Напарников не выбирают

– Зачем? – не успела я вовремя прикусить язык.

Внутри, требуя выхода, вскипел гнев. Меня! В архив?! Я – некромант, я должна осматривать тела и выявлять причину смерти! Я не для того, училась столько лет, чтобы протирать зад, читая о чужих недоработках!

– Затем, что я приказал! – рявкнул криминалист, напоминая: передо мной не наставник. Здесь лучше не спорить, чтобы не нарваться в первый же день... Я внутренне сжалась, ожидая неминуемой взбучки, однако Шантор закрыл глаза, глубоко вздохнул и соизволил объяснить, сбавив громкость, но зато добавив в голос язвительности: – Я вторые сутки на ногах. У меня нет ни сил, ни желания водить тебя за ручку по Управлению как маленькую. Поэтому я сейчас закроюсь здесь и буду спать, пока кого-нибудь снова не убьют. А ты в это время займёшься полезным делом.

К концу отповеди тон мужчины стал преувеличенно мягким, будто он говорил с ребёнком… или буйной умалишённой. Не могу сказать, какой вариант задевал меня сильнее.

– Висяки не закрывают, расследование по ним лишь временно приостанавливают в надежде, что со временем появятся новые улики. Но ты эти улики не распознаешь, даже если тебе их сунут под нос, если не будешь знать о сути открытых расследований. Поэтому – вперёд и с песней. Заодно посмотришь, как выглядят наши отчёты. Тебе их тоже предстоит писать. Поняла?

Я, опустив голову, кивнула. Ну и влипла…

– А раз поняла, что стоишь? – вновь взорвался Шантор. – Марш в архив!

Из кабинета я вылетела пулей. Дверь за спиной захлопнулась, приглушив недовольное бурчание начальства, почти сразу перешедшее в раскатистый храп. С таким носом – не удивительно!

Мысленно пожелав Р. Шантору – криминалист так и не соизволил по-нормальному представиться – побольше кошмаров, я поплелась наверх, к Ирдису, выяснять, где в Управлении находится архив.

Зашибись первый рабочий день начался.

*

Опять подвал, ну кто бы сомневался! Чтобы попасть в архив, мне пришлось подняться с минус второго этажа левого крыла здания, пересечь парадный зал, расположенный в центральном (ну или переднем, кому как удобно) крыле, и спуститься по лестнице, ведущей на минус первый этаж правого крыла.

Посмеявшись над моим выражением лица – кажется, мне понадобится карта не только Родена, но и цитадели Управления порядка! – Ирдис сжалился и дал совет на будущее: между крыльями огромного здания-колодца быстрее перемещаться через внутренний двор. Заодно и воздухом смогу подышать, на небо посмотреть… Рыжий язва ещё с прошлого разговора запомнил, что направлению в подвал я не обрадовалась!

К счастью, в архиве оказалось не так уж плохо. Тесновато, разумеется, но чисто, светло и уютно. Следила за порядком здесь госпожа Амелия Лоранс – женщина молодая, спокойная и неболтливая. Показав, где хранятся нужные мне материалы, госпожа Амелия вернулась за собственный стол, раскрыла огромную толстую книгу и погрузилась в чтение, оставив меня наедине с моим заданием.

Изучать чужие расследования оказалось интереснее, чем я думала. В папках с нераскрытыми делами хранились не только сухие, содержащие исключительно подтверждённые факты отчёты, но и неофициальные заметки с догадками, наблюдениями и предположениями. Особенно меня порадовала приписка в одном из таких черновиков:

«Убийца – садовник (зачёркнуто) дочь потерпевшей. Кто сумеет доказать её сговор с приходящим садовником и опровергнет алиби, тому проставлюсь любым коньяком на выбор! Р. Дорран»

Подобные заметки писали по ходу расследования и следователи, и криминалисты. Точнее, почти всегда – один криминалист. Из пяти просмотренных мной папок в трёх были заключения от Р. Шантора. Он что, один тут работает?!

Или Шантор единственный, за кем остаются висяки? Хм, да нет, не мог меня мастер Горран так обмануть.

Количество нераскрытых преступлений, числившихся за отделом убийств, впечатляло. Однако когда я не выдержала и обратилась к госпоже Амелии с вопросом: «Почему так много?», архивариус усмехнулась и отвела меня в отдельную комнату, полную стеллажей, до самого потолка забитых документами по делам раскрытым. Кажется, убийства – основной досуг жителей Родена. В Редстоуне криминальных трупов точно было меньше!

Стоило мне вернуться к столу и вчитаться в материалы очередного нераскрытого расследования, как в архив явился Шантор.

– Подъём, зелень, – с порога заявил он. – Работа ждёт, некогда прохлаждаться!

И это говