Всекончал. Невероятные приключения инженера, алкоголика и сердцееда в одном лице

– УВОЛЮ К ЧЕРТЯМ! ОНА СТОИТ НА АЛТАРЕ. – проорал на них лич. – Говорила мне мама, не нанимай себе скелетов, возьми лучше зомби, у них мозгов хоть сколько-то есть…

Всекончал, изрядно отрезвевший, был крайне рад перспективе отведать эля с особой выдержкой в пару сотен лет, но понимание того, что он может не выбраться из этого склепа, также стучало в его черепной коробке. Но он не умрёт здесь. Нет-нет-нет. У гнома на смерть совсем другие планы.

– Ваша выпивка, господин гном – продекларировал череп, стоя́щий на саркофаге, когда безголовое тело смогло-таки разобраться с управлением и донести бутыль до Всекончала.

Гном взял бутыль в свои трясущиеся, не то от страха, не то от похмелья руки, откупорил пробку, и был уже готов как следует пригубить перед решающим раундом, как Мизра́эль его осёк:

– Ту-туту! Гном, притормози. Это особый эль. Название его… – начал рассказывать лич, но Всекончал уже намертво присосался к горлышку бутылки.

Плотная жидкость потекла по глотке гнома в недра его нутра. Тепло и жар моментально растеклись по его, уже привыкшему к хмельному, телу и резко, как удар колокола, влетело в его голову.

– Ух йо! – перебил лича Всекончал. – Крепкое пойло, ик-х… Чаво ты там рассказывал-то? – окосевшее лицо гнома, и без того выглядевшее глупо, от его заплывшего фингалом глаза, выглядело ещё пьянее и глупее.

– Эль Вечности Мизра́эля Вечного… – сказал лич, явно обиженный. – Крепче этого эля, тебе в мире не сыскать. Даже драконы пьянеют от одного глотка этого напитка. Пить его нужно строго в рюмках и раз в день, а ты, красная морда, ВЫСОСАЛ РАЗОМ ПОЛ БУТЫЛЯ!

– Хээээ, ик-х, хоршо-о... – видимо, от многолетнего опыта пьянства и разгульной жизни, Всекончал всё ещё мог сидеть и даже продолжать игру, будь он обычным человеком, его бы уже пришлось соскребать с крышки саркофага, только чтобы туда же и сложить. Но Всекончал есть Всекончал.

– Ходи, пьянь, если ещё можешь. – проскрипел лич сквозь зубы.

– А чё-ёж не магу, магу-у! – протянул осоловевший гном, кинув кости наотмашь: – А тута ясно всё-ё, ух, ик-х!.. Тута, значится тпрукссс-шлёпсссь-чвяк!

– ВОТ ТЫ И ПРОИГРАЛ, ГНОМ! – с ликованием взревел Мизра́эль.

– Господин, номинал был назван верно – с некой опаской и очень тихо сказал череп Нотэнис.

– Что? – Лич был явно ошарашен таким поворотом событий. – Неважно, сучьему карлику просто повезло, мой ход!

Мизра́эль магией подкинул кости, те, упав на стол, показали: один, один, четыре.

Всекончал уже плохо соображал, где он, кто он и почему мир вокруг плывёт. Но упрямство – последнее, что у него не отняло похмелье. Он выудил одну из своих костей, прицелился и с пьяной грацией швырнул её в сторону сидящего напротив Лича.

Кость попала точно в раскрытую грудную клетку Мизраэля. С первого раза. Даже не звякнула о рёбра – сразу нырнула внутрь, в пустоту, где когда-то билось сердце.

Лич замер. Глаза его, два холодных огня, моргнули. Потом он дёрнул плечом. Потом ещё раз.

– Хлюпсь, – выдавил он. – Хлюпсь, хлюп… хах…

Кость внутри зашевелилась. Зачесалась. Заходила ходуном по рёбрам, будто живая.

– Хлюпсь, хлю… хах… А-ХА-ХА-ХА!

