Давай надем выход

Ominayashi

Давай надем выход

Пыль стояла над дорогой, будто сама земля не хотела отпускать тех, кто уезжал. Солнце висело в небе, как раскалённая монета, и жгло так, что даже тени казались роскошью. В этих краях тень была редкостью — а уж надежда и подавно.

Джейк Рид ехал по старой тропе, не торопясь, но и не задерживаясь. Его конь, старый и мудрый Шай, знал дорогу лучше, чем сам Джейк: он чуял воду за милю, обходил зыбучие пески и всегда выбирал место для стоянки там, где ветер не гнал пыль прямо в лицо. Джейк ценил это. В здешних местах умение сберечь силы значило больше, чем умение быстро стрелять.

Он возвращался в городок Блэк‑Ридж. Не потому, что его там ждали. Скорее, наоборот. Но там была она. И ради этого стоило проехать сотню миль по выжженной земле.

Её звали Элла. Она держала салун «Последний глоток» — не самый большой, не самый богатый, но единственный, где тебе наливали виски и не спрашивали, за что ты прячешь взгляд. Элла умела слушать. Не перебивать. Не судить. И ещё она умела улыбаться так, будто в этом проклятом краю всё ещё оставалось место для чего‑то хорошего.

Они познакомились два года назад, когда Джейк только приехал в Блэк‑Ридж, грязный, усталый и злой на весь мир. Он вошёл в салун, сел у стойки, заказал выпивку и не сказал ни слова. Элла поставила перед ним стакан, подождала, пока он сделает глоток, и тихо спросила:

— Долго ехал?

Джейк поднял глаза. В них было столько усталости, что хватило бы на троих.

— Всю жизнь, — буркнул он.

Элла не стала смеяться, не стала спорить. Просто кивнула:

— Тогда, может, тебе стоит где‑то остановиться. Хоть ненадолго.

С того вечера он стал заходить чаще. Сначала ради выпивки. Потом ради разговоров. А потом ради того, чтобы просто видеть её улыбку.

Но в Блэк‑Ридже не любили чужаков, которые задерживаются. Особенно если эти чужаки умеют слишком хорошо держаться в седле и слишком спокойно смотреть в глаза.

Местным не нравилось, что Элла разговаривает с ним. Не нравилось, что она смеётся над его шутками. Не нравилось, что в её глазах появлялся свет, когда он входил в дверь.

А потом появился Клейтон.

Клейтон Харрис был шерифом Блэк‑Риджа. По крайней мере, так он себя называл. На деле он был просто человеком, который носил значок и умел делать так, чтобы люди его боялись. Клейтон давно положил глаз на Эллу. И давно решил, что она будет его. Не из любви — из принципа. В его мире женщина была такой же собственностью, как земля или лошадь.

Однажды вечером, когда Джейк сидел в углу и чистил револьвер, Клейтон вошёл в салун, громко хлопнув дверью. За ним шли двое его помощников — парни с пустыми глазами и тяжёлыми кулаками.

— Вечер добрый, Элла, — протянул Клейтон, снимая шляпу с нарочитой вежливостью. — Как дела в твоём заведении?

Элла выпрямилась, но не отступила:

— Всё в порядке, шериф. Если ты пришёл за выпивкой — я налью. Если за неприятностями — уходи.

В зале стало тихо. Даже старый пианист перестал бренчать.