Измена. Всё, что от нас осталось

Рассказать ему было нечего особо. Она ни с кем не делилась своей личной жизнью, но, кажется, как и он, всё ещё в поиске.

Я немного им завидую, если честно...И очень надеюсь, что они хотя бы нормально поговорят. Он так её любил когда-то…

Марго же заявилась с короткой стрижкой почти под мальчика. Неожиданно. Но всё остальное было прежним: и платье ярко-красного цвета с юбкой-пачкой, чуть прикрывающей колени, как она всегда любила. И дерзкий взгляд. И необузданный нрав.

— Марго, ты очередного мужа, что ли прикопала там у себя в Италии? — басит, как ни чём ни бывало Кох, оправившись от первого шока.

Кто-то громко гоготнул в этот момент.

—Вань, я тут просветилась, — продолжает Марго, не снижая громкости, — «палочка Коха», оказывается, очень опасна для здоровья. Об этом говорил ещё твой дальний родственник, царство ему небесное, Роберт Кох, аж два столетия назад. — по залу проносится лёгкий смешок, а я уткнулась глазами в стакан, боясь посмотреть на окружающих. — Нин, слушай, — переключается она на меня, — тебе ещё памятник не поставили за такие риски? Но выглядишь потрясающе, — чмокает меня в щёку, — героическая женщина.

— Дамы и Господа! -- заглушает её последние слова Кох, поднимаясь со своего места.

И всё внимание приковано к нему.

Про Марго, как будто, все забыли.

Я почти не понимаю, что он говорит. Думаю, о том, что я струсила и не смогла осуществить задуманное. Он победил. Опять. Свекровь ещё потом не раз припомнит мне моих подруг непутёвых. И будет отчитывать, при каждом удобном случае, напоминая мне о своём больном сердце.

Ещё хуже становится...

Очухиваюсь, когда все аплодировать начинают, и саксофон зазвучал. Поднимаю глаза, вижу, как дочь мне показывает жестом, что нужно встать.

Встаю, а до меня вдруг доходит, что Лёха играет мою любимую, когда-то, песню: «Беспечный шёпот» ( Careless Whisper) Джорджа Майкла, и саксофон его не хуже Стива Грегори сейчас звучит.

Все затихли. У меня слёзы на глаза навернулись. Так растрогалась.

Великолепное исполнение. Интересно, кто выбирал композицию?

Музыка чуть затихает, позволяя Коху говорить:

— Самой лучшей женщине на свете, которая согласилась разделить со мной жизнь, двадцать лет назад. Моей жене, — вещает Кох.

Перед носом моим появляется коробочка, не опознать которую просто невозможно.

Как в тумане, протягиваю руку навстречу кольцу, на глазах у затаивших дыхание, гостей...и...

...И кольцо не налезает на мой палец...

Сжимаю в растерянности кулак.

Смысл песни сразу вспоминается: Джордж посвятил её последнему танцу со своей возлюбленной детства, которая разорвала с ним отношения, узнав, что он всё это время, встречался ещё и с другой.

— Это к разводу, — говорю негромко и совсем не то, что репетировала часами, готовясь к этому вечеру.

Но в зале такая тишина стоит, что слышат меня все абсолютно.

— Щас спою, — возвестила громко Марго, заглушая слова Коха...

_________________

От автора:

«Палочка Коха» — бактерия Mycobacterium tuberculosis впервые была обнаружена немецким врачом и микробиологом Робертом Кохом. В его честь бактерию назвали «палочкой Коха».

Стив Грегори — английский джазовый саксофонист и композитор. Именно его саксофон звучит в песне Джорджа Майкла.

Глава 12

— Лёх, сыграй-ка нам что-нибудь нашенское, надоела эта иностранщина, — громко просит Марго, не обращая внимания на пытающегося её перебить Коха.

Это представление становится невыносимым. Начинает кружиться голова. Сажусь на стул и с мольбой уже, смотрю на Марго, надеясь что она сжалится надо мной и прекратит это показательное выступление.

Но она вошла во вкус и останавливаться, похоже, совсем не планирует. Наоборот, веселье её только-только набирает обороты. Она с шумом поднимается со своего места и театрально выдохнув в сторону Коха, опрокидывает в себя рюмку с водкой. Вздрагивает. Со стуком ставит рюмаху на стол. И, демонстративно поправив декольте на своей, совсем не выдающейся груди, выходит из-за стола, громко объявив:

— Пойду-ка, тряхну стариной. Кто со мной?

И топнув каблучком, идёт на танцпол, поигрывая подолом юбки.

Осознание того, что я больше ничего не контролирую на этом празднике жизни — пугает. Становится неудобно перед дочерью, её будущим мужем, свахой и всеми собравшимися. Ругаю себя, за то, что решилась на всё это. И молюсь, чтобы только на дочери это всё не отразилось. На себя уже плевать.

— Марго, я с тобой, — неожиданно объявляет Алевтина. И все головы разом поворачиваются в её сторону. А я краем глаза, успеваю заметить, что сын её улыбается сидит, демонстрируя ей большой палец, в знак поддержки.

Она также лихо опрокидывает в себя рюмочку, поправляет декольте, пожмакав показательно грудь, совсем неплохую, надо отметить. И, залихватски так, взмахнув рукой, выходит из-за стола, навстречу Марго.

Лёха тут же поддерживает их цыганочкой, к нему радостно присоединяется Борька с гитарой...

Приехавший с ней мужчина, начинает им громко аплодировать...

Все переключаются моментально на выступающих...

Я выдыхаю с облегчением, получив, так необходимую мне, передышку. Но счастье моё длится недолго.

— Нинель, ювелир завтра же всё исправит. Это какое-то недоразумение, — наклоняется к моему уху Кох, обдавая меня ароматом незнакомого мне парфюма, от которого меня резко начинает тошнить.

Да так сильно, что это становится невыносимым и...опасным..

Прикрываю нос рукой. Отворачиваюсь от него.

Все последние дни, чувствовала себя почти идеально. Подташнивало немного по утрам, но всё было вполне терпимо и в пределах нормы. Один раз только чуть не вырвало, когда Кох пионы мне пахучие притащил. Пришлось в туалет с ними бежать, чтобы никто ничего не заподозрил, да подальше от носа своего их пристроить.

В остальном же, всё прекрасно было. Даже врач, сначала намеревавшаяся положить меня на сохранение, изучив внимательно результаты анализов и узи, благосклонно отпустила меня домой. Строго наказав: соблюдать режим и ни в коем случае не волноваться, если уж ребёнка решила сохранить. Всё-таки не восемнадцать уже. Ударные дозы магния и капельницы, помогали мне чувствовать себя почти в домике, до сегодняшнего вечера.

Пытаюсь встать, прикрывая нос салфеткой.

Кох кладёт руку мне на плечо, силой усаживая меня на место и опять наклоняется к моему уху, продолжая мне что-то нашёптывать.

Мне так плохо, что я готова уже ему признаться в том, что у меня отекли руки и даже обручальное кольцо мне стало в эти дни туговато, поэтому я его сняла.

Но от подступающей к горлу тошноты, не могу вымолвить ни слова. Пытаюсь скинуть его руку со своего плеча, но он сжимает пальцы сильнее, делая мне больно, не позволяя сдвинуться с места.

— Кох, да заткнись ты уже, — грубо вмешивается Рита, заметив моё состояние.

И он, наконец, затыкается. Концентрация, вызывающего тошноту, парфюма и его давление, чуть ослабевают.

— Пойдём выйдем, — шепчет она мне и встаёт

А я залипла, вдруг, на Айрате. На взгляде его залипла. Как же он на неё смотрит! — взглядом полным восхищения и обожания. Не дотрагивается до неё. Ни пальцем, ни даже дыханием. Просто смотрит...

Смотрел ли на меня так Кох когда-либо?

Не помню.

А мы ведь с ним познакомились примерно в то же время, что и они.

Да, у нас складывалось всё совсем по-другому.

Но смотрел ли он на меня глазами полными любви и восхищения, как Айрат сейчас смотрит на Риту?

Я не помню...

И так пусто от этого становится.

Поднимаюсь с места, опираясь на её руку, и на ватных ногах, иду в туалет.

Нафиг я эти каблуки на себя напялила!?

— Слушай, мне бы воды, — говорю Рите, присаживаясь на креслице и скидывая с ног ненавистные туфли.

— Сейчас сгоняю, — отзывается она.

— Не уходи, а? — прошу её.

Мне так страшно оставаться одной. Так страшно, что знобить начинает и низ живота, впридачу, начинает неприятно потягивать.

— Ты чего Нин? -- наклоняется она ко мне. — Ты такая бледная, — рассматривает меня внимательно, — ты расстроилась что ли? Да забей ты на всех, о себе думай. Кому нужно — поймут, а на остальных, — плевать. Дыши давай, ничего не случилось…— суетится она вокруг меня.

— Меня так сильно затошнило, — говорю ей и начинаю дышать. Тошнота немного отступает. — Кох наклонился ко мне когда, а я не пойму: то ли парфюм у него новый, то ли я на старый так реагирую...

— Это у тебя на уровне подсознания отторжение начинается, хотя умом ты продолжаешь всё ещё держаться за соломинку, — хохотнула она, — Айрата сейчас попрошу нам воды принести.

Кто-то начинает с силой дёргать дверь.

— Нахрен всех, сиди, — командует она и я с наслаждением откидываюсь на спинку. Начинаю успокаиваться. — Ничего он тебе не сделает, он сейчас ещё и ...., — в дверь тихонько поскребли, — Айрат, — не заканчивает она предложение и открывает дверь.

Но из-за широкой спины Айрата смотрят на меня недовольные глаза дочери, за которой стоит... Алевтина...

Приплыли...

— Ма-ам, — дочь моя отодвигает дяденьку Айрата, — это что это там сейчас было? — возмущается.

А я сижу и смотрю сквозь неё на сваху свою, которая мне широко улыбается, помахивая рукой...

— Нинель, вот ты где от нас спряталась!?-- восклицает она, просачиваясь сквозь мою дочь, — слушай, давно я так не веселилась, — машет ладошкой перед своим лицом. — Думала со скуки сдохну тут у вас, когда ехала, а сейчас хоть будет что вспомнить, -- забирает у Айрата бутылку с водой, — молодой человек, оставьте нас ненадолго. Ничего мы с вашей любимой не сделаем, заберёте потом её в целости и сохранности. И сколько у тебя уже? — наклоняется она ко мне.

— А что заметно? — я опешила.

— Ну так я так-то не девочка уже давно, скажу тебе по секрету, хоть и не откажусь ещё в этой роли немного побыть...

— Ма-ам..., — слышится недовольный голос дочери. — Это правда?

— Да, мы разводимся с твоим папой. Это правда...

— Нинель, это несерьёзно, — откуда ни возьмись, появляется в дверях Кох. — Ну сама подумай. Это всего лишь косяк ювелира, такое иногда случается. Да, неприятно, но я завтра же всё исправлю. Обещаю тебе...

— Это не из-за кольца, ты знаешь, — говорю ему.

— Это даже не обсуждается Нин, я тебе уже говорил.

Я вспыхиваю неожиданно, хочу ответить ему, но Алевтина меня опережает:

— Да это вообще Иван не от тебя зависит, что ты заладил: несерьёзно, не обсуждается, как будто у жены твоей права голоса нет. Как миленький разведёшься, ещё и алименты платить будешь...

Кох вытаращил глаза в недоумении.

— Ма-ам, это правда? — взвизгивает дочь.

По ногам моим потекло...

Глава 13

— Доброе утро, красавицы! — заходит к нам высокий, интересный мужчина и сразу направляется в мою сторону. — Это что это ты нам вчера тут устроила? — наезжает, можно сказать, присаживаясь на стул, рядом с моей кроватью.

Я растерялась...

Девчонки с утра мне успели уже немного рассказать, про нашего доктора, от которого они все тут без ума.

Но я всё равно не ожидала увидеть перед собой вот это вот молодое явление, с неформальным пучком на голове.

Сколько ему лет интересно?

***

Скорую мне вызвали сразу. Алевтина с Ритой такую деятельность развели, что скорая к нам приехала почти мгновенно. Прилетела, можно сказать. Отвезли меня в ближайшую больницу, самую обычную, дежурную. Алевтина просила лучшую, убеждая всех, что мы тут на всё готовы ради неё и за ценой не постоим. Но приехавший врач убедил нас, ехать в дежурную: каждая минута на вес золота. В лучшую ехать почти час, а эта за углом — пять минут. Окажут первую помощь и везите куда хотите.

На том и порешили.

И минут через десять я была уже на месте.

В больнице, под напором сопровождающих, без расспросов и промедлений, меня сразу увели в операционную. Пока маленькая, сухонькая, неопределённого возраста, женщина-врач готовилась к осмотру и задавала мне стандартные вопросы, я успела свыкнуться с мыслью: что раз уж не суждено мне родить этого ребёнка, значит так тому и быть. Морально подготовилась к худшему.

И даже немного успокоилась. Сердечко, конечно, противилось таким мыслям, но я изо всех сил, пыталась рассуждать здраво: у меня есть ради кого жить, внук вон скоро родится, есть кого любить.

— Всё нормально, — сухо доложила врач, вытаскивая из меня руку, и внимательно рассматривая перчатку в моей кровищи. — Ребёнка оставляем? — впервые поинтересовалась она.

— А это? — показываю я на её окровавленную руку, от вида которой меня замутило. Так жутко она смотрелась.

— Да это вообще ерунда... — безэмоционально заявила она стягивая её с себя, — это твоя кровь, ребёнок на месте...

— Конечно, — поспешно отвечаю, пытаясь сползти с гинекологического кресла, совершенно не помня, как я на нём оказалась.

— Куда? — резко одёргивает она меня, — лежать и не дёргаться, пока врач не разрешит, иначе ребёнок тебе этого больше не простит. — Оленька, по доброму так кричит на весь коридор, несмотря на позднее время.

К нам почти сразу забегает рыженькая, молоденькая девушка, с короткой стрижкой под мальчика, и множеством колечек в ухе.

— В палату её, к Евгению Николаевичу. После капельницы на узи, и проследи, чтобы она не вставала. Объясни ей, как пользоваться уткой, если она вдруг подзабыла, а я спать. Устала, как собака — даёт инструктаж медсестре, больше не обращая на меня никакого внимания.

Становится не на шутку волнительно. Я тут уже обнадёжила себя, а она уходит. Как вообще эта молоденькая, неопытная девочка сможет нам помочь, если что-то случится?

Но Оленька, тут же развивает бурную деятельность вокруг меня, не позволяя мне больше сомневаться в своём профессионализме. Прямо на кресле, делает укол, помогает перелезть на каталку и везёт вдоль заставленного кроватями коридора в палату, стараясь сильно не шуметь и не задеть лежащих в коридоре больных.

— Да, да, — успокаивает она меня, заметив мой испуганный взгляд, — у нас так во время дежурства. Всё битком. Мест нет вообще. Но специально для тебя мы местечко приберегли, — тихонечко хихикает.

Заталкивает каталку в палату и, не включая свет, почти на ощупь, вводит мне в вену иглу. С первого раза.

И я задремала. Открывала глаза только когда кто-то вставал в туалет, а потом опять отключалась. После капельницы тоже в туалет жутко захотелось...

— Можно мне до туалета и помыться бы? — шёпотом спрашиваю, прибежавшую убрать капельницу Оленьку.

— Мыться будешь, когда родишь, если время будет, — хохотнула весело она и подала утку. — Не стесняйся, все свои. Через пять минут на узи тебя повезу.

Пока делали узи, Ольга заполняла мою карточку, заглядывая периодически в монитор. Такие вопросы задавала, ответы на которые я уже с трудом и вспоминала. Не готовилась я к такому грандиозному событию. Даже мысли никогда не возникало, что на ребёнка решусь. А тут вот...в самый подходящий момент, как насмешка свыше.

— Танцевала поди? — усмехается врач, делавшая мне УЗИ, посмотрев на моё вечернее платье, в котором я так и катаюсь по ночным коридорам больницы. — Гематома есть, приличная. Полежать придётся. Ребёнок в норме, сердечко бьётся. Послушать хочешь? — разворачивает она ко мне экран, в который я тут же втыкаюсь взглядом, пытаясь рассмотреть там своего малыша.

Эмоции накрывают с головой от звука биения маленького сердечка. Такого редкого пока ещё, но уже такого любимого мною.

Беременность, в которую я с трудом верила до сего момента, становится реальной, осязаемой, бесконечно родной. Сердце тает от умиления. Губы трясутся. Слёзы счастья застилают глаза.

Я так тебя люблю малыш. Так люблю...

Ничего подобного никогда не ощущала, когда Варварой беременная ходила. Или не помню я уже ничего. Так быстро это всё забывается, за повседневной суетой. Но тогда я воспринимала своё положение, как данность, как обычное явление. А сейчас всё по-другому. Всё острее. Во сто крат всё острее.

Может возраст ещё имеет значение.

Скорее всего...

Ольга потом принесла мне ночнушку, видавшую виды: с дырками, с пятнами и слегка попахивающую хлоркой. Помогла вылезти из платья. И я задремала...

Утром девчонки разбудили, начали ходить, шушукаться. Молоденькие все. Успокаивать меня все наперебой начали, поддерживать, истории свои рассказывать.

Соседка моя по кровати, так вообще сказала, что приехала с полными сапогами кровищи. Так что у меня, оказывается, не самая патовая ситуация. Бывает и хуже.

И у нас тут самый лучший врач. К нему из других городов приезжают. У него все рожают. И ты родишь, даже не сомневайся.

Этот самый врач сидит сейчас рядом со мной и весело на меня поглядывает.

А у меня беспрерывно дзынькает телефон, который я забыла выключить.

— Ответь. Скажи, что занята, имя для ребёнка выбираешь. А я ещё раз твоё узи посмотрю.

Выключаю быстренько звук, чтобы не нервничать. Открываю сообщение от Алевтины, пока он сосредоточенно узи моё изучает:

«Дайронас Евгений Николаевич — очень хорошие отзывы. Думаю, что есть смысл остаться у него. Список препаратов и витаминов у нас уже есть, после обхода, всё завезём. Все коммерческие палаты у него пока заняты, но он клятвенно обещал иметь тебя в виду. Хотя, лежать тебе долго, может в компании и лучше, а то взвоешь там в одиночестве. Ладно, потом решим. Лежи пока, отдыхай. Когда угроза пройдёт, займёмся другими вопросами»

И следом...

«Был женат. В настоящее время, свободен. Говорят, хорош собой»

Щёки мои, естественно, запылали.

— Пелёнку показывай красавица, — обращается ко мне Евгений Николаевич, откладывая мою карточку.

Откидываю одеяло...

Никогда у меня ещё не было гинекологов мужчин. Всегда женщин себе выбирала.

Хорошо хоть зарасти не успела. К встрече мужа, как никак, готовилась. В порядок себя усиленно приводила.

Боже, о чём я думаю?

Глава 14

Ходил ещё несколько дней и охуевал от своего юбилея...

Даже про Марго забыл, которую намеревался прибить. Хорошо, что она исчезла бесследно, а то, не приведи господь, осуществил бы я свои планы давние, и отвечать бы мне пришлось за эту дуру безмозглую.

А кулаки чесались.

Поначалу я и не понял ничего. Алевтина с Риткой меня из туалета выперли в четыре руки, и дверь перед моим носом захлопнули. Что за хуйня? Я долбиться начал пока Айрат меня от дверей не оттащил.

Дошло немного только когда гостей незваных в белых халатах приметил...

И началось...

Нинель увезли в неизвестном направлении, так меня к ней и не подпустив. Следом Варьку увезли. Но эта ладно, у неё муж есть, он за ней там бегал, да и отпустили её почти сразу, как я понял. Я их пару дней потом, не слышал и не видел. Чем -то они сами по себе занимались. Не звонили даже.

Тестю тоже плохо стало. Сидел весь вечер, молчал, уткнувшись в тарелку, а тут ему поплохело, неожиданно. К счастью, тёща у меня дама крепкая, на себя его взяла, а то бы я вообще с ума сошёл в дурдоме, который мне маман устроила...

Ей так плохо стало, что тоже пришлось скорую вызывать, когда всех почти уже развезли. Знал бы, что она мне будет потом мозг взрывать ещё несколько дней, оставил бы её в больнице нахрен.

Как её жена моя переносит? Она же ни на минуту рот не закрывает. Ходит по пятам: то ей плохо, то ей стыдно так, что жить не хочется, то у неё бессонница от того, что ей стыдно и плохо, и поэтому она мне спать не даёт до утра. Только за телефон хватаюсь, чтобы скорую вызвать, мать всё-таки, ей сразу лучше становится, да и не хочет она меня лишний раз обременять своими проблемами.

Заебался я с ней.

Пожалел миллион раз, что на неделю отпуск взял. Выдохнул с облегчение, когда проводил их с Артуром домой. Этот сопляк ещё, свалил всё на меня. То с друзьями где-то шарохается до полуночи, на мать ему наплевать, то в комнате закроется и не достучаться до него. Без жены больше вообще в дом не пущу. У неё как-то получается с ними справиться, а я нет. Я пас. Нервы мои не выдержат больше нагрузки такой.

Только маман с брательником проводил. Вздохнул с облегчением. Варька тут как тут. Отошла, и мозг мне начала выедать: зачем вам ребёнок? У вас внук скоро родится. Как я буду друзьям в глаза смотреть? Кто мне помогать будет теперь?

Я охренел поначалу от её наездов.

Эти сучки, мне ведь так и не рассказали ничего. Типа всё нормально, ей нельзя волноваться. И вообще не лезь в наши бабские дела, своими занимайся.

Разозлился я немного.

Моя жена на минуточку! Волноваться ей нельзя...

Но не до неё было первые дни. Решил не дёргаться.

Когда Варька позвонила, так я растерялся даже. Не ожидал я такого сюрприза в расцвете лет. Поначалу дочь поддержал. Успокоил её, чтобы не волновалась. Беременная как-никак.

А потом подумал: а почему бы и нет? Вдруг пацан? Я ведь подумывал про пацана, да всё не до этого было. То молодые были, и одного ребёнка было многовато, а потом как-то понеслось, поехало по накатанной, голова уже другим была занята. Так, мысль мелькнёт иногда, и улетучивается бесследно. А тут вот, само собой всё получилось. Ну и пусть.

И Нинка занята будет, а то по ходу делать ей нечего в последнее время, со скуки с ума сходить начала. До развода додумалась. Баба вообще не должна без дела сидеть, чтобы мысли дурные в голову не залетали. Вот пусть делом и займётся.

И, естественно, я узнал всё...

Не дёргал её несколько дней, дал время успокоиться.

Да и времени особо не было.

То маман, то вон Анжелку выписывают с новым носом. До дома попросила подкинуть.

— Как тебе? — крутит головой в разные стороны, демонстрируя мне обновку. Я вроде как решил с ней завязывать. Тем более, что пополнение меня вскоре ожидает. Надо к роли молодого отца готовиться. — Ништяк, — показываю ей большой палец. Отёк у неё ещё до конца не спал, но уже заметно, что над физиономией её хорошо поработали.

Жалко даже стало, вложения свои отдавать в чужие руки.

— Ванюш, а ты купил, то, что я тебя просила? — вот никто меня так не называет, кроме неё и сучки Марго.

Но ладно, ей простительно.

— Там, — показываю на пакеты на заднем сиденье.

— Ты уж прости, что я тебя загрузила в эти дни, но мне совсем не к кому обратиться, — немного виновато мне сообщает, пристёгивая ремень безопасности.

Что это с ней?

— Да ничего, обращайся, — само вырвалось.

Мы почти с ней не общались в последние дни. Не до неё мне было. Так, несколько сообщений за день. Все необходимости она себе сама заказывала. Не ныла, не капризничала. С пониманием отнеслась к тому, что у меня гости важные. Дочь как-никак замуж выходит. Про юбилей я ей не говорил. Незачем ей знать такие подробности.

— Как всё прошло? — интересуется.

— Нормально, — отвечаю, самому заржать истерично хочется.

Даже нажраться с мужиками не получилось. Пока по каретам всех распределял, уже никого в живых не осталось.

— Как жених у Варвары, понравился?

— Да, хороший мужик. Состоятельный. Дом вон у него в Черногории, — хвастаюсь.

— Да ты что? Умница какая она у тебя, — вроде как радуется за меня. Приятно. — А я скучала по тебе, — откидывается на кресло. Улыбается.