Связанные

Неожиданно подойдя сзади, девушка крепко обняла парня. Тот от неожиданности чуть качнулся вперёд, но быстро вернул равновесие. Развернувшись к своей девушке, парень буквально застыл на месте, не в силах вымолвить ни слова.

Роуи выглядела невероятно, ослепительно красиво. На ней было изящное вечернее платье без бретелей нежнейшего мятно-голубого оттенка, выполненное из дорогой, переливающейся на солнце шёлковой ткани. Облегающий лиф платья был уложен в безупречные горизонтальные складки-драпировки, которые идеально подчёркивали её тонкую талию и хрупкие, абсолютно обнажённые плечи. Плотный пояс на бёдрах украшал аккуратный шёлковый бант в тон, от которого вниз струилась длинная юбка с экстремальным, дерзким разрезом до самого бедра, эффектно обнажающим её стройную ногу при каждом движении. Через плечо Роуи перекинула широкую чёрную ленту-ремень от небольшой сумочки. Её платиновые блондинистые волосы были разделены на прямой пробор и мягкими, небрежными волнами спадали на грудь и спину, а лёгкий макияж с тонкими стрелками делал её зелёный взгляд ещё более глубоким и манящим. В этом наряде она казалась прекрасной неоновой музой, сошедшей с обложки дорогого журнала.

Парень с полным, благоговейным восторгом переводил взгляд с разных мелочей в образе девушки, подмечая и шёлк платья, и открытые ключицы, и наконец, вернув взгляд на её лицо, тихо произнёс:

— Выглядишь… просто бомба.

Роуи заметно, очень тепло улыбнулась и, кокетливо оглядев его снизу вверх, оценивая безупречный чёрный костюм, добавила:

— Стараюсь соответствовать такому красивому мужчине.

Иро по-юношески прикрыл глаза и смущённо, но счастливо улыбнулся, чувствуя, как горячая волна румянца приливает к щекам.

— Ну что, куда мы поедем? — взяв парня под руку и тесно прижавшись к его плечу, спросила девушка.

— Я тут один ресторан приметил, — парень уверенно повёл девушку в сторону.

Местом их свидания стал Галлахер-Бич — уникальный, фактурный пляж в черте города. Было ближе к вечеру, солнце только-только начинало медленно опускаться к горизонту, окрашивая бескрайнюю водную гладь озера Эри в мягкие золотисто-розовые тона. Прохладный озёрный ветер трепал полы пиджака Иро и летящий шёлк мятного платья Роуи. Окружающий пейзаж завораживал своим урбанистическим контрастом: с одной стороны шумел мягкий прибой Великого озера, а с другой — на фоне заката величественно и мрачно возвышались исполинские силуэты старых бетонных зерновых элеваторов Буффало, чьи тёмные башни придавали этому вечеру особую, неонуарную эстетику.

Для обоих это был самый первый опыт в настоящих отношениях и в целом первое официальное свидание в жизни. Но, к их собственному удивлению, они не чувствовали удушающей нервозности или какого-то дискомфорта между собой. Они встретились так легко и естественно, будто это было их привычное, ежедневное времяпровождение. Иро, окончательно осмелев, не переставал время от времени делать Роуи искренние, трепетные комплименты, то и дело перебивая её восторженные рассказы о том, как прошло её утро. Он просто не мог оторвать от неё глаз, чувствуя, что этот тёплый июньский вечер принадлежит только им двоим.

Зайдя в ресторан, который стоял практически у самой кромки песка и открывал через панорамные окна вид на бескрайнее, темнеющее озеро Эри, пара заняла уютный столик и принялась разглядывать меню. Следующий час пролетел незаметно. Проводя время за изысканной едой, они весело обсуждали последние сплетни с почты, шутили, а затем Иро плавно перевёл тему на более личное. Он увлечённо рассказывал, как Асахи всё время их учёбы в школе самоотверженно помогала ему с адаптацией в чужой стране, защищала от нападок и в целом делился тёплыми, забавными фрагментами из своего детства.

И когда диалог зашёл о семье, в подсознании Роуи что-то непонятно, но ощутимо ударило. Повисла невидимая, тяжёлая пауза. В отличие от парня, Роуи не могла в ответ похвастаться смешными историями, связанными с братом или сестрой. Да и про родителей ей рассказывать было абсолютно нечего. Всю свою сознательную жизнь, до самого выпуска из детского дома, она провела в казённых стенах приюта. Там, среди сотен сирот, она так и не научилась доверять людям, ни с кем особо не заводила близкого общения и росла одиночкой, контактируя исключительно с Тру. Именно Францис все эти годы оставался единственным, монументальным якорем в её пустой жизни. Осознание того, что её прошлое — это стерильная приютская комната и один-единственный мальчик-блондин, резко выбило Роуи из колеи.

