой был выигран. Дорожный невод был стянут, мусорный капкан захлопнулся наглухо, а Озёрск и Челябинск в очередной раз доказали, что уральская стальная сцепка способна перемолоть любую гниль и навести идеальный хозяйский порядок на своей земле.

Глава 11. Поджог на отвалах и капкан ОБЭП

Провокация на свалке и чекистский перехват

Февраль сковал Челябинскую область суровыми сорокоградусными морозами. По ночам над закрытой городской свалкой гулял ледяной шквальный ветер, вздымая клубы снежной пыли вокруг огромных терриконов. Отрезанные от мусорных миллиардов сабуровские дельцы из ликвидированного «Эко-Транса» решили пойти на крайние меры. Понимая, что казначейский арест Чайкина лишил их всего, мусорные короли задумали устроить масштабную диверсию: умышленно поджечь глубинные слои закрытого полигона. По их плану, тлеющий под снегом пластик должен был заволочь весь Челябинск ядовитым химическим смогом, спровоцировав экологическую катастрофу и экстренное вмешательство федеральных инспекторов из Москвы.

В три часа ночи к дальнему, неосвещённому склону свалки бесшумно подкатил внедорожник без номеров. Из машины выскочили трое крепких парней в масках-балаклавах с тяжёлыми канистрами термической смеси. Действовали нагло, уверенно — они знали, что муниципальная охрана только заступила на посты.

Диверсанты успели вскрыть защитный тент и залить горючее в вентиляционную шахту, но в этот момент вся промзона разом озарилась мощным светом ксеноновых прожекторов.

Из-за шлаковых отвалов с рёвом выскочили два полицейских уазика, намертво блокируя выезд. Капкан захлопнулся мгновенно.

— Руки за голову! Всем оставаться на своих местах! Работает ОБЭП! — рявкнул Денис Воронин, первым выскакивая из машины с автоматом наперевес.

Один из поджигателей попытался выхватить травмат, но оперативники Седыха сработали на опережение: жёсткий приём на обледенелый наст, хруст стальных браслетов, и наглые гастролёры уже упёрлись лицами в заснеженную землю. Майор Артём Седых неторопливо подошёл к задержанным, поднял с земли брошенную канистру и брезгливо сплюнул на снег: