Прошу, скажи, что это любовь

— Дайте ему другую.

Молодой рядом едва не переспросил, но вовремя сдержался. Достал пачку, вынул сигарету и молча подошёл. На этот раз держался чуть дальше и следил за руками Адриана внимательнее.

— И принесите лёд, — устало добавил Хьюз.

— Лёд мне не нужен, — возразил Адриан, наклоняясь за новой сигаретой. Кровь на его зубах сделала улыбку неожиданно яркой. — Он испортит фотографию.

Хьюз медленно нахмурился.

— Какую ещё фотографию?

Молодой агент щёлкнул зажигалкой и прикрыл пламя ладонью. Адриан наклонился ближе. Огонь коснулся кончика сигареты, бумага тихо затрещала, первый дым обжёг рассечённую губу. Он затянулся, задержал горечь в лёгких и только потом выпрямился.

— Ту, которую вы сделаете перед возвращением. Мой адвокат расстроится, если отёк окажется недостаточно выразительным.

У молодого опять дёрнулись губы. На этот раз он отвернулся, прикрыв рот кулаком, притворяясь, что кашляет.

Хьюз потёр переносицу.

— Скажи мне честно, ты наслаждаешься этим?

Адриан посмотрел на него чуть внимательнее.

За ограждением криминалисты продолжали освобождать останки. Один раздвигал корни шпателем, второй выбирал землю из-под плеча и складывал её в лоток. Тонкий браслет всё ещё охватывал запястье; дешёвая застёжка пережила пальцы, мышцы и девушку, которая когда-то носила его каждый день. Удивительно надёжная вещь за свои деньги.

Два года назад девушка в красной куртке говорила без остановки. Теперь Адриан уже не мог вспомнить цвет её глаз, форму серёжек и имя матери, которым она пыталась вызвать в нём совесть. Зато помнил как красная ткань шуршала по бетонному полу, каблук скреб по серой пыли, а последний вопрос сохранился целиком, вместе с сорванным голосом и пузырьком слюны на нижней губе: почему именно она?

Он и тогда знал ответ. Просто не видел причины делиться.

— Нет, — наконец ответил Адриан и стряхнул пепел. — Пока мне скучно.

Останки подняли к девяти утра.

Дождь успел перейти в мокрый снег. Белая крупа оседала на чёрном мешке, рукавах криминалистов и тёмных волосах Адриана, тут же таяла и стекала каплями по лицу. Рассвет вымыл из леса последние краски: стволы, сырая земля, натянутые ленты и лица людей слились в холодную серость, на фоне которой найденное приобрело пугающую ясность. Красную куртку извлекли с минимальными повреждениями. Из одного кармана достали металлический брелок, звякнувший о край лотка, из второго — разбухшую упаковку жевательной резинки.

Миллер не вернулся.

Хьюз стоял рядом с застёгнутым мешком и негромко разговаривал по телефону.

Адриан различал обрывки скучных служебных формулировок: подтверждение личности, уведомление семьи, внутреннее расследование, медицинский осмотр задержанного… Скучно, скучно, скучно.

Закончив разговор, Хьюз убрал телефон во внутренний карман и направился к Адриану. За несколько часов тяжёлое утро успело оставить на нём больше, чем просто бессонная ночь.

Остановившись напротив, он достал сложенную фотографию, расправил её большим пальцем и поднёс к лицу Адриана. На снимке молодая женщина в красной куртке улыбалась кому-то за пределами кадра; за её спиной мерцали праздничные огни, справа сохранился край чужого плеча.

— Это она? — спросил Хьюз, внимательно следя за его реакцией.

Адриан неторопливо выпустил дым и наклонился к снимку. Взгляд прошёлся по тёмным волосам, щекам, открытому в улыбке рту, затем задержался на воротнике куртки.

— Да, — подтвердил он после небольшой паузы.

— Уверен?

— Теперь — да.

Он опустил фотографию и посмотрел туда, где криминалисты готовили останки к погрузке.

— Сколько ещё?

Адриан задержал взгляд на мешке, после медленно оглядел людей вокруг. Криминалисты складывали грязные инструменты в кофры, молодой агент с остервенением царапал ручкой блокнот, двое сотрудников у фургона переговаривались вполголоса. После вопроса Хьюза ручка замерла, дверца кофра осталась открытой, разговор возле машины оборвался на половине слова. Слушали даже те, кому из-за расстояния доставались отдельные фразы и длинные паузы между ними.

Число было куда удобнее подробностей. Одна смерть ещё сходила за ошибку, две уже пахли связью, три складывались в кровавую систему. Дальше начиналась привычная ярмарка: громкое имя, жирные заголовки, документальные фильмы с мрачной музыкой и специалисты, готовые годами ковыряться в чужом детстве, выискивая там удобное объяснение всему этому дерьму. С каждым новым телом красная куртка всё сильнее превращалась в вещдок, голос — в строчку протокола, а женщина, которая когда-то смеялась на фотографии — в очередную цифру рядом с фамилией Адриана Восса.

— Сколько ещё тел? — уточнил Хьюз, заметив, как Адриан уходит от ответа.

Адриан затянулся до самой горечи. Огонёк подобрался к фильтру, жар уже кусал подушечки пальцев, а тела в голове упрямо не желали выстраиваться в ряд. За прошедшие годы страна успела изрядно перелопатить его тайники: через пустырь протянули дорогу, старый дом снесли вместе с фундаментом, лесополосу вырубили, берег у реки размыло. Возле озера вырос огромный торговый центр, и теперь сотни людей каждый день захлопывали дверцы, катили тележки и ругались из-за парковочных мест прямо над женщиной, которую семья по-прежнему ждала домой. До чего нелепо. Внизу лежит человек, сверху кто-то лениво тащит пакеты с продуктами и думает, что самое страшное событие дня — очередь на кассе.

Мёртвые вообще оказались на удивление хлопотными. Вода вытаскивала их из земли, почва съезжала, строители лезли своими экскаваторами, случайные грибники совали нос куда не просили, а полиция путала останки, даты и имена. Одно тело давно могли похоронить за государственный счёт под чужой фамилией, два других — растащить вместе с берегом и корнями. Адриан выбирал места долго, рассчитывал глубину, влажность, расстояние до дороги, а потом являлся какой-нибудь потный подрядчик в оранжевой каске и за одно утро разваливал всю проделанную работу. Такая блядская самодеятельность раздражала. Даже после смерти люди продолжали куда-то перемещаться, путаться под ногами и портить ему порядок.

— Какое количество заставит вас наконец перестать называть меня подозреваемым? — Адриан поднял на Хьюза насмешливый взгляд. — Десять?

Хьюз промолчал. Желваки на секунду проступили под кожей, затем челюсть расслабилась, а взгляд снова стал холодным. Восс и без того успел нажраться чужими срывами; ещё одной подачки агент ему давать не собирался.

— Пятнадцать? — продолжил Адриан, слегка наклонив голову.

— Назови число.

— Вы ж ему не поверите.

— А ты проверь.

Адриан разжал пальцы. Окурок упал в грязь, зашипел под снегом и погас под носком его промокшего кроссовка.

— Начните с тех, кого уже нашли.

— Мы уже запросили дела по всем городам, где ты жил, работал и останавливался за последние десять лет, — сухо сказал Хьюз. — Сверяем даты исчезновений с твоими маршрутами.

Адриан перестал улыбаться и внимательнее всмотрелся в агента. Между ними повисла липкая пауза: Хьюз уже произнёс нужные слова, но ещё не понял, куда сам открыл дверь. Восс позволил ему несколько секунд постоять на пороге.

— Я говорю о деле, которое вы давно закрыли.

Хьюз нахмурился и подался ближе, всматриваясь в лицо Адриана уже без прежней усталости.

— Каком именно?

Адриан слегка повёл плечом, и звенья цепи негромко лязгнули у его пояса.

— О том, за которое сидит другой человек, — невинно проговорил Адриан с лёгкой улыбкой на губах.

За спиной Хьюза с грохотом захлопнулась дверь служебного фургона. Молодой агент перестал писать, оставив ручку прижатой к бумаге. Криминалист у мешка замер, так и не дотянув застёжку до конца.

Хьюз стоял неподвижно. В его лице пока ничего не выдавало реакции.

— Ты утверждаешь, что за совершённое тобой убийство осудили невиновного?

Губы Адриана растянулись в улыбке, тонкая корка на губе треснула и свежая кровь выступила яркой полосой.

— Вы слишком быстро назначили его невиновным.

— Тогда как это произошло? — тихо процедил Хьюз. От этой тихой жёсткости молодой агент рядом невольно выпрямился.

Адриан слизнул кровь, чуть подался вперёд и заставил сопровождающего сильнее натянуть цепь.

— Он признался сам.

— Ты ему угрожал?

— Я задавал правильные вопросы.

Хьюз резко выдохнул, приближаясь ещё на шаг.

— Имя.

Адриан выпрямился, расправил затёкшие плечи и вновь обрёл своё ленивое превосходство. Скучное утро наконец предложило ему тему, достойную продолжительного разговора.

— Сначала кофе.

— Восс… — Хьюз закрыл глаза, медленно выдохнул.

— И сигареты. Пачку целиком, — добавил Адриан, уже открыто улыбаясь. — Судя по вашим лицам, день у нас будет длинный.

Хьюз разглядывал его молча, пытаясь понять, где заканчивается бахвальство и начинается очередная правда, которую Адриан приберёг исключительно ради нужного момента. Затем подозвал молодого сотрудника, велел принести кофе и, помедлив, добавил к распоряжению сигареты.

У фургона перестали закрывать кофры.

Молодой агент держал ручку над блокнотом, криминалист у мешка так и не отпустил застёжку. Адриан удобнее перехватил цепь скованными руками и посмотрел на Хьюза. Теперь можно было говорить.