Тень на Престоле

Мариника Голмен

Тень на Престоле

Глава 1

Уважаемые читатели! Данный роман полностью вымышленное произведение, к историческим события и героям не имеет никакого отношения. Роман просто пишется в жанре художественного исторического произведения.

К вечеру снег начал таять. С крыш княжеского терема тяжёлыми каплями падала вода, разбивая белую корку у крыльца. На дворе пахло мокрой соломой, дымом и конским потом. Весна ещё не вступила в свои права, но уже заявляла о себе — в набухших почках берёз, в звонких голосах птиц и в тревожном шуме реки, ломавшей лёд за крепостной стеной. Великий князь Всеслав стоял у окна и смотрел, как над рекой сгущается сумерка. За его спиной слуги зажигали светильники. Пламя дрожало в чашах с маслом, отражалось в медных блюдах и золотых застёжках боярских плащей. В большом зале собирались люди, от которых зависела судьба княжества: старшие дружинники, посадники, бояре из дальних городов и жрецы, которым всё ещё позволяли приносить дары старым богам, хотя в княжеской молельне уже стоял новый крест. Князь медленно провёл ладонью по подоконнику. Рука дрогнула. Он сжал пальцы, словно хотел удержать в них остаток силы.

— Государь, — тихо сказал кто-то за дверью. — Все собрались.

Всеслав не ответил сразу. Ему было пятьдесят два года, но последние месяцы прибавили к его лицу десяток лет. В волосах серебрилась седина, под глазами залегли тени, а кашель, который он старался скрывать от двора, становился всё чаще. Знахарка говорила о слабости сердца. Пограничный монах — о наказании за старые грехи. Придворный лекарь уверял, что князю нужен покой. Всеслав знал другое. Княжество трещало по швам. На севере бояре перестали присылать дружины, ссылаясь на голод и разбойников. На западе соседний князь Свенельд собирал рать и слишком часто посылал гонцов с предложениями о мире. В южных городах княжеские наместники спорили между собой, кому достанутся торговые пошлины. А старший сын Всеслава, княжич Ростислав, уже третий месяц находился в походе. Если князь умрёт, пока сын не вернётся, престол не достанется тому, кому положено по крови. Он достанется тому, у кого окажется больше мечей. Всеслав закрыл глаза.

— Вели им ждать, — сказал он наконец.

За дверью послышались шаги. Князь остался один. На столе лежал небольшой деревянный крест. Он был вырезан грубо, без украшений. Всеслав носил его при себе много лет — ещё с тех времён, когда новая вера только начинала проникать в его земли и многие бояре смотрели на неё с недоверием. Рядом с крестом стояла серебряная чаша с вырезанными на краях солнечными знаками. Старое и новое. Два мира, которые князь пытался удержать в одной руке. Дверь снова отворилась. В зал вошла княгиня Малуша. Его вторая жена. Первая жена умерла, когда их дочери Мирославе исполнилось всего пять лет, а их сыну Ростиславу десять. Малуша двигалась легко, почти бесшумно. На ней было тёмно-зелёное платье с узкими рукавами и золотой вышивкой по вороту. Чёрные волосы убраны под тонкую сетку, украшенную янтарём. Лицо её казалось спокойным, но в глазах таилась настороженность. Малуша остановилась в нескольких шагах от князя.

— Ты заставляешь бояр ждать, — произнесла она.

— Пусть привыкают.

— Бояре не любят ждать.

— Бояре не любят ничего, что не могут обратить в свою пользу.

На губах Малуши появилась улыбка.

— Значит, сегодня ты решил лишить их сна.

Всеслав повернулся к ней.

— Сегодня я назову имя наследника.

Взгляд княгини стал холоднее. Она знала, что этот день придёт. Знала с того самого утра, когда гонец принёс весть о победе Ростислава на южной границе. Пока старший княжич был далеко, Малуша ещё могла надеяться. Её сын, маленький Борис, был кровью Всеслава. За ним стояли несколько бояр, обязанных княгине милостью и золотом. Среди них были люди, готовые назвать мальчика будущим правителем, если настоящее наследование удастся изменить. Но теперь князь решил говорить вслух.

— Ты обещал не принимать решений без меня, — сказала Малуша.

— Я не обязан испрашивать твоего дозволения.

— Я твоя жена. Ты не забыл? – с обидой в голосе спросила княгиня.

— Нет. Ты моя жена и мать моего младшего сына.

— Именно поэтому я имею право думать и о его будущем тоже.

Князь посмотрел на неё с усталостью.

— Борису шесть лет.

— Но ему может быть шестнадцать, когда он взойдёт на престол.

— Если до этого дня доживёт княжество.

Малуша подошла к столу и коснулась пальцами серебряной чаши. Янтарная бусина на её рукаве тихо стукнула о металл.

— Ростислав не вернётся, — сказала она.

Всеслав резко поднял голову.

— Что ты такое говоришь, Малуша? Следи за словами.

— Я говорю то, что слышу от купцов и воинов. Его войско застряло у Черниговского брода. Люди голодны. Среди дружинников недовольство. Он слишком молод, чтобы удержать земли, которые ты собирал всю жизнь.

— Он мой сын.

— Он твой наследник по старому обычаю. Но времена меняются.

— Ты хочешь сказать — по твоему обычаю?

В голосе князя впервые прозвучал гнев. Малуша не отступила.

— Я хочу сказать, что власть принадлежит не тому, кто первым родился, а тому, кто способен её удержать.

Несколько мгновений они молчали. За стенами загудел ветер. Где-то во дворе заржала лошадь. Всеслав отвернулся.

— Уходи, Малуша.

— Ты пожалеешь, если назовешь Ростислава наследником. Ты можешь считать меня кем угодно, но именно в нашем с тобой сыне Борисе я вижу будущее нашего княжества. Ростислав силен, умен, но в нем нет такого воспитания, которое я заложила в Бориса. Ты, наверное, забыл откуда я родом? И откуда родом была твоя первая жена.

— Не смей говорить плохо о Ярославе.

— Прости, что невольно унизила твою прошлую любовь. Но я все же повторю, если наследником станет Ростислав, ты пожалеешь об этом и княжество пожалеет вместе с тобой.

Княгиня вышла, не поклонившись. У двери она задержалась и посмотрела на мужа. Князь стоял у окна, согнувшись, словно невидимый груз давил ему на плечи. Малуша почти почувствовала жалость. Почти. Затем она прикрыла дверь.

***

В другом конце терема княжна Мирослава наблюдала за тем, как служанки раскладывают на сундуке украшения.

— Это не то ожерелье, — сказала она.

Служанка Евдокия вздрогнула.

— Княжна, я взяла то, что вы велели.

— Я велела принести рубиновое. Здесь гранаты.

— Они похожи.

— Для тех, кто никогда не видел настоящих рубинов.

Служанка покраснела и потянулась к ожерелью.

— Оставь, — сказала Мирослава. — Надену это.

Девушка облегчённо кивнула. Мирослава смотрела на своё отражение в полированной серебряной пластине. Восемнадцать лет. Тёмные глаза, прямой нос, волосы цвета спелой ржи. Лицо казалось спокойным, почти мягким, если не знать, как внимательно она умела смотреть. Отец называл её своей гордостью. Княгиня Малуша — занозой. Бояре — выгодной невестой. Ростислав – любимой сестренкой. Никто не спрашивал, чего хотела сама Мирослава. Она взяла с сундука тонкий пояс и начала застёгивать его.

— Княжна, — сказала старшая служанка Ведана, женщина пятидесяти лет — правда ли, что сегодня князь объявит наследника?

— Правда.

— А кто им станет?

Мирослава улыбнулась.

— Если бы я знала, разве позволила бы тебе спать спокойно?

Служанка Ведана перекрестилась.

— Не к добру такие разговоры.

Мирослава посмотрела на тёмное окно. В отражении за её спиной мелькнула фигура.

— Кто там?

Служанки обернулись. В дверях стоял Игнат. Он был невысок, худ и почти незаметен в своей серой одежде. В руках держал связку ключей и деревянный поднос с чашами для вина. Он служил в княжеских покоях столько лет, что большинство обитателей терема перестали замечать его присутствие. Игнат поклонился.

— Княжна, князь велел позвать вас в зал.

— Давно стоишь? – улыбаясь спросила Мирослава.

— Недавно.

— Это не ответ – хитро проговорила Мирослава.

Игнат поднял глаза. У него были светлые, почти бесцветные глаза, которые казались пустыми, если смотреть мельком. Но Мирослава знала: Игнат замечал больше, чем говорил.

— Я пришёл, когда вы спрашивали про наследника, — ответил он.

— И что услышал?

— Только то, что уже знают все.

— Тогда тебе нечего бояться.

— Я ничего не боюсь, княжна.

Он сказал это так просто, что Мирослава не поняла, шутит он или говорит правду.

— Передай отцу, что я иду.

Игнат поклонился и исчез. Мирослава задержала взгляд на дверях.

— Странный человек, — прошептала служанка Евдокия.

— Нет, — ответила княжна. — Просто его никто не слушает. Я помню его с самых малых моих лет. Он служит во дворце очень давно, отец говорил, что он появился здесь еще задолго до моего появления.

***

В большом зале стало тесно. Бояре сидели вдоль стен, на резных лавках, покрытых мехами. Дружинники стояли позади них, держа руки на рукоятях мечей. В дальнем углу два жреца тихо переговаривались возле чаши с зерном и мёдом. Рядом с ними молодой монах перебирал пальцами деревянные чётки. Мирослава заняла место по правую руку от отца. Слева от князя села Малуша. Княгиня успела сменить платье на алое, расшитое золотыми птицами. Рядом с ней устроился маленький Борис, сонный и недовольный шумом. Пока Всеслав медленно поднимался, в зале шептались. Мирослава заметила, как боярин Ставко наклонился к соседу и что-то сказал. Тот бросил быстрый взгляд на Малушу. У дальней стены стоял воевода Яромир. Он был моложе большинства дружинников — около двадцати пяти лет, широкоплечий, с коротко остриженными тёмными волосами. На нём не было дорогого плаща, только простой серый кафтан поверх кольчуги. Его лицо казалось суровым, но глаза оставались спокойными. Яромир встретился с Мирославой взглядом. Всего на мгновение. Она первой отвернулась. Князь Всеслав поднял руку. Шум стих.