Мизраэль схватился за грудину, согнулся пополам и захохотал. Громко, раскатисто, на весь склеп. Из пустых глазниц вместо слёз посыпались искры. Он трясся, сотрясался, бил костлявыми ладонями по каменному полу и никак не мог остановиться.

– Метка господину Мизра́элю! – выдавил из себя Нотэнис как можно тише.

– ЭТО БЫЛО ПОДЛО, ГНОМ! – взревел лич – Ты хоть понимаешь, что… Гном? Гном?!

Увы, Всекончал не слышал ярых потуг Мизра́эля, он задремал.

– Тем лучше для меня! – заключил взявший себя в руки некромант. – Пока ты спишь, ты точно мне не помешаешь.

Лич поднял кости над ладонью, не касаясь их. Пальцы шевельнулись, магия закрутила их в воздухе – медленно, плавно, будто в водовороте. Лич покрутил, потом бросил на саркофаг. Кости звякнули о камень.

В этот момент Всекончал, задремавший на плите, решил устроиться удобнее. Заворочался, перевалился со спины набок, потом на живот. И всей своей невеликой, но увесистой тушей навалился на саркофаг. Да так, что две из трёх костей с тихим стуком скатились с камня – и исчезли где-то в районе его подмышки.

– Феее… – взгляд Мизра́эля выражал целый спектр эмоций, от злости до отчаяния, но больше всего в его бездушных глазницах читалась брезгливость, когда он, аккуратно, двумя своими костяшками – пальцами попытался приподнять руку уже крепко захрапевшего гнома. Тут, неожиданно для всех присутствующих, и больше всего для самого Мизра́эля гном ловко перехватил его руку своей второй рукой, приобнял её и уткнулся в неё сопливым носом.

– Ба, бабулечка, эт ты-ы? – просипел Всекончал сквозь сон.

– КАКАЯ Я ТЕБЕ БАБУЛЕЧКА, ГНОМИЙ ВЫРОДОК?! – крик лича был слышен, наверное, в самом Альдрамисе – УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ ВОНЮЧИЕ ГНОМЬИ СОСИСКИ!

– А? Чё? – от такого громогласного ора даже вусмерть пьяный гном проснулся – Чё а-арешь, костля-явый, убивають кого? Так не пережива-ай, тебе это уже… ик-к… не грозит!

– Номинал был назван неверно, ваше несвятейшество… – заключил Нотэнис. Если бы череп мог вжаться в стол, он, вероятно, так бы и поступил.

– Твой ход, гном. – зелёные доселе зенки Мизра́эля стали отливать багрянцем, видимо, наливаясь первобытной яростью.

– А мы… играем в чево-та-а?

– ДОВОЛЬНО! – Мизра́эль вскочил из-за саркофага-стола, но, взяв себя в руки, продолжил уже спокойнее: – Ты самый отвратительно невыносимый, неотёсанный, невоспитанный тупорылый гном, что мне довелось повстречать за все свои семь сотен лет жизни… И смерти. Я не желаю ни играть с тобой более, ни видеть тебя более НИКОГДА! Забери свой рецепт, и более никогда не возвращайся, иначе, клянусь Мором, я и правда заберу твою паршивую душу!

Лич вытянул ладонь. Кости пальцев дрогнули, и в центре ладони вспыхнуло пламя – яркое, зелёное, с синими прожилками. Оно полыхало одно мгновение, осветило склеп, бросило на стены танцующие тени. Потом погасло. Без треска, без запаха, без дыма.

На месте огня лежал свёрнутый в трубку фолиант. Кожаный переплёт, потёртые углы, завязки из грубого шнурка. Тот самый рецепт.

– Пассиба, Мизрипизри! – пролепетал Всекончал, ловким движением пьяной руки хватая свёрток. – Ты… Мой самы-ый лучший дру-уг!

Лич сделал пару пассов руками и монолитная дверь склепа с тяжёлым, гулким, каменным эхом распахнулась.

Проковыляв почти к самому выходу, Всекончал вдруг остановился, повернулся к личу и сказал:

– Я, может, загляну ещё-ё, Мизрипизри! Всё равно я душу продал какому-то пройдохе… За семь медяков, кажется…