Заметив этот мгновенный, болезненный перепад настроения в глазах Роуи, Иро спокойно и очень чутко уточнил:

— Что-то не так?

— Иро отправил в рот очередную порцию пасты, внимательно вглядываясь в её лицо сквозь стёкла очков.

— Да нет, просто… — Роуи запнулась. Она всё ещё подсознательно не решалась до конца открываться парню напротив. Но, глядя на его мягкий, понимающий взгляд и твёрдо зная, что её здесь точно никто не осудит, девушка наконец решилась выговориться: — Просто… ты так здорово рассказываешь о своём детстве, о школьном времени. А у меня… У меня ведь до встречи с тобой и Асахи толком и жизни нормальной не было. Всё детство прошло в стенах детского дома. И только когда я выпустилась оттуда, у меня появилось ощущение, будто я только сейчас начинаю медленно познавать настоящие краски жизни. Мне банально нечего рассказать тебе в ответ на все твои замечательные истории…

В воздухе между ними повисла короткая, звенящая пауза. Переломив её, они неожиданно и совершенно случайно произнесли в один голос:

— Нет.

Девушка, услышав это твёрдое «нет» от Иро, смущённо улыбнулась и торопливо добавила:

— Ой, прости. Говори ты.

— Нет, Роуи. Давай ты сначала договоришь, а потом уже я скажу, — парень ласково перебил её.

Он потянулся через стол и осторожно накрыл своей ладонью её тонкие пальцы, делясь своим теплом.

— Да я, в общем-то, уже закончила, — Роуи грустно усмехнулась, мягко высвободила свою ладонь из руки Иро и опустила взгляд, возвращаясь к своему блюду. — Просто не хотела портить наш вечер своими мрачными мыслями. Прости.

— Нет-нет, Роуи, ты ничем не портишь этот вечер, правда! Всё нормально, — Иро заговорил быстрее, отчаянно пытаясь разогнать поступившую к их столику тоску.

— Не переживай. Ты абсолютно не обязана в ответ вываливать мне точно такие же истории. У тебя… точнее, у нас с тобой впереди ещё будет куча времени, чтобы пережить миллион новых моментов. Таких моментов, которые ты потом сможешь с улыбкой на лице рассказывать кому угодно. Не переживай, всё хорошо.

Его слова прозвучали так искренне и надёжно, что плотный ком в груди Роуи наконец рассосался. В ответ она лишь благодарно и одобрительно кивнула ему. Заметив, что обстановка разрядилась, парень виртуозно решил перевести тему в более безопасное русло:

— Кстати, паста у них здесь просто бесподобная. Хочешь попробовать из моей тарелки?

Роуи согласно придвинулась ближе, и весь остаток времени за столиком ресторана они больше не возвращались к гнетущему приютскому прошлому блондинки. Оставив тяжёлые мысли позади, пара увлечённо спорила о кулинарных предпочтениях, любимой музыке, фильмах и обо всех тех мелочах, из которых и строится общее будущее.

Окончательно расплатившись за ужин, Иро и Роуи покинули тёплый зал ресторана. Парень увлёк спутницу за собой на длинный деревянный причал, уходящий далеко в акваторию Галлахер-Бич. Дойдя до самого края, они оперлись о прохладные металлические перила и замерли, погрузившись в созерцание водной глади озера Эри.

Вокруг воцарилась оглушительная, завораживающая гармония ночной стихии. Солнце уже окончательно скрылось за линией горизонта, оставив после себя лишь раскалённый, догорающий след — небосвод был залит густыми, драматичными красками багрового, тёмно-оранжевого и золотистого закатного огня. Эти тёплые сполохи лениво отражались на поверхности воды, превращая озеро в жидкое, колеблющееся золото. Прохладный, влажный озёрный ветер мягко обдувал их лица, колыхал полы чёрного пиджака Иро и трепал шёлковый подол мятного платья Роуи. Снизу, разбиваясь о массивные деревянные сваи пирса, доносился размеренный, убаюкивающий шёпот волн, а где-то на периферии слуха едва угадывались далёкие, приглушённые крики чаек. Вечернее Буффало медленно зажигало свои первые неоновые огни.

— Красиво… — негромко проговорила Роуи, заворожённо глядя на бескрайний, полыхающий горизонт.

Парень медленно развернулся, опёрся боком о перила и перевёл взгляд на девушку, стоявшую к нему в профиль. Лучи заходящего солнца мягко подсвечивали её бледную кожу и платиновые волосы. Он тихо, с какой-то щемящей искренностью произнёс:

— Но ты мне нравишься гораздо больше, чем весь этот пейзаж.

Роуи повернулась к нему, её лицо озарила мягкая, кокетливая и бесконечно нежная улыбка. Они застыли друг напротив друга посреди этой пылающей закатной тишины. Наверное, за все последние недели Ру впервые ощутила такое абсолютное, всеобъемлющее счастье и полное удовлетворение от собственной жизни. Тёмные, удушающие мысли о Тру и их болезненной связи окончательно отступили, уходя куда-то на глубокий задний план. Весь её мир, вся концентрация внимания сузились до этого парня, стоявшего прямо перед ней. Роуи заглянула в его глубокие карие глаза.

Она физически увидела, как зрачки Иро расширились, а его трепетный, по-юношески влюблённый взгляд медленно, заторможенно перевёлся с её глаз на приоткрытые губы. Атмосфера между ними раскалилась до предела, воздух стал плотным, и оба отчётливо понимали: этот момент — самый правильный, самый нужный для них двоих. И вдруг посреди этого красноречивого, затянувшегося молчания Иро негромко спросил:

— Я могу тебя поцеловать?

Роуи совершенно не ожидала такого прямого вопроса в лоб. В то же мгновение её фарфоровые щёки вспыхнули густым, ярким румянцем. Но боже, это было так в его духе, так в стиле Иро — до самого конца, в любой мелочи трепетно интересоваться её мнением и уважать её границы. Даже в такие интимные секунды он хотел действовать наверняка, твёрдо зная, что она полностью согласна и счастлива. Парень чуть наклонил голову, замерев в томительном ожидании.

— Да, можно, — едва слышно, практически интимным шёпотом ответила девушка, глядя на него снизу вверх.

Иро больше не медлил. Он резко, но удивительно бережно притянул её к себе, обхватив ладонями её тонкую талию. Роуи послушно подалась навстречу, её руки скользнули вверх, переплетаясь пальцами за его головой и утягивая парня вглубь поцелуя. Это был их самый первый, робкий и одновременно головокружительный поцелуй. На губах мгновенно смешались солоноватый привкус озёрного ветра и сладость вечернего десерта. Роуи сразу почувствовала, как её окутал его густой, шлейфовый вишнёвый парфюм, который в сочетании с прохладой сумерек приятно дурманил рассудок. Иро целовал её мягко, немного угловато и робко — в каждом его движении, в непривычной осторожности губ сквозила очаровательная неопытность парня, для которого это было первым настоящим прикосновением к любимой девушке. Он судорожно прижимал её к своему телу, боясь отпустить, а Роуи поддалась этому порыву, прогибаясь в его руках на фоне пылающего золотом озера. Их силуэты слились в единый тёмный контур против заходящего солнца, и в этот миг для Иро и Роуи время полностью остановилось, фиксируя идеальный, чистый момент их зарождающейся любви.

Глава 22

30 июня. 76 дней до аварии.

Утро Роуи началось резко и неожиданно. Она окончательно выплыла из глубокого сна, разбуженная суетливым шорохом и вознёй посреди комнаты. Приоткрыв глаза, девушка сквозь утренний полумрак увидела, как Иро, забавно прыгая на одной ноге, судорожно пытается натянуть джинсы.

— Доброе утро, — сонным, хрипловатым голосом проговорила Роуи, сладко потягиваясь всем телом под тёплым одеялом.

— О, доброе! — Иро впопыхах развернулся к ней, на ходу застёгивая ремень. Он быстро подошёл к кровати и нежно, с особым трепетом, чмокнул её в губы в честь пробуждения. — Я на работу, дом в твоём распоряжении!

Окончание фразы доносилось уже из коридора — парень катастрофически опаздывал к выходу, где у крыльца его уже вовсю торопила Асахи, яростно сигналя из своего спорткара, чтобы вместе поехать на почту. У Роуи как раз шёл долгожданный отпуск, поэтому она могла позволить себе роскошь спокойно валяться в кровати после их очередной бурной вылазки на ночные гонки.

