сборник стихотворений и песен Ada_line

Будь послушной жертвой, иди на заклание:

Сто процентов осуждения и ноль понимания.

[Bridge]

Если съедят, то пускай подавятся:

Ты и так мясо — расходный материал.

Пока ты горишь и всем это нравится,

Тебя купят все, ведь ты идеал.

[Outro]

Если съедят, то пускай подавятся:

Ты и так мясо — расходный материал.

Пока ты горишь и всем это нравится,

Тебя купят все, ведь ты идеал.

Не меньше чем любовь

[Verse 1]

Мы с тобой сквозь пространство и вечность,

Нас общей орбитой влечёт.

Нас связала с тобой бесконечность,

Начиная свой новый отсчёт.

[Chorus]

Моё — не меньше, чем любовь!

В груди — ритмичное биенье.

Мы, крылья расправляя вновь,

Обрели предназначенье!

То бесконечности нежное чувство,

И теперь друг для друга — словно искусство!

[Verse 2]

Мы словно две кометы кружим,

Влекомы силой притяжения.

И этот танец нам так нужен —

В глазах друг друга отражение.

Мы среди данной переменной

Соизмеримы со вселенной.

[Chorus]

Моё — не меньше, чем любовь!

В груди — ритмичное биенье.

Мы, крылья расправляя вновь,

Обрели предназначенье!

То бесконечности нежное чувство,

И теперь друг для друга — словно искусство!

[Bridge]

Не бойся разбиться, не бойся — лети,

Где звёзды, кометы,

Навстречу Млечному Пути!

Оно так сильно бьётся и не даст уснуть,

Не позволит тебе спокойно вздохнуть.

Сдавайся — осталось маятник качнуть:

Если не в любви смысл, то в чём тогда суть?

[Outro]

Моё — не меньше, чем любовь!

В груди — ритмичное биенье.

Мы, крылья расправляя вновь,

Обрели предназначенье!

То бесконечности нежное чувство,

И теперь друг для друга — словно искусство!

Не меньше, чем любовь!

Не меньше, чем любовь!

Не меньше, чем любовь!

Моё — не меньше, чем любовь!

В груди — ритмичное биенье.

Мы, крылья расправляя вновь,

Обрели предназначенье!

То бесконечности нежное чувство,

И теперь друг для друга — словно искусство!

Сопряжение сердец

[Verse 1]

Я так сильно тебя ненавижу,

Что в душе разгорается шторм.

И опять я твой голос слышу,

Ты мой тревожный синдром .

Мы так сильно с тобой отвергаем

Вероятность что можно простить

И друг друга в пропасть толкаем

Нас наверно уже не спасти

[Chorus]

Стреляй на поражение

не любовь - , для нас -, укрытие

И сердец двоих сопряжение

Показало вскрытие

Показало вскрытие

[Verse 2]

Я так сильно тебя избегаю,

Каждый жест твой и отблеск любой.

С головы моей прочь отвергаю,

Догораю и чувствую боль.

Я так сильно тебя не желаю,

мы с тобой симбиоз ядовитых.

Я от этого чувства сгораю,

минус два и мы снова убиты

[Chorus]

Стреляй на поражение

не любовь - , для нас -, укрытие

И сердец двоих сопряжение

Показало вскрытие

Показало вскрытие

[ Bridge]

Ты шепчешь мне слова любви.

Но после них лишь пустота,

Как будто горький яд в крови,

И в сердце боль и темнота.

перекрывая кислород ,

мы повторяемся опять,

прикосновения - импульс - ток.

от этих чувств не убежать.

(от этих чувств не убежать.)

(от этих чувств не убежать.)

[Chorus]

Стреляй на поражение

не любовь - , для нас -, укрытие

И сердец двоих сопряжение

Показало вскрытие

Показало вскрытие

[ Outro]

Стреляй на поражение

не любовь - , для нас -, укрытие

И сердец двоих сопряжение

Показало вскрытие

Показало вскрытие

ментальный двести груз

исход : - всепоглощающий союз

Shoot to kill, no evasion

(Verse 1)

I so bitterly hate you, its burning,

Like a storm that ignites in my soul.

