Закрытые карты

Загрузил новости по фильтру – пустая выборка. Странно. Все равно надо проверить детали. Тем более что алгоритм четко вывел на эпицентр: парадная и даже этаж.

Даже если взять с запасом плюс-минус два этажа, то круг подозреваемых сузился. Загрузил данные по собственникам. Дом был не новый, 80-х годов прошлого века, в списке были в основном пенсионеры, но среди них, Николетта Алексеевна Баркова, 1993 года рождения. Начал с нее. Скопировал данные, запустил поиск.

Пустая биография: школа, универ, вышла замуж-развелась, десять лет в одной компании.

Ведущий актуарий страховой компании «Статут». Вот и связь с тем «112»!

Загрузил фото. Обычное лицо. Ничего особенного. Только вот напряженный острый взгляд цеплял, задерживал внимание. Где-то он его видел. Всмотрелся в ее глаза: посадка, разрез.

Побарабанил пальцами по столу. Баркова…

Телефон завибрировал. Макаров. Олег сжал челюсти – сейчас начнется.

– Краснов! Нашел что-нибудь?

Короткий взгляд на фото Барковой.

– Есть свидетель, – Олег развернул карту с паттернами, которые ее сопровождали. – Либо источник аномалии.

Макаров вздохнул.

– Источник? Не увлекайся, Олег! Нужны доказательства, без всяких теорий невероятности.

Макаров отключился. Олег положил телефон, сжал кулаки. Выдохнул, растер лицо ладонями.

Макарову нужны были факты. И ему тоже.

Олег еще раз взглянул на карту. Так, тогда в выходные – наблюдение, а в понедельник он встретится с ней сам, никому не поручая.

Сохранил данные по ней: профили в соцсетях, налоговые справки, страховую историю. Штрафов у нее не было. Водила она аккуратно.

Он вновь открыл ее фото, всмотрелся: что же она скрывает?

Вспомнил! Теория когерентного сигнала, автор Алексей Барков.

Месяц назад в поисках обоснования своей гипотезы он обнаружил в закрытых архивах серию работ, которые его заинтересовали. Он увидел в них то, что пытался сам сформулировать, хотя по мнению академической науки это был бред. Хотел связаться с автором и оказалось, что ученый погиб в ДТП двадцать лет назад. В сводке было сухо указано «не справился с управлением».

Интуитивно он загрузил тогда в обработку весь архив происшествий за тот период. И алгоритм выдал заключение: ДТП было частью паттерна. Это был один из ранних паттернов, которые удалось найти Олегу.

Открыл две фотографии рядом: черно-белую и цветную. Сошлось, отец и дочь!

Те же брови – стремительный четкий излом, как росчерк угольного карандаша. Та же геометрия глаз. Он откинулся в кресле: отец и дочь смотрели на него со схожим напряжением, только дочь – с вызовом, дерзко, отец – устало, отчаянно.

Сжал ладони в кулаки. Месяц назад, когда он наткнулся на эту зацепку, он запросил данные по Баркову. Их оказалось немного. Дата защиты диссертации, потом брак и развод, смерть. Жена эмигрировала. Одна строчка про дочь – всего лишь имя и дата рождения. Тогда он отбросил цепочку как незначительную. И просчитался.

– Ей что-то известно от отца или это передается по наследству?

Он хотел немедленно поехать к ней и выяснить все, что она знает про феномен. Стоп.

Эмоции – это слабость.

Он должен подготовиться и только потом выходить на разговор, когда будет знать о ней больше, чем она сама. Но он уже догадывался, что протокол дает сбой. Ее взгляд говорил, что она не будет ждать приглашения. И она уже сделала ставку.

Он с силой выдохнул и выключил монитор.

Сюрприз

Пятница, 17 октября 21.00. Квартира Ники

Два часа спустя внезапно раздался звонок в дверь. Неужели заказ доставили так быстро?