За эти два месяца регулярного посещения промзоны Роуи уже полностью и органично вжилась в свою роль пит-гёрл. Каждый раз она умудрялась подбирать новые, невероятно дерзкие и эффектные образы, неизменно восхищая искушённую публику. Блондинка успела стать безоговорочной любимицей всех стритрейсеров Буффало, а их пара с Иро превратилась в главное украшение любого заезда. Все вокруг уже привыкли к их особому, фирменному ритуалу: под самый конец парных гонок один на один, когда рёв моторов стихал, Иро всегда уверенно выходил на середину трассы, подхватывал Роуи за талию и при всех целовал прямо на стартовой позиции. Это не были быстрые, дежурные поцелуи напоказ — парень целовал её долго, глубоко и с какой-то отчаянной, искренней страстью, полностью отключаясь от внешнего мира. В такие секунды ревущая толпа, свист зрителей и басы из сабвуферов вокруг них просто переставали существовать. В тусовке гонщиков этот жест в шутку прозвали традицией: «Иро снова крадёт главную пит-гёрл со старта». И Роуи каждый раз таяла от этого. Ей было безумно приятно, что Иро никогда не забывает о ней посреди гоночного азарта, всегда выделяет её из толпы и наглядно делает акцент на том, что их отношения для него — не просто красивая картинка и мимолётное развлечение.

Полежав ещё какое-то время в огромной постели, которая насквозь пропахла Иро — его терпким вишнёвым парфюмом, — Роуи поймала себя на мысли, что ей до безумия уютно находиться здесь, в его комнате. В конце концов, лениво вытянув руку, она взяла с тумбочки телефон и открыла переписку со своим главным другом жизни.

«Привет, ты сегодня дома?» — быстро набрала она.

Последовало пару секунд глухой пустоты в чате, и тут же на экране высветился лаконичный ответ от Тру:

«Нет, только собираюсь уходить со смены в баре. А что?»

Быстро уточнив пару организационных моментов, в результате короткой переписки они договорились, что Тру по дороге со смены заедет за ней прямо к дому Иро, чтобы они вместе вернулись в свой пригородный особняк.

У Роуи не было с собой запасной одежды, а возвращаться средь бела дня в том самом вечернем платье со шпильками девушка не горела желанием. Поэтому, без зазрения совести порывшись в шкафу Иро, она выудила оттуда свободные шорты и огромную футболку, которая на её хрупкой фигуре больше походила на безразмерную накидку. Собрав на голове небрежный пучок и подхватив свои вещи, Ру вышла из дома семьи Камия.

На улице вовсю шпарило яркое, по-летнему душное солнце. В этом слепящем полуденном свете у обочины уже замер серебристый кабриолет, за рулём которого лениво сидел Тру. Не выдержав напора солнечных лучей, девушка поспешно нацепила свои тёмные очки, скользнула на пассажирское сиденье и, обменявшись с Тру дежурным приветствием, поехала вместе с ним в сторону их дома.

Первое время разговор лучших друзей тёк в привычном, исключительно бытовом русле. Роуи расслабленно слушала очередные забавные истории с ночной смены Тру, как вдруг блондин совсем неожиданно, не меняя интонации, задал вопрос:

— А ты парфюм, кстати, сменила?

Роуи на секунду опешила. Под солнцезащитными очками её удивления не было видно, но внутри почему-то прошёл укол удивления.

— Нет, — покачала она головой. — Всё те же духи, которые ты мне дарил.

Девушка мгновенно вспомнила, как Тру на Восьмое марта преподнёс ей тот самый флакон с лёгким, искрящимся цитрусовым ароматом, обронив тогда, что этот запах идеально подчеркнёт и её яркую внешность, и звонкий характер. Роуи тогда действительно влюбилась в этот парфюм, и за последние почти полгода он стал чуть ли не её второй кожей. Тру чертовски хорошо знал и чувствовал свою подругу.

Эти мысли пролетели в её голове за долю секунды, а Тру тем временем уже ровно продолжал, крутя руль:

— Странно. В последнее время я вообще перестал чувствовать твои цитрусовые духи. Вместо них от тебя и от твоих вещей постоянно пахнет чем-то новым. Резким таким.

Парень на мгновение перевёл взгляд с дороги на сидящую рядом Роуи и вскользь оценил её внешний вид. В голове он сразу же хладнокровно зафиксировал: одежда на ней чужая. И эта безразмерная футболка, и шорты явно принадлежали её парню, Иро. Тонкий шлейф терпкого парфюма, въевшийся в эту ткань, теперь упрямо заполнял весь салон кабриолета, заглушая её родной запах. Внутри Тру что-то болезненно щёлкнуло. На секунду поднялась глухая, необъяснимая злость. Сам того не понимая и упрямо не желая себе признаваться, Францис чувствовал жгучую, ядовитую неприязнь к этим её новым отношениям. Его «куколка» пахла другим мужчиной.

Когда Роуи ещё месяц назад с трепетом в голосе рассказала Тру о том, что у неё начались отношения с Иро, мир для парня будто перевернулся. Девушка, которую он, казалось, буквально воспитал с самого детдома и от которой всю сознательную жизнь видел знаки внимания и привязанности исключительно в свой адрес, вдруг резко оказалась в объятиях совсем другого человека. Конечно, Тру тогда так и не сделал решительного шага, не занял место парня Роуи — впрочем, он и сам до конца не был уверен, чего именно хочет от своей лучшей подруги или, возможно, уже потенциальной возлюбленной. Ведь каждый раз, когда он по привычке отказывал очередной мимолётной пассии, в памяти всплывали звонкий смех и неугомонная энергия Роуи. Она была слишком громкой для его молчаливого мира, но эта её природная яркость и живость со временем стали для спокойного Тру единственным настоящим светом.

Все эти недели Тру неосознанно старался отгородиться, заблокировать в себе тот факт, что его личная «куколка» теперь принадлежит другому, что она начала пропадать из их общего дома, проводя всё меньше вечеров с ним и всё больше — с Иро. Он сам не до конца понимал природу собственного удушающего чувства: была ли это банальная ревность собственника, боящегося потерять привычный якорь, или его бесило, что Роуи сместила фокус внимания на другого парня? Тру просто не хотел и не умел делить её ни с кем. Он, скрипя зубами и сжимая челюсти до белых костяшек, вынужден был выслушивать восторженные рассказы Роуи об их свиданиях, но каждый раз тратил колоссальные усилия, чтобы не сорваться и не показать своё глухое раздражение.

Самое паршивое заключалось в том, что он видел, как Роуи искренне, до искр в глазах счастлива, как она горит этими отношениями. Иро, к огромному и досадному удивлению самого блондина, оказался на редкость правильным, чутким и надёжным парнем. И этот слепящий факт, что ему нельзя было предъявить ни единой претензии или найти повод для ревности в его поступках, бесил Франциса сильнее всего. Неужели Роуи действительно нашла свою идеальную пару, а он сам, потеряв бдительность, незаметно для себя скатился на жалкий второй план?

— Да нет, это просто, видимо, из-за Иро, — Роуи пожала плечами, глядя на проплывающие мимо деревья. — Много обнимаемся в последнее время, вот аромат и впитался. А что, тебе не нравится?

Тру на мгновение крепче сжал ладонями руль. Чтобы не развивать опасную тему, но и при этом не задеть девушку, он спокойно, с лёгкой хрипотой в голосе ответил:

— Нет, всё нормально. Но мои духи тебе шли гораздо больше.

Сделав этот жёсткий, собственнический акцент на том, что именно его подарок подходил ей идеально, Тру плавно повернул руль. Серебристый кабриолет с тихим шуршанием шин свернул с шоссе и затормозил у ворот их пригородного особняка.

Заехав на территорию поместья и переступив порог, друзья сразу разделились. Тру, уставший после изнурительной ночной смены, тут же ушёл на второй этаж, чтобы смыть с себя дорожную пыль под горячим душем. Роуи же, почувствовав лёгкий голод, направилась прямиком на просторную кухню в поисках какого-нибудь перекуса.

Пока девушка задумчиво лазила по полкам холодильника, высматривая что-то съестное, её мысли снова вернулись на круги своя, хаотично мечась между Тру и Иро. Ру отчётливо ощущала искреннее, глубокое притяжение к Иро. Ей было безумно, до щемящей нежности приятно наконец почувствовать себя по-настоящему любимой, нужной и защищённой. Эти новые отношения казались ей чем-то слишком идеальным, чистым и правильным; порой, оставаясь наедине со своими мыслями, она даже ловила себя на удушающем страхе, что попросту не заслуживает той безграничной заботы и любви, которой её ежедневно окружал Иро. Но сколько бы времени и душевных сил она ни посвящала своему возлюбленному, где-то на самой периферии её сознания, словно неизменный, нерушимый монолит, всегда мелькал Тру.

Роуи уже окончательно запуталась в лабиринте собственных чувств и скрытых желаний. С одной стороны, она обрела долгожданное счастье и абсолютный комфорт рядом с Иро. С другой — её нещадно терзало глухое чувство вины перед Тру. Ру буквально изводила себя мыслями о том, что стала проводить с ним слишком мало времени, без конца сбегая из их общего особняка на бесконечные ночные тусовки, гонки и свидания.

Конечно, Роуи никогда не забывала о лучшем друге и каждый раз искренне предлагала Тру поехать вместе с ними, стать частью этой яркой летней жизни. Но парень неизменно отказывался. Она прекрасно знала его замкнутый, тяжёлый характер: Тру терпеть не мог шумную толпу и бессмысленное веселье, в отличие от её бунтарской, ищущей адреналина натуры. Возможно, Ру и хотела бы разорваться, чтобы уделять Тру столько же внимания, сколько и раньше, но двадцати четырёх часов в сутках катастрофически не хватало.

Его сегодняшняя скрытая реакция в кабриолете на чужую одежду и вишнёвый парфюм лишь подтвердила её худшие опасения. Роуи слишком хорошо, до малейшего жеста знала этого парня. И сколько бы Тру ни пытался держать безупречный нейтралитет, изо всех сил изображая радость за её личное счастье, Ру видела его насквозь. Она отчётливо замечала эти секундные вспышки раздражения в его глазах. Тру откровенно злило и ранило то, что она медленно, но верно пропадала с радаров их привычной, замкнутой друг на друге совместной жизни, разрушая их многолетнюю священную дружбу.

Девушка всё ещё время от времени резкими, болезненными обрывками вспоминала тот поцелуй в ванной и свои удушающие мысли о Тру и Бетти. К её облегчению, те страхи ни к чему не привели. Они не начали встречаться, как панически боялась Роуи. Бетти намеренно больше ни разу не поднимала тему своей влюблённости к Тру, а сам парень, как и обещал, держал жёсткую дистанцию. Сейчас их общение с англичанкой можно было назвать скорее сугубо рабочим, нежели по-настоящему дружеским. Пересекаясь на сменах в баре, они оба заметно отстранялись друг от друга и старались как можно быстрее оказаться на расстоянии.

Роуи отчаянно не хотела снова пробуждать в голове эти запретные чувства к лучшему другу. Её отношения с Иро были слишком идеальными, чистыми, и они, как плотный пластырь, отлично закрывали её скрытые желания о Тру. В глубине души Ру надеялась, что скоро эти навязчивые мысли о блондине окончательно утихнут — ведь сейчас у неё есть парень, всё идёт хорошо и жизнь бьёт ключом.

Глухой звук шагов на втором этаже вернул Роуи в реальность. Она услышала, как Тру вышел из ванной, прошёл к себе в спальню и плотно закрыл дверь. Доев сэндвич собственного производства, блондинка поняла, что абсолютно не знает, чем занять себя в этот отпускной день. Тру после тяжёлой ночи явно проспит до вечера, Бетти отдувается за него на дневной смене в баре, а Иро с Асахи по уши погрязли в посылках на почте.

Выйдя из кухни в просторный коридор, девушка уставилась на массивную деревянную лестницу. Её взгляд невольно скользнул мимо ступеней, зацепился за панорамное стекло и перевёлся на задний двор. Там, в глубине запущенного сада, среди ветвей деревьев прятался запылившийся, если не сказать заброшенный, гостевой домик.

За два месяца жизни в поместье они с Тру ни разу туда не заглядывали. Участок и основной особняк оказались настолько огромными для двоих, что до флигеля банально не доходили руки, да и особого смысла в этом никто не видел. Ну что необычного могло скрываться в маленьком пристрое из пары комнат? Однако от скуки и ради понятного интереса лучше изучить собственное место жительства до последнего угла. Роуи решительно толкнула заднюю дверь, вышла во двор и направилась в сторону гостевого домика, аккуратно шагая по чуть заросшей, покрытой утренней росой тропинке.

Переступив порог небольшого флигеля, Роуи тут же почувствовала застоявшийся, плотный запах старого дерева, многолетней пыли и пчелиного воска. Изнутри домик не представлял собой ничего сверхъестественного: стандартная планировка для американских загородных построек — центральная гостиная, две спальни, небольшой рабочий кабинет и компактный санузел. Изучая планировку, Ру то и дело заворожённо замирала перед изящными медными подсвечниками, рассматривала поблёкшие узоры на винтажных обоях и мысленно восхищалась роскошной, хоть и покрытой толстым слоем серой пыли мебелью.