Yet again, it is your voice returning,

Youre my syndrome, my loss of control.

We deny with a fury unspoken

That forgiveness could ever exist,

And we hurl one another, both broken,

Down the chasm—too late to resist.

(Chorus)

Shoot to kill, no evasion,

Loves no shelter, no salvation.

Two hearts joined in correlation,

Postmortem revelation,

Postmortem revelation.

(Verse 2)

I so bitterly flee and avoid you,

Every glance, every shadow of light.

From my mind I reject and destroy you,

Burning down in the pain of this fight.

I so bitterly do not desire—

Were a venomous bond, you and I.

From this feeling Im set into fire,

Minus two—and again we both die.

(Chorus)

Shoot to kill, no evasion,

Loves no shelter, no salvation.

Two hearts joined in correlation,

Postmortem revelation,

Postmortem revelation.

(Bridge)

You whisper words of love to me,

But leave behind an emptiness,

Like poison flooding endlessly,

Like heartache drowning all thats left.

We cut the oxygen away,

Repeat the cycle, cant defend—

A touch becomes a lightning ray,

No fleeing from this bitter end.

(No fleeing from this bitter end…)

(No fleeing from this bitter end…)

(Chorus)

Shoot to kill, no evasion,

Loves no shelter, no salvation.

Two hearts joined in correlation,

Postmortem revelation,

Postmortem revelation.

(Outro)

Shoot to kill, no evasion,

Loves no shelter, no salvation.

Two hearts joined in correlation,

Postmortem revelation,

Postmortem revelation.

Mental weight—two hundred tons,

Outcome: all-consuming bond.

Мне жаль

[Verse 1]

Мне бы хотелось дарить тебе любовь,

Где мы не сгораем однажды дотла.

Мне очень жаль, что не могу я вновь

Расправить с тобой этих два крыла.

[Verse 1,1]

Мне жаль, не могу я ответить тем же,

Моё всё сгорело однажды тогда.

И жаль, что я чувствую что-либо реже,

И жаль, что, наверно, уже никогда.

[Chorus]

Прости, что не спеть нам с тобой в унисон,

Прости неспособность ответить взаимно.

Прости, что в разбитых вхожу легион,

Прости, что не тебя и что необратимо.

[Verse 2]

Мне жаль, что сердце раньше любило

И то, что в груди раньше было тепло.

Мне жаль, что болью за это платило,

Теперь только пепел и ничего.

[Bridge]

Мне жаль, что мы не можем разделить огонь.

Мне жаль, что сжимали другую ладонь.

Мне жаль, и тебя, я знаю, что ждёт.

Поверь мне, я знаю, я помню, как жжёт.

[Chorus]

Прости, что не спеть нам с тобой в унисон,

Прости неспособность ответить взаимно.

Прости, что в разбитых вхожу легион,

Прости, что не тебя и что необратимо.

[breakdown]

Мне жаль, я человек бессмысленно пустой.

Мне жаль, что всё, что было, я отдал.

Мне жаль, что человек теперь совсем другой,

Во мне другого человека убивал.

[Outro]

Прости, что не спеть нам с тобой в унисон,

Прости неспособность ответить взаимно.

Прости, что в разбитых вхожу легион,

Прости, что не тебя и что необратимо.

Forgive that we cant sing in unison

[Verse 1]

Id like to give you love,

Where we dont burn down to the ground.

Im sorry I cant again

Spread these two wings with you around.

[Verse 1,1]

Im sorry, I cant answer the same,

Everything of mine burned out back then.

Im sorry I feel things less,

And sorry that, probably, never again.

[Chorus]

Forgive that we cant sing in unison ,

Forgive my inability to love you back.

Forgive that I join the legion of the broken,

Forgive that its not you, and that its irreversible.

[Verse 2]

Im sorry that my heart loved before,

And that there was warmth in my chest.

Im sorry it paid for that with pain,

Now only ash, and nothing left.

[Bridge]

Im sorry we cant share the fire.

Im sorry I was holding another hand.

Im sorry, and I know what awaits you,

Believe me, I know, I remember how it burns.

[Chorus]

Forgive that we cant sing in unison,

Forgive my inability to love you back.

Forgive that I join the legion of the broken,

Forgive that its not you, and that its irreversible.

[Breakdown]

Im sorry, I am a pointlessly empty person.

Im sorry that I gave away everything I had.

Im sorry that I am a completely different person now,

I was killing another person inside of me.

[Outro]

Forgive that we cant sing in unison,

Forgive my inability to love you back.

Forgive that I join the legion of the broken,

Forgive that its not you, and that its irreversible.

Догоревшая

[Verse 1]

Забыли, как коснулись мы друг друга,

Про то, как быстро время, уходя,

Про то, как нас с тобой накрыла вьюга

И после нас осталась пустота.

Мой взгляд стал холоден и пуст,

И теплоты нет ни следа

От тех давно забытых чувств,

Что, как казалось мне тогда,

С тобой связали навсегда.

[Chorus]

Теперь не чувствую тепла,

Я, догоревшая дотла,

Горела сильно за двоих

На безразличиях твоих.

[Verse 2]

Разбился наш хрустальный мост,

Тот, что мы строили с тобой.

Сейчас ответ предельно прост:

Т огда — родной, теперь — чужой.

Стою я, холода полна,

Оборвалась наша красная нить,

И ты один, и я одна, И нечего нам сохранить.

[Chorus]

Теперь не чувствую тепла,

Я, догоревшая дотла,

Горела сильно за двоих

На безразличиях твоих.

[Bridge]

От чувств угасший уголёк

Уже не греет мою душу,

И каждый стал так одинок,

Мы не хотим друг друга слушать.

Рассыпались за́мки, развеялись сны,

Всегда всё проходит, ничьей нет вины.

[Outro]

Теперь не чувствую тепла,

Я, догоревшая дотла,

Горела сильно за двоих

На безразличиях твоих.

Конец времен

[Verse 1]

Мы все теперь в конце времён,

Где за весной не будет лета.

Мир ядерным сражён огнём,

И даже нет здесь права вето.

[Bridge]

Мы ни те, что были прежде!

Не осталось больше света!

Погасли все огни надежды,

Только высшая вендэтта!

[Chorus]

Мы пишем мёртвою рукой кровавую историю конца,

мир теперь иной, другой, в каждом лик мертвеца.

[Bridge]

Мы сны, внушающие страх...

Мы виденье, предрекающее крах.

[Verse 2]

Не живы, не мертвы, а между,

Тут каждый пеплом окружён,

И сам собою был отвержен.

Мы — каждый, кто внутри сожжён.

[Bridge]

Мы между небом и землёй!

Закончен судных дней отсчёт!

Ядовитой укрыты золой,

Холодных войн — тронулся лёд!

[Chorus]

Мы пишем мёртвою рукой кровавую историю конца,

И мир теперь иной, другой, в каждом лик мертвеца.

[Bridge]

Мы сны, внушающие страх...

Мы виденье, предрекающее крах.

[Verse 3]

Нет больше нас, только тени,

Каждый призраком быть обречён.

Выдаёт только сердца биенье,

Каждый жизни ментально лишён.

[Outro]

Мы пишем мёртвою рукой кровавую историю конца!

Мы сны, внушающие страх...

Мы виденье, предрекающее крах.

[End]

We write with hands of death

[Verse 1]

Weve reached the end of time, it seems,

Where summer dies before the spring.

The world is scorched by nuclear beams,

With no reprieve for anything.

[Bridge]

We are not who we were before!

There is no light left anymore!

The fires of hope have turned to gray,

A final vendetta is on its way!

[Chorus]

We write with hands of death

the bloody history of the end,

The world has changed, a broken

path that no one can amend,

A corpses face in everyone,

a soul that will not mend.

[Bridge]

We are the dreams that bring the dread...

The vision of the path we tread toward the dead.

[Verse 2]

Not dead, not living, lost between,

Surrounded by the ash and dust,

By our own shadows we are seen,

As ghosts of hate and broken trust.

[Bridge]

Between the earth and hollow sky!

The judgment day has passed us by!

Beneath the ash, the poison flows,

The ice of cold war breaks and goes!

[Chorus]

We write with hands of death

the bloody history of the end,

The world has changed, a broken

path that no one can amend,

A corpses face in everyone,

a soul that will not mend.

[Bridge]

We are the dreams that bring the dread...

The vision of the path we tread toward the dead.

[Verse 3]

No longer us, just shades of gray,

Each one a ghost, by fate condemned.

Only the heartbeat gives away,

That life is gone and cannot mend.

[Outro]

We write with hands of death

the bloody history of the end!

We are the dreams that bring the dread...

Архаика и русская хтонь

Раздел 1. Архаика и Хтонь

Славянская линия : фолк тематика в целом традиции не цитируются, а переосмысляются. Мифологические образы — работают как метафоры распада и утраты. «Бродячие» фольклорные сюжеты оказываются в непривычном контексте — так рождается гибрид, где миф живёт не в реставрированном виде , а как омут памяти: узнаваемый и одновременно чужой.

(Пленённая жена "Рогнеда" , отданная жертва "невеста Полоза" , жрица зимы и смерти "дар Морене" , мстительная утопленница "Мавка" , непокорная дева-дитя "Буйна голова", ведунья "Гамаюн" , оберегающая мать "Баюн" , посредница между родом живых и мёртвых "обядовая ладушки" , страж границы миров" Ягиня".)

Повесть о Рогнеде

Повесть опирается на один из самых драматичных сюжетов древнерусской летописной традиции — рассказ о полоцкой княжне Рогнеде Рогволодовне и киевском князе Владимире, зафиксированный в «Повести временных лет» под 980 годом и в Лаврентьевской летописи под 1128 годом. Ключевые мотивы текста прямо восходят к летописному источнику: гордый отказ Рогнеды — «не хочу розути робичича» (обряд разувания жениха, известный у славян как часть свадебного ритуала), взятие Полоцка огнём и мечом, попытка Рогнеды убить Владимира во сне и заступничество малолетнего сына Изяслава, который обратился к отцу со словами, удержавшими его от казни матери. Прозвание Рогнеды Гориславой — «горькая слава» — также отмечено в летописи и осмысляется как эпитет, отражающий её трагическую судьбу. Образ Владимира в песне подан через фольклорный тип «окаянного» насильника-варяга, что перекликается с норманнской трактовкой его происхождения: сам факт, что Рогнеда называет его «сыном рабыни» (Малуши, ключницы Ольги), придаёт тексту мотив социального и сакрального конфликта — брак, заключённый силой, не порождает любви, а лишь горечь, что и выражено в рефрене «приданое это — горечь, а не мёд». Произведение контаминирует летописный исторический сюжет с лирико-песенной формой, характерной для фольклорной баллады, где мотив насильственного брака и мести женщины — один из устойчивых сюжетных ядер.

Невеста Полоза

Произведение разворачивает мифологему о змееподобном духе — Полозе, известном в славянском фольклоре как хозяин подземных сокровищ, способный принимать облик змея искушать или похищать девушек. Ключевые образы текста — Калинов мост и река Смородина — относятся к центральным пограничным символам славянской мифологии: мост через огненную реку отделяет мир живых (Явь) от мира мёртвых (Навь), и именно по нему души переходят в загробный мир, а в свадебной обрядности переход невесты через реку символически осмысляется как умирание в прежнем статусе и рождение в новом. Мотив девушки, отданной в жертву змею ради «людского покоя», восходит к архаическому сказочному сюжету о деве, отданной чудовищу а «вече» как орган народного решения придаёт ситуации социальный характер, типичный для былинной поэтики. Яшмовый венец и янтарные сады — рудименты «того света», сокровищ Нави, которыми змей прельщает жертву; «жизнь по капле пить» — мотив отнятия жизненной силы, характерный для поверий о змеях-иссушителях. Предупреждение «завидя полоза, не бери кольца» отсылает к фольклорному правилу: принятие дара от духа — кольца, платка, гребня — означает вступление в контракт с потусторонним миром, откуда нет возврата, что аналогично мотиву запрета в русских сказках и заговорах.

Морена

Песнь посвящена Морене (Марене, Маре) — одной из центральных фигур славянской мифологии, богине зимы, смерти и сезонного обновления, чьё имя восходит к праиндоевропейскому корню *mar-/*mor- — «смерть». Ключевые атрибуты Морены в произведении — серп-полумесяц, зимний чертог, власть над стужей — точно соответствуют фольклорной традиции: Морена изображается с серпом или косой, которыми она «жнёт нити жизни», её царство — Навь, мир мёртвых, а её сезонная власть — зима, когда всё живое погружается в оцепенение. Мотивы «кровь и зерно» как жертва Морене отражают древнюю аграрную обрядность: в ритуалах проводов зимы чучело Марены сжигали, а пепел и останки развеивали по полям ради плодородия — смерть богини порождала новую жизнь. Обращение «исцели следы сердечных ран» и мотив перехода «из яви в навь» передают амбивалентность образа: Морена не только забирает, но и очищает, не только губит, но и даёт обновление — её смерть зимой есть условие весеннего воскресения, что делает её богиней одновременно смерти и возрождения. Мотив девы на жертвенном алтаре в белом саване, зазывающей Лелю (богиню весны), воспроизводит ритуальную логику масленичных и весенних обрядов, где умирание зимы и приход весны — две стороны одного цикла.

Мава — тёмны воды

Произведение построено на образе мавки — славянского водяного духа, разновидности русалки. В народных поверьях мавками (от праславянского *nav- — «мёртвый», «навь», мир мёртвых) становились девушки, погибшие от несчастной любви, самоубийцы или некрещёные дети; они обитали в водоёмах, заманивали мужчин и утягивали их на дно. Мотив «убийцы был, теперь да вышел весь» задаёт тему превращения жертвы в мстительницу: девушка, утопленная ради каприза и сокрытия обмана юношей , становится мавкой и обречена вечно искать обидчика, что точно соответствует фольклорному типу мавки как духа, преследующего виновника своей гибели. Венки, которые приплывают к нему, — традиционный атрибут русальной обрядности: венок в славянском фольклоре — символ девичьей доли и одновременно погребального убора утопленницы. «Гребнем косы расплетая» — устойчивый образ русалочьего гребня, которым водяницы расчёсывают волосы, сидя на камне у реки; этот мотив зафиксирован в быличках и бывальщинах по всей России. Образ «сестриц» — проклятых девиц, обманутых тем же мужчиной, — расширяет сюжет до коллективного возмездия водяниц, что перекликается с представлениями о таборе русалок, где утопленницы объединяются и устраивают «пирушку водяниц», утягивая виновного на дно.

Буйна голова

Произведение вводит образ юной девы-проказницы, обращающейся к полуднице — одному из древнейших демонов славянской мифологии, персонификации полуденного зноя и духа хлебных полей. Полудница, по поверьям, появлялась на ржаных полях в полдень и загадывала работникам загадки; не ответившего она могла закружить, защекотать до смерти или наслать солнечный удар. Героиня же песни — «сама ещё дитя» — не боится её и вызывает на состязание в пляске, что переосмысляет фольклорный мотив испытания полудницей: вместо страха — игру, вместо кары — состязание. Эпитеты «визгопряха» и «буйна голова» отсылают к народному типу «непутёвой» девицы, которая «всё в руках наоборот», не умеет прясть и шить, но «в потехе мудрее» — этот мотив контрастирует с традиционным женским идеалом трудолюбивой пряхи (ср. образ Мокоши-пряхи и Параскевы Пятницы как покровительниц женского труда). Сравнение героини с «лихом одноглазым» — отсылка к другому демонологическому персонажу славянского фольклора: Лихо — злой дух, воплощение беды и недоли, часто одноглазый (ср. мотив циклопа в индоевропейской мифологии), но дева не боится и его, отождествляя себя с самим Лихом. Произведение близко к жанру игровой припевки или небылицы, где бесстрашие перед нечистью — черта шуточного, карнавального фольклора.