— Бояре, воеводы, люди княжеской земли, — начал он. — Мы собрались не ради пира и не ради спора. Годы идут, а вместе с ними меняется всё вокруг нас. Враги смотрят на наши рубежи. Торговые города требуют защиты. Земли, которые мы соединили мечом и клятвой, могут распасться, если не будет единой руки.

Он говорил ровно, но голос его звучал глухо.

— Я не молодею. Это видит каждый, кто умеет смотреть. Поэтому сегодня я объявлю имя того, кто после меня возьмёт на себя княжеский венец.

В зале стало так тихо, что слышно было, как потрескивают поленья в очаге. Мирослава посмотрела на Малушу. Княгиня сидела неподвижно. Только пальцы её сжимали край подлокотника.

— По праву старшей крови и по воле княжеского совета, — продолжил Всеслав, — наследником престола остаётся мой сын Ростислав.

У кого-то вырвался вздох. Кто-то тихо пробормотал:

— Если останется жив…

Малуша медленно повернула голову.

— Но, — сказал князь, и это слово повисло над залом, — пока Ростислав находится в походе, управление княжеством будет передано совету из пяти человек. Во главе совета встанет моя дочь Мирослава.

На этот раз молчание сменилось гулом. Мирослава почувствовала, как у неё холодеют пальцы.

— Я? — выдохнула она.

Отец посмотрел на неё.

— Ты.

В глазах Княгини Малуши вспыхнуло нечто похожее на ненависть. Боярин Ставко вскочил.

— Государь, это против обычая! Женщина не может править советом воинов!

— Она не будет править воинами, — возразил Всеслав. — Она будет удерживать тех, кто привык править друг другом.

— А если бояре не признают её?

— Тогда они не признают меня – сказать князь.

Ставко сжал губы. Яромир сделал шаг вперёд.

— Я принимаю волю князя.

Его голос был негромким, но его услышали все. Несколько дружинников склонили головы. Мирослава снова посмотрела на воеводу. Он не улыбался. Не пытался поддержать её взглядом. Просто стоял рядом с князем, как человек, который дал клятву и намерен её исполнить. И всё же от его голоса в груди у неё стало тесно.

Княгиня Малуша поднялась.

— Раз решение принято, — произнесла она, — позволь мне сказать несколько слов.

Князь Всеслав нахмурился, но кивнул. Княгиня оглядела зал.

— Все мы желаем княжеству мира. Все мы хотим, чтобы после смерти великого князя, да продлит его годы жизни Всевышний, не началась то, что приведет к беде. Но мир держится не на красивых словах и не на добрых намерениях. Он держится на союзах.

Она посмотрела на Мирославу.

— Дочь князя уже достаточно взрослая, чтобы исполнить свой долг перед землёй. Князь Свенельд прислал сватов. Его земли богаты, его дружина многочисленна. Брак Мирославы с ним укрепит западную границу и даст нам союзника.

В зале снова зашептались. Мирослава сидела прямо, не показывая, как сильно ударили по ней эти слова. Князь Свенельд был ровесником её отца. У него были седые волосы, хромая нога и три жены, умершие в разные годы. Все знали: он хотел получить не только её руку, но и влияние на княжеский совет. Князь Всеслав медленно повернулся к Малуше.

— Я не давал согласия на этот брак, Малуша.

— Но ты можешь его дать улыбнулась княгиня.

— Не сегодня – сурово ответил князь.

— А когда? Когда враги будут стоять под стенами?

Великий князь закашлялся. Кашель оказался долгим и тяжёлым. Мирослава вскочила, но отец оттолкнул протянутую руку. Малуша быстро подала ему чашу с водой. Князь выпил. Игнат, стоявший у стены с подносом, внимательно посмотрел на чашу. Всего мгновение. Затем опустил глаза.

— Довольно, — сказал Всеслав. — Совет окончен.

Никто не посмел возразить. Бояре начали покидать зал, переглядываясь и перешёптываясь. Каждый уносил с собой часть услышанного и наверняка собирался добавить к ней собственную ложь. Мирослава осталась рядом с отцом.

— Ты правда хочешь поставить меня во главе совета, отец? — спросила она.

— Я хочу, чтобы ты научилась видеть недругов до того, как он обнажат мечи.

— А если враг уже рядом?

Всеслав посмотрел на Малушу. Княгиня стояла у двери, разговаривая с боярином Ставко.