Проект "Мета": Призрак 01

— А родственники погибших? — я устремилась следом, задыхаясь от быстрой ходьбы. — Что скажут им?

— Оформят по стандарту.

— Какому ещё стандарту?

— Несчастный случай в горах. Пропал без вести в поездке. Авиакатастрофа. На что хватит фантазии юристов. Но родство тут… Мало у кого есть. — Он чеканил слова так буднично, будто за его плечами стояли сотни подобным образом закрытых дел.

— Но ведь кто-то захочет докопаться до истины! Начнётся расследование!

— Обязательно начнётся, — хмыкнул он.

— И что тогда?

— Тогда следователи приедут на совершенно пустой, необитаемый кусок суши.

— Не понимаю… — я нахмурилась, переступая через скользкий корень.

Ричард притормозил, скользнув по мне быстрым взглядом. По мне прошли мурашки от его холодных голубых глаз.

— Через пару недель на этих скалах не останется ничего. Спутниковые снимки почистят, документы исчезнут из баз. А миллионные компенсации закроют рты тех, кто самый крикливый.

— А как же спецслужбы?

— Получат ровно тот объём информации, который отмерят организаторы. И бабки.

— И на этом всё?

— Если какой-то ретивый детектив сунет нос слишком глубоко, его жизненный путь пересечётся с оползнем или сердечным приступом. Надеюсь, ты не веришь в справедливость?

Хотелось возразить, закричать, что нормальный мир устроен иначе. Но слова застряли в гортани. На этом острове любые представления о законности рассыпались. А ведь у меня была обычная жизнь…

Похищение. Смертельные игры. Мужчина, идущий впереди, которого не берут даже пули. Когда-то подобное показалось бы бредом воспалённого ума. И я доверяю этому человеку больше, чем самой себе… Даже несмотря на то, что он все эти дни убивает. Особенно… после нашей ночи в пещере.

С того дня Ричард откровенно отстранился. Он не грубил, но при каждом случайном касании отступал и старался не смотреть на меня. Может, чтобы не привязываться. Может, чтобы не привязывалась я. Какой из вариантов был правдой, я не знала. И чем сильнее он отдалялся, тем сильнее я чувствовала, как внутри что-то ломается.

Ричард резко вскинул ладонь. Я остановилась, вжав голову в плечи. Он опустился на одно колено, прижал пальцы к глубокой вмятине во влажном мху, затем подёрнул подбородок, всматриваясь в заросли.

— Нашёл.

Я устремила взгляд в чащу, но видела лишь переплетённые стволы да глянцевые листья.

— Где он?

Ответа не последовало. Лицо Ричарда отвердело, а взгляд стал пустым. Таким я видела его лишь однажды — перед тем, как он без колебаний отсек человеку голову.

— Держись строго за моей спиной.

— Он настолько опасен?

— Да, — выдохнул Ричард сквозь сжатые зубы. — Такой же, как я. Надо было всё же оставить тебя где-то. Идиот…

Желудок сжался.

— Мета?

— Да.

— Какие у него способности?

— Сейчас увидишь.

Я отступила на шаг, колени начали подгибаться. Ну вот и всё… Что со мной будет? Чем это закончится? Ричард неторопливо сбросил с плеч рюкзак и опустил его к корням. Следом на мох легли нож, пистолет и магазины.

— Ты… что делаешь?

— Если начнётся замес, не дёргайся, — ответил он, разминая кисти до громкого хруста суставов. — Что бы ни произошло, не подходи близко.

— Зачем ты бросаешь оружие?!

Он коротко глянул на меня.

— Голыми руками безопаснее.

Ричард лишь сжал кулаки, будто готовился к спаррингу на ринге, а не к смертельной схватке.

Из глубины леса донёсся смех. Сухой, хриплый, сдавленный. Затем второй отзвук — уже правее. Я испуганно крутанулась вокруг своей оси, но подлесок был всё тем же. Смех раздался прямо над ухом, хотя рядом никого не было.

— Ричард…

— Не крути головой, — прозвучало ровно. — Это его трюки.

— Где он?

— Пока нигде.

Новый всплеск хохота ударил в затылок, инстинктивно заставив пригнуться. Листья, стволы, коряги — вокруг не просматривалось ни единого силуэта.

— Он…

— Псиотик, — отрезал Ричард.

Воздух между деревьями плотно задрожал, как от жара. С треском оторвалась толстая сухая ветвь высоко над нами. Невидимая сила вздёрнула её вверх, развернула и направила заострённый скол прямиком мне в грудь.

Дикий ужас сковал мышцы. Это было не похоже на спецэффекты из фильмов. В реальности от вида летающего трёхметрового бревна волосы встали дыбом.

— В сторону! — Ричард толкнул меня в плечо, сбивая с ног.

За спиной раздался оглушительный треск. Ствол пробил другое дерево насквозь, расщепив кору в пыль. Я больно ударилась боком о камни, перекатилась и подняла голову.

Пространство вокруг искривилось. Маленькие камни, тяжёлые валуны и обломки скал отрывались от земли. Они зависали в воздухе, вращаясь вокруг своей оси, словно гравитация отключилась. Я замерла с открытым ртом.

Из-за массивного ствола вышагнул человек. Худой, с впалыми щеками и клочковатой грязной бородой. На нём висели лохмотья камуфляжа. Глаза горели нездоровым огнём, а рот растянулся в безумной ухмылке.

До острова мета существовали для меня где-то между выпусками новостей, политическими спорами и кино. Я знала, на что они способны. Но знать, что человек иной, и стоять в двадцати метрах от такого человека оказалось двумя совершенно разными видами знания.

— Ты… — прохрипел он, впившись взглядом в Ричарда. — Я чуял тебя… чуял за километры…

Ричард напрягся, слегка приседая.

— Наверху говорили, что тебя обнулили… — безумец зашёлся рваным хохотом. — А ты живой… туша проклятая…

Камни вокруг него закружились быстрее.

— Ты тоже их слышишь?! — он вдруг судорожно вцепился пальцами в свои волосы, содранные ногти пустили кровь по лбу. — Голоса… Они не затыкаются! Столько ора в голове!

Я попятилась. Он разговаривал не со мной и не с Ричардом.

— Пэм. Закрой уши. Наглухо.

Спросить «зачем» я не успела. Внутри черепа вспыхнула слепящая боль, будто в уши вогнали раскалённые штыри. Я закричала, падая на колени и зажимая голову ладонями.

Чужие крики, плач, брань, предсмертные стоны обрушились на моё сознание сплошным потоком. Голова раскалывалась, из ноздри на губу потекла горячая струйка крови, отдавая железом на языке.

Сквозь этот гул пробился выкрик Ричарда:

— А ну иди сюда!

Я подняла глаза. Ричард уже нёсся вперёд, напролом сквозь вихрь летящего щебня.

Телепат даже не шевелился. Сформированный в воздухе каскад камней сорвался с места, и валуны размером с кулак и с человеческую голову с диким свистом полетели в Ричарда со всех сторон.

Первый удар пришёлся ему в плечо, второй — в грудину. Третий раздробил скулу, сбивая кожу. Любой другой упал бы замертво. Ричард лишь замедлил шаг, упрямо продавливая пространство.

— Нет… — Безумец опешил, рот его перекосило. — Сдохни!

Из земли вырвался толстый корень и, выкрутившись в воздухе, полетел вперёд, как таран. Ричард успел отклониться влево, но корень с размаху ударил его под рёбра.

— Ричард! — выкрикнула я, сжимая голову лишь сильнее.

С грохотом врезавшись спиной в скалу, он осел на мох.

— Видишь?! — Телепат зашёлся визгливым смехом. — Вы тоже сдохнете! Слышите, вы, он тоже сдохнет!

Ричард поднялся. Левое плечо висело неестественно вывернутым, из рассечённой брови заливало глаз кровью. Безумец ухмыльнулся.

— Боль чувствуешь? Ну ничего, сейчас добавлю!

Несколько зазубренных осколков скальной породы и заострённых сучьев сорвались с места. Один прошёл в сантиметре над головой Ричарда, а другой с хрустом распорол бедро. Самый длинный обломок ветки с мерзким звуком пробил живот насквозь, высунувшись из спины. Я зажмурилась, истошно вскрикнув. Но Ричард даже не притормозил. В глазах телепата наконец вспыхнул осознанный ужас. Он попятился, спотыкаясь.

— Да что ты вообще за херня такая?!

Ричард преодолел остаток дистанции в один стремительный прыжок. Громкий хлопок — и невидимый, плотный барьер ударил его в грудь с силой урагана. Отброшенный назад, он перекатился через плечо, пружинисто вскочил в грязь и, сплюнув кровь, снова бросился в атаку.

Уши заложило от нового всплеска ментального вопля. Деревья трещали, с ветвей дождём сыпалась листва. Чужие воспоминания и крики в моей голове стали настолько громкими, что глаза застилало. Я смогла лишь отползти подальше.

Сквозь пелену я увидела, как Ричард выскочил прямиком к нему. Телепат вскинул руку, направляя сверху огромный валун размером с автомобильное колесо. Ричард выставил правую руку и ударил по летящему камню, осколки обсыпали безумца. Секундное замешательство стоило ему жизни. Ричард сделал шаг и пальцами впился в его шею.

Кружащие камни, сучья и железо превратились в смерч. Острый осколок содрал Ричарду щёку и рассек предплечье, но он не ослаблял хватки. Телепат судорожно бил его по раненой руке, захлёбываясь слюной.

Ричард склонился к самому его уху, а его голос прозвучал прямо у меня в голове:

— Хьюстон, у тебя проблемы.

Хруст шеи разорвал гул, и все висящие в воздухе предметы одновременно обрушились на землю с грохотом. Ричард секунду удерживал труп на весу, затем разжал пальцы. Тело рухнуло в грязь.

— Ричард… — выдохнула я, поднимаясь на дрожащих, неслушающихся ногах.

Земля вокруг напоминала эпицентр взрыва: вывернутые валуны, поломанные стволы, развороченная земля. В воздухе висел запах озона, палёной древесины и сырого железа. Ричард медленно повалился на одно колено. В груди всё сжалось в дрожащий комок. Только не это. Пожалуйста, только не сейчас.

Лишь теперь, когда рассеялась пыль, я разглядела масштаб повреждений. Левое плечо пробито, из живота торчит кусок древесины, бедро распорото до мяса, а всё лицо покрыто глубокими порезами.

Я подбежала к нему, с размаху падая на грязь рядом.

— Замри! Не двигайся, ради бога!

Он повернул ко мне окровавленное лицо, рвано дыша. Я потеряла дар речи. Вместо кости под ободранной кожей на скуле поблескивала гладкая металлическая пластина. Имплант? От мысли, что кто-то когда-то разрезал ему лицо и вкрутил это внутрь, меня затошнило сильнее, чем от крови.

— Живая?

— Да! Да! Но ты…

В этот момент где-то в отдалении послышался какой-то звук, словно сирена. Я завертела головой, невольно пригнувшись.

— Что это?..

— Отлично, — лишь выдохнул Ричард.

Его пальцы медленно скользнули в карман штанов, вытягивая небольшую фляжку. Сдёрнул зубами пробку. До меня дошло мгновенно: он не ошибся, а этот звук был знаком, что мы последние. Финал.

— Нет! Не смей! Что это?!

Я попыталась выбить металл из его кисти, но Ричард легко отвёл мою руку. Даже полумёртвым он оставался нечеловечески сильным.

— Яд. Не лезь, маленькая балерина, — отрезал он на мой протест и одним махом опрокинул содержимое в рот.

— НЕТ!

Фляжка упала на сланец, звякнув. Мысли смешались в сплошную панику: зачем так быстро?! Вдруг было другое решение?! Я вцепилась в его окровавленную футболку, пальцы стали липкими.

— Зачем?! Зачем выпил?!

Он тяжело дышал. Кожа на его лице на глазах становилась серой. По шее побежали синеватые прожилки, разрастаясь, словно гнилая паутина. Грудь свело от ужаса. Это… что это ещё такое?

— Ричард!

Он с трудом поднял веки. В его глазах больше не было льда или привычной насмешки.

— Увидимся… в следующей жизни… маленькая балерина — уголок его рта чуть дёрнулся.

— Нет! — закричала я, заливаясь слезами, расплывающими его силуэт. — Зачем ты так?! Можно было что-то придумать! Нет!

Он молчал, а синева на коже становилась всё темнее. Он уходит. Сбегает в эту свою следующую жизнь. Неужели это всё ради меня… Боже мой…

— Не смей… Пожалуйста… Не смей умирать!

Я судорожно трясла его за широкие плечи, звала по имени, но он становился тяжелее с каждой секундой, заваливаясь на землю, его голова откинулась назад. Удержать я его не смогла.

— Ричард!

Тишина. Я прижалась ухом к его пробитой груди, пытаясь уловить хоть какой-то звук. Ничего. Ни единого удара. Сердце замерло. Это бред. Он не может помереть от яда, выживая при вспоротом животе! Он просто выключается, чтобы регенерировать! Да, именно так!

— Нет-нет-нет…

Я начала делать непрямой массаж сердца. Беспорядочно, всей массой тела надавливая на его жёсткую грудную клетку. Надавливала, рыдала, кричала его имя. Кровь из его ран мазала мои руки, пропитывала одежду, но мне было всё равно. Работает же! В кино это работает! Ну же, толкай кровь! Счёт времени потерялся.

— Дыши! Слышишь?! Очнись!

Над лесом нарастал оглушительный гул вертолётных винтов, поток воздуха от лопастей прижал траву к земле. Я даже не подняла головы. Плевать на них. Плевать на всех. Я давила на его грудь, задыхаясь от слёз и собственного бессилия.

— Не смей оставлять меня одну… Пожалуйста…

Рядом с треском начали ломаться ветви. На поляну выскочили десятки вооружённых людей в чёрных комбинезонах без опознавательных знаков.

— Цель зафиксирована!

— Девушка жива!

— Проверить мужчину!

Чьи-то руки схватили меня за плечи, нагло пытаясь оттащить. Вспышка ярости затопила разум: не смейте к нему прикасаться! Вы не имеете права! Я развернулась и с диким визгом впилась ногтями человеку в лицо, ощущая, как под пальцами рвётся кожа.

— Пошли вон!

Меня скрутили сразу трое, прижимая к мокрой траве. Я кусалась, отбивалась ногами, визжала, вырываясь из захватов, пока во рту не появился металлический вкус собственной разбитой губы.

— Держите её! У неё психоз!

— Ричард! — звала я, бьясь в их захватах.

Кто-то приложил к груди Ричарда портативный монитор, защёлкнул датчик на пальце и опустил глаза на экран. Я впилась взглядом в почти прямую линию и по-настоящему поверила, что никакой регенерации больше не будет.

— Объект ликвидирован. Девчонка до нашего прилёта пыталась его откачать.

Это слово — «объект» — ударило по мозгам. Объект? Для них он просто чёртов объект?! Всё, через что мы прошли, вся эта боль — просто списание имущества?! Силы вытекли из тела, я обмякла в чужих руках.

Меня потащили к повисшему над прогалиной вертолёту. Я видела только его неподвижную фигуру в грязи, пока кроны не заслонили обзор.

Прости меня…

Полёт прошёл как в тумане. Вены кололи иглами, кто-то надевал на меня кислородную маску, светил фонариком в зрачки. Я смотрела в рифлёный металлический пол и молчала. Мой разум просто отказался воспринимать происходящее.

Очнулась я уже в какой-то роскошной комнате. Большая люстра, белый мрамор, тошнотворный запах дорогой парфюмерии и древесины. Сколько дней я провела в ней — не знаю. Ко мне часто приходили люди в белых халатах, ставили капельницы, приносили еду, но я словно была не в реальности. Иногда я вставала, чтобы размять затёкшие мышцы, но меня мало интересовало, что происходит. Время растянулось и исчезло. Были только светлые стены, свет и ощущение, что всё это происходит с кем-то другим. Иногда сквозь сон доносились голоса: «Шок», «Дегидратация», «Психотравма». Иногда — шёпот за дверью. Я не пыталась слушать. Просто лежала и смотрела в потолок, пока дни не слились.

— Эй, вставай, — раздалось у постели.

И я послушно поднялась.

Вооружённый автоматом мужчина повёл меня по длинному коридору и завёл в другую комнату. Окружение вокруг походило на какой-то… особняк. За столом из красного дерева сидел седой мужчина в безупречном костюме-тройке, рядом стояла женщина с электронным планшетом. Всё вокруг казалось сюрреалистичной декорацией. Где лесные запахи? Где грязь? Почему они все выглядят так, будто ничего не произошло?!

— Присаживайтесь, мисс Осборн, — указал он на кресло.

Я осталась стоять, вцепившись пальцами в край стола так, что побелели костяшки. Мужчина даже глазом не моргнул.

— Изучите соглашение.

Женщина положила передо мной пару листов.

— Документ о полном неразглашении. Вы обязуетесь не передавать информацию третьим лицам и прессе.

— Что за чёрт?! — закричала я.

— Мисс, — мужчина сложил пальцы домиком, — послушайте внимательно. Для всего внешнего мира вы — единственная выжившая пассажирка экскурсионного катера, потерпевшего крушение. Это официальная версия.

— Это ложь!

— Разумеется, — без тени смущения согласился он, — но именно эта версия останется в документах. Компенсационный счёт уже открыт на ваше имя. Сумма достаточна, чтобы закрыть любые вопросы.

— Я… — голос был предательски сиплым. — А если я расскажу всё?! Если пойду в полицию?!

Мужчина чуть подался вперёд, на его губах проскочила снисходительная усмешка:

— Тогда у компетентных служб возникнет необходимость ликвидировать утечку. Мы не угрожаем, мисс Осборн. Мы просто объясняем последствия. Ваши близкие уже получили предварительное уведомление.

Я… Я для них такое же ничто, как и все те, кто остался гнить в джунглях. Всё, как и говорил Ричард. Какой же… всё это бред…

— Подписывайте, — повторила женщина, протягивая ручку.

Дрожащими пальцами я поставила подпись на последнем листе. Буквы расплывались перед глазами. Я оказалась слишком слабой. И сдуру наговорила угроз… Это конец.

— Теперь… — я вытерла слёзы тыльной стороной ладони, — теперь вы меня застрелите?

— Если бы мы планировали ваше уничтожение, бумажная волокита была бы излишней. Вас доставят домой. Спасибо за участие.

Глава 8. Памела. Следующая жизнь

(Трек The Irrepressibles — In This Shirt)

Трое суток безымянной переброски — оглушительный свист лопастей, вибрация военного вертолёта и давящая вибрация частного бизнес-джета. Сопровождающие были иными: собранные, молчаливые, в опрятной форме, словно из спецслужб. С непроницаемыми лицами они передавали меня из рук в руки, точно опасный груз, в конце концов заперев в салоне тонированного седана.

В Бостоне слепило солнце.

Я смотрела в окно автомобиля и не вмещала в голову, почему всё вокруг продолжает суетливое вращение. Прохожие спешили по делам, на перекрёстке остановился городской автобус, мужчина в деловом костюме оживлённо жестикулировал с телефоном у уха, а перед пешеходным переходом молодая мать поправляла дочери розовый рюкзак. Впереди взвизгнул клаксон, жизнь кипела, и ничьё лицо не выдавало катастрофы.

В груди нарастала тяжесть. Зависть? Нет. И не злость. Глубокое отчуждение. Я смотрела на мир как сквозь толщу мутного аквариумного стекла, ведь все эти люди дышали привычной реальностью, тогда как моя сгорела.

Автобус тронулся, открывая огромный рекламный щит на фасаде кинотеатра. На чёрном фоне стоял мужчина в облегающем костюме, удерживая над головой перевёрнутый автомобиль. Надпись: «СИЛЬНЕЕ ЗАКОНА. Только в кинотеатрах с пятницы».

Мета. Голливуд давно превратил людей со способностями в отдельный жанр: фильмы, сериалы, фигурки, детские игрушки. Настоящих мета показывали в новостях совсем иначе — задержания, судебные процессы, обязательная регистрация, споры о том, где заканчиваются права человека и начинается общественная безопасность.

Перед глазами вдруг возник Ричард, идущий сквозь летящие камни с пробитым животом. Я отвернулась от окна.

Водитель молчал, лишь изредка бросая в зеркало заднего вида изучающие взгляды, но мне было всё равно. Большой палец скользнул по ладони, соскребая несуществующий сор. Под ногтями теперь была чистая кожа, на ногах сидели свежие кроссовки, на теле — тонкая белая футболка и тёмные спортивные брюки, а от волос веяло дорогой парфюмерной отдушкой.

Стоило зажмуриться, как в ноздри забивался застарелый запах крови, мокрой сырой земли, пороха и гниющей плоти. Эта вонь въелась глубоко под кожу, и ее невозможно было смыть ничем.

Приоткрытое окно впустило в салон тёплый поток воздуха с ароматами раскалённого асфальта, выхлопных газов и свежесваренного эспрессо из ближайшей кофейни, отчего к горлу подкатила тошнота.

— Почти приехали, — произнёс водитель, нарушив молчание впервые за весь путь.

Город постепенно остался позади. Дом находился в Уэстоне, западнее Бостона: достаточно близко, чтобы всю жизнь ездить в театр, и достаточно далеко, чтобы за каменной оградой переставать слышать мегаполис.

Машина свернула на знакомую улицу с высокими дубами, белыми изгородями и просторными особняками за туями. Родной дом. Во мне должна была подняться радость или хотя бы лёгкое облегчение, но грудь сковало.

Авто притормозило перед массивными воротами. Объектив камеры над въездом повернулся, мигнув алой точкой индикатора, и через пару секунд створки разъехались с металлическим скрежетом. От этого звука мышцы напряглись. Пальцы впились в ткань брюк, а дыхание перехватило. Сознание догнало тело лишь позже: передо мной обычные автоматические ворота, не засада, не растяжка под ногой и не чужие шаги за спиной. Выдох получился очень сиплым. Водитель сделал вид, будто ничего не заметил.

Колёса покатились по светлой гранитной дорожке. Меня не было здесь около… месяца? По обе стороны — идеально подстриженный самшит, дальше белые розы, которые когда-то высадила мама. В детстве я носилась по этим газонам и слушала показное ворчание садовника.

Сейчас смотрела совсем на другое. Мозг сам по себе оценивал территорию: где укрыться, какие окна простреливаются и сколько секунд потребуется для того, чтобы добежать до дуба.

Что со мной происходит? Я ведь дома.

Автомобиль объехал фонтан, где вода тихо журчала, переливаясь на солнце. В детстве я часто бросала туда монетки и просила исполнить желания. Глупость, ведь все желания уже закончились.

Перед главным входом машина остановилась. Высокие двери особняка были распахнуты, и на верхней площадке лестницы кто-то стоял. Несколько человек ждали. Сердце колотилось о рёбра, горло сжалось, пока я смотрела на них и не могла заставить себя открыть дверь.

Водитель вышел первым, обошёл автомобиль и открыл её сам.

— Мы приехали, мисс Осборн.

Я не двигалась, а он терпеливо ждал. Наконец я заставила себя поставить ноги на землю, и гравий захрустел под подошвами — слишком громко. Я подняла голову в поисках привычных звуков: стрекота насекомых и далёких выстрелов.

На верхней ступеньке стоял Джордж — высокий худощавый мужчина с идеально прямой осанкой, серебристыми волосами, в тёмном фраке без единой складки. За двадцать с лишним лет я ни разу не видела его неряшливым. Он работал у нашей семьи ещё до моего рождения и помнил меня совсем маленькой. Когда я разбивала колени, именно Джордж тайком приносил шоколадное печенье, пока отец делал вид, что сердится за очередную испорченную одежду. Он всегда оставался частью этого дома.

Сегодня Джордж выглядел гораздо старше, а в обращённом ко мне взгляде читалась настоящая боль и осторожность. Он смотрел так, будто ещё не до конца верил, что перед ним не фантом.

Он медленно спустился навстречу, остановился в двух шагах и тихо произнёс:

— С возвращением домой, Памела.

Домой. Как же это чуждо… Я посмотрела на особняк. Белый камень, огромные окна, балкон второго этажа. Здесь я знала каждый угол. И всё равно сейчас смотрела на здание почти как в первый раз. Особенно на окна. Не отпускала мысль, что за одним из тёмных стёкол кто-то может стоять и смотреть в ответ.

По фасаду ничего подозрительного. В ближайшем стеклопакете — только моё бледное отражение.

— Мисс… — осторожно позвал Джордж. Видимо, заметил, как я напряглась.

— Простите… Всё хорошо.

Это была самая очевидная ложь в моей жизни. Джордж не стал спорить и лишь отступил в сторону, освобождая проход.

— Нам сообщили, что случилось… Вам нужно отдохнуть.

Я посмотрела на открытую дверь, за которой скрывался тёмный холл, мраморный пол и парадная лестница. Потребовалось усилие, чтобы заставить себя переступить порог.