Подойдя к глазку, она увидела курьера с огромной корзиной лилий. Открыла.

– Ника Баркова? Вам доставка.

Она расписалась, и взяла корзину с тяжелыми цветами.

– А вы не перепутали? Я не заказывала цветы. У меня туфли.

Курьер весело улыбнулся и сказал:

– Значит, туфли будут позже, у меня только цветы.

Ника закрыла дверь и растерянно уселась на козетку в прихожей. Она уставилась на корзину и начала машинально считать цветы. 1, 2, …, 25, 26, 27! Ого, 27 лилий!

Никакой карточки или записки не было. Нежно-розовые лилии, ее любимые цветы, об этом мало кто знал и этим секретом она ни с кем не делилась.

Телефон на столе завибрировал, она подбежала и посмотрела на экран. Неизвестный номер – сюрприз за сюрпризом! Ну и пусть! Нажала «ответить».

– Мои поздравления! Вам понравились цветы? – незнакомый бархатный баритон мягко обволакивал и успокаивал. – Это небольшой знак внимания. Мы наблюдаем за вашими успехами, Ника. Вы очень быстро продвигаетесь.

Сердце бешено заколотилось.

– Кто вы?

– Тот, кто может дать ответы. Ваша гипотеза хороша, но вам не хватает данных. Исторических данных. У нас они есть. Если хотите понять правила игры – приходите. Я пришлю адрес. И не бойтесь, это не ловушка.

Связь прервалась. Через секунду пришла СМСка с адресом и временем: послезавтра, 18.00.

Ника опустилась в кресло, сжимая телефон в дрожащих пальцах. Кто-то наблюдал за ней и знал о ее экспериментах.

Лилии нагрелись и наполнили квартиру сладким ароматом. Начала кружиться голова, Ника не двигалась.

Кто-то еще знал тайну и мог объяснить.

Но сколько с нее за это возьмут? За последние дни она поняла, что за некоторые желания приходится очень дорого платить.

– Ну, что Баркова, кроличья нора или портал в ад?

Она закрыла глаза и замерла, липкий ледяной страх держал, останавливая мысли и не давая вдохнуть. Но спустя несколько минут под ним зашевелилось другое чувство. Азарт. Ника ухмыльнулась.

Появился человек, который знает больше. И он сделал классическую ошибку богатого клиента: показал, что ему нужно.

– Ставки поднимаются! – Ника вскочила, подбежала к окну и открыла его настежь. Послезавтра, в воскресенье она узнает правила. А пока у нее осталось ровно двое суток и ей нужно прийти на встречу не начинающим, а равным игроком. Или хотя бы научиться эффектно блефовать.

Жесткий дедлайн

В ее «Протоколе Кассандры» набралось три кейса. Ника пробежала глазами, оценивая: есть желание – оно исполняется – наступает расплата.

Она пристально вглядывалась в их описание и не могла понять, что делать дальше. Нужно было их обработать, но как?

Желание – исполнение. Сдавило виски.

Семь лет назад, она – начинающий андеррайтер.

Волков, опять Волков, тычет пальцем в ее модель. Франшиза для ИТ-стартапа.

– Ника, вы решили все риски клиента повесить на «Статут»?

Она запнулась, он продолжал, почти как в понедельник:

– У вас модель сырая. А что, если они через год вылетят с рынка? Нет, не годится! Все, можете забирать свои расчеты.

И она также, как и в понедельник хотела убедить его, желание было сильным, оно ощущалось как голод и пожирало ее изнутри. Она не верила, что проиграла. И на следующий день Волков почему-то согласился и даже пригласил ее на подписание соглашения с заказчиками. После этого ее карьера стартанула. Она вспомнила свою радость в тот день. И вспомнила что было после. В тот же вечер она неудачно уронила ноутбук, и он разлетелся вдребезги так, что ничего уже было не восстановить. После этого они поругались с Димой. Он хлопнул дверью и ушел. Вдобавок она простудилась и слегла на месяц с пневмонией. А еще через месяц они развелись. Странное стечение обстоятельств, тогда она решила, что перенервничала и заставила забыть себя неприятные события. Но они всплывали в памяти, взрываясь болью в висках.

Она процедила:

– Отлично, Баркова! Купила себе карьеру!

И вбила кейс №0.

Таблица расплывалась. Она стиснула зубы и вытерла слезы.

– Дедлайн, Баркова. Никто не будет ждать, пока ты ревешь.

Дописала примечание: «Цена несоразмерна желанию, но кто же знал?!»

Перед глазами всплыло лицо Димы, он прячет глаза и тихо говорит: «Ника, я так больше не могу».

Встала и распахнула окно, Зажмурив глаза, дышала. Снова села за стол, уставилась в чертов кейс № 0.

Спустя час она все еще сидела перед тремя мониторами. Цифры начали скакать перед глазами, но никаких идей не было. Она отвела глаза и вздохнула.

Снова рисовать схемки в блокноте? Набрать в поиске «как посчитать, сколько стоит исполнение желания»? Как связать плату и заказ? Где связь? Неясно.

Взгляд бесцельно блуждал. Окно – на улице давно стемнело, книжные полки – днем она там уже все перебрала, стол – немытая чашка, мониторы… И уткнулся в иконку «Obscurus».

«Obscurus»! «Неясный». Там же был поведенческий граф, который прогнозировал вероятность страхового случая на базе кучи факторов! Она же сама их подбирала: геолокация, тон сообщений, пульс…

Усталость схлынула, она ощутила ровное напряжение в солнечном сплетении, в голове прояснилось.

А что, если засунуть свои кейсы в этот граф?

Мысленно вытащила из графа данные клиента и поставила рядом свои цепочки событий. Так, а если тон сообщений – степень эмоционального накала, история страховых случаев – цепочка неудач…

Это же просто наборы чисел и связь между ними, которую надо вычислить. Последние десять лет она жила в этом.

Ника выдохнула и создала новый проект. Не задумываясь назвала его «Кассандра». Скопировала в него модуль с поведенческим графом.

Разбила четыре кейса на структуру, перенастроила под нее граф и напустила алгоритм на кусочки хаоса из своей жизни.

Первые запуски выдавали мусор. Алгоритм, обученный на больших данных, спотыкался и блуждал в четырех кейсах.

Ника поменяла веса. Алгоритм все равно глючил. Она не отступала – добавила еще параметры: уровень усталости, интервал времени с предыдущего «заказа».

К вечеру субботы «Кассандра» выдала первый осмысленный график. Четыре точки, ее кейсы, почти идеально выстроились в прямую. И показали беспощадный тренд: чем сильнее желание, тем мощнее негативный всплеск после его исполнения. Алгоритм выдал уравнение:

R ≈ 1.13 * S + ε.

Либо, что то же самое:

Негативный событийный всплеск ≈ 1.13 * Сила желания + ε.

Алгоритм вычислил значение k как «1,13», это был ее личный коэффициент исполнения желаний. Эмоциональный накал «хочу» превращался в 1,13 персональных неудач. Система брала больше, чем давала. Плюс ε, поправка на реальную жизнь, случайный остаток.

Она потянулась, попыталась покачать закаменевшей шеей.

Цена желаний. 1,13 и никаких скидок постоянным покупателям?

Но был еще ε, остаток, который обычно отбрасывают, он вел себя непредсказуемо и портил красоту формулы. В случае с туфлями он падал до нуля, но иногда взрывался и устраивал катастрофу, как семь лет назад.

На вторую ночь, когда от долгого вглядывания строки начали наплывать друг на друга, она заметила еще одну деталь.

Графики ε складывались в кластеры. Это значило, что она ошибалась, считая ε случайным остатком. Алгоритм «Кассандры» намекал, что ε – это функция, на которую влияет время, прошедшее с последнего заказа, и еще что-то, что сидело внутри событий или нее самой. Ника обозначила это загадочное явление в блокноте как μ.

μ-фактор. Совесть? Психическая устойчивость? Масштаб фантазии? Данных для анализа μ у нее не было. Только догадки.

В три часа ночи она поняла, что пытается разглядеть цифры, которые плывут перед глазами, выключила мониторы и упала здесь же, на диван. Поспала всего четыре часа. В бреду она пыталась собирать уравнения из рассыпающихся μ и ε.

Воскресным утром, сквозь легкую тошноту и головокружение от сияния мониторов, Ника добавила в модель эти два новых признака: время и μ. Еще раз перезапустила расчеты и получила новую, более точную модель. Формула все равно была ненаучной, основанной на микроскопической выборке и субъективных оценках. Но она работала на ее данных. И это было хоть что-то. Козырь для встречи с незнакомцем.

Ника взяла блокнот, переписала туда уточненную формулу, под ней – выводы.

Связь между силой желания и негативным событийным всплеском есть. Это принцип действия системы.

С системой нельзя торговаться, ее можно попытаться понять и договориться.

Цену исполнения желания можно рассчитать.

Система берет за исполнение больше, чем дает.

Самое непредсказуемое и страшное – это разброс ε. Он может взвинтить мелкую неудачу в катастрофу. И он зависит от чего-то внутри нее самой, μ-фактора.

Система наказывает за выход из игры.

Отдельно она набросала вопросы, на которые пока не было ответов: «Есть ли ограничения для заказа»?», «Можно ли перенаправить негативный событийный всплеск?», «Почему исполнение некоторых заказов не вызывает последствий?».

Ника потянулась и выдохнула. Попыталась сморгнуть песок в пересохших глазах, покрутить задеревеневшей шей и сморщилась от боли. Но она была готова.

За три часа до встречи Ника попыталась узнать, что находится по адресу, указанному в СМСки. Всего лишь строчка из реестра: ООО «ЛЭС», вид деятельности «научные исследования и разработки». Принадлежит офшору на Кипре. Ни сайта, ни соцсетей, ни вакансий. Ничего! Значит, избегают лишнего внимания и им есть что скрывать.

За два часа до встречи она приняла ледяной душ. Растерлась, не глядя достала с полочки простой матовый флакон и пару раз брызнула на запястья. Слегка прижала их к шее, ключицам, груди. Закрыла глаза, вдыхая сухой прохладный аромат. Замерла на мгновение вбирая в себя последние мгновения уютной тишины, потом встряхнулась: дедлайн. Непослушные волосы стянула в высокий гладкий хвост. Надела свой счастливый костюм, графитно-серого цвета, броню для презентаций. Посмотрела в зеркало. Макияж скрыл синяки от недосыпа, взгляд серых глаз был собранным, острым, почти бесчувственным. ОК.

Часть 2 Флоп

Флоп - это когда три карты на столе. С этого момента игра идет открыто, и скрывать нечего

Глава 4. Ставка на силу

Добро пожаловать в игру. Хаос, который ты можешь выдержать – это плата.

Торговец удачей

Воскресенье, 19 октября 18.00. Лаборатория экстремальной статистики

Навигатор привел ее к неприметному зданию из красного кирпича на задворках старого завода на Обводном. Голый двор, ветер кружил на растрескавшемся асфальте последние листья. Металлическая табличка на двери «Лаборатория экстремальной статистики». Ничего более.

Ника сделала глубокий вдох, нашла кнопку звонка и нажала. Где-то негромко щелкнула автоматика и дверь плавно начала открываться. Она не сомневалась, что дверь открывается не каждому, кто нажимает на кнопку.

Она вошла. Приглушенный свет и запах табака как в элитном клубе, тишина. Осторожно осмотрелась – стены выщербленного красного кирпича, открытые балки, и тут же за стеклянными перегородками – рабочие терминалы, никого. В центре – зона отдыха, камин, в котором потрескивали дрова. Взгляд выхватил мужчину, который сидел там же в кожаном кресле. Заметив ее, он легко встал и также легко, без суеты, приблизился.

Высокий, стройный, на вид ему было лет сорок или сорок пять. Легкий загар, дорогой кашемировый свитер глухого винного цвета, идеально сидящие чинос из антрацитово-серой шерсти и лоферы на босу ногу. Наголо бритая голова, скульптурно вылепленные черты лица. Большие карие глаза, которые неспеша и внимательно осмотрели ее всю, и легкая, почти незаметная улыбка на чувственных губах. Ее коснулся аромат его парфюма – холодные древесные нотки и дурманящее тепло бобов тонка.

– Ника, – он кивнул, будто подтверждая какую-то свою мысль и протянул руку, она машинально подала свою, ожидая рукопожатия. Но мужчина легким движением поднес ее кисть к своим губам. Это получилось так плавно и непринужденно, что Ника не успела разозлиться на взлом.

– Ника Баркова. – еще раз протянул он, пробуя имя на вкус – Располагайтесь. – он помог ей снять пальто. Ее строгий деловой костюм, идеальный для совета директоров «Статута», в этом техно-лофте выглядел слишком простым и неуместным.

– Кофе? – спросил он своим бархатным баритоном, добавив туда тепла, почти дружелюбия. «Подкрутил с 4 до 7 по шкале из 10» – хмыкнула про себя Ника и засомневалась. Ну что и этот кашемировый мачо может ей предложить? Она покачала головой, отказываясь от кофе и подумывая поскорее уйти. Но надо было выяснить про исторические данные и правила игры.

– Кто вы? – спросила она. Его взгляд продолжал скользить по ней. Она чувствовала себя голой и это начало ее бесить.

– Эреб, доктор Эреб. Когда-то практикующий нейрофизиолог. Сейчас – исследователь. И, как и вы, катализатор. – Он сделал паузу, наблюдая за ее реакцией. – Так я называю тех, кто в силу генетики или после пограничных состояний получил доступ к фундаментальному дисбалансу. Более романтичные коллеги называют это даром. Суть одна.

– Дар? – невольно переспросила Ника.

– Присаживайтесь. – он мягко взял ее за руку и усадил в кресло, а сам остался стоять у камина – Это долгий разговор. Хотя вы уже подошли к разгадке. Наша реальность – это система уравнений. Правая часть – порядок, левая – хаос. Большинство людей – просто числа в этих уравнениях. Но некоторые, обладатели дара, могут влиять на состояние системы и вносить в нее возмущение. А система, как любая устойчивая структура, стремится к равновесию. – мягко улыбнулся – За всплеск в одну сторону приходится платить всплеском в другой.

Слова Эреба складывались в безупречную картину. Всплеск неудач был платой за нарушение равновесия.

Он включил проектор. На стене появилась сложная многослойная схема, напоминающая те, что строила Ника вчерашней ночью, но гораздо более детализированная и глобальная.

– Карта вероятностных потоков города за эту неделю. Видите эти узлы? – Он указал на сгущения. – Всплески удачи. Темные кластеры вокруг – всплески хаоса, я их называю «откатами». Ваши три или семь неудач, Ника, – это крохотный, почти невидимый ручеек в этой реке. Я же наблюдаю за всей рекой и контролирую мощные потоки. – в его темных глазах плясали отблески огня.

Его речь ошеломляла смешением циничных слов, дурно пахнущих корпоративными скандалами и деревенской магией, и поэтических метафор о реке и о потоках. Ника слушала и переводила. Река – это система, потоки – вероятности, … Она продолжила аналогию – порог! У любой большой системы есть порог чувствительности. Мелкие события должны тонуть в шуме. Эреб нашел ее, потому что выцепил из общего потока ее запросы. Как научиться протаскивать желания незаметно ниже порога? Система сама погасит всплеск. Вот это игра! Желания сбываются, и за это у тебя ничего не отбирают.

Она моргнула, поняв, что он замолчал. Подняла глаза – он мягко смотрел на нее.

– Если это система, то у нее должна быть емкость, чтобы гасить мелкий шум. Значит, есть порог?

Эреб улыбнулся, в его глазах мелькнуло восхищение.

– Блестяще! Да, конечно. Порог определяется энергетикой запроса – его эмоциональным зарядом и значимостью для катализатора. Скорее всего, вы когда-то перешли порог в момент отчаяния, а потом не научились его отслеживать. Я научился делать так, чтобы мои запросы всегда были чуть ниже порога. Ну а если плата неизбежна, я ее распределяю.

Ника молчала, она раскладывала новые данные, перебирала свои наблюдения. Ее бредовая сырая гипотеза внезапно оказалась частью работающей теории. Эреб с интересом наблюдал за ней, понимая ее потрясение.

– Почему вы обратили на меня внимание, я ведь не единственный катализатор в этом городе? – наконец спросила она и пристально посмотрела на Эреба.

– Потому что вы, после того как заметили закономерность, начали ее формализовывать, попытались понять ее принцип. Большинство регуляторов, или катализаторов, если вам угодно, действуют интуитивно. Эти люди напоминают мне медведей, которые чешутся о дерево, пока оно на них не упадет. – Он усмехнулся своей метафоре. – Они без меры визуализируют свои желания, а потом страдают от откатов, не понимая причин. А вы пытаетесь составить инструкцию, как это сделать без рисков. Это незаурядно.

Она молчала, понимая, что главное еще не прозвучало.

– Вернемся к вашей формуле, – сказал Эреб, снова указывая на доску. – Вы потрясающе далеко продвинулись за короткий срок. Но вы упустили главное.

– Эпсилон, – сказала Ника, не отрывая глаз от доски, где появилась формула похожая на ту, которую она вывела накануне, только рассчитанную на большую мерность.

– Эпсилон, – подтвердил Эреб, и в его голосе прозвучали менторские нотки. – Вы подошли к двери, но не открыли ее. В вашей модели ε – это случайный шум, переменная, которую вы хотите минимизировать. Но это не шум. Это уникальная подпись катализатора, сигнатура. Ваша личная функция потерь. – Он подошел к доске, и его палец обвел часть ее формулы. – Я уверен, что ваш алгоритм показал, что эпсилон зависит от определенного параметра, верно?

Ника кивнула, пытаясь скрыть удивление – он угадал ход ее рассуждений.

– Я назвала его μ, «моральная переменная».

– μ – это не «мораль». – Он хмыкнул. – Это ментальный ландшафт. У каждого катализатора он свой. У вас… – он сделал паузу, глядя на нее как диагност, – он настроен на самонаказание. Ваша ε-функция ищет такие цели для отката, которые максимизируют ваше чувство вины или ответственности. Сгорел компьютер? Потому что вы не выключили его из сети. Лифт в офисе сломался? Потому что вы там работаете. Вы подсознательно направляете откат на то, что вам дороже всего. Вы думаете, что держите реальность под контролем, а на самом деле приносите ей в жертву самое ценное. Благородно и бессмысленно.

Он добавил в свой баритон «искреннее сопереживание».

– Система не судья, ей не нужна ваша вина. Системе идет по пути наименьшего сопротивления и обрушивается туда, где уже есть трещина в вероятностном поле. Ваше чувство вины – готовая мишень, которую вы ей подставили. Если вы не перенастроите свою эпсилон, вы сойдете с ума. Каждое ваше желание будет бить по вам и тем, кого вы любите. Ваш ментальный ландшафт – это маршрут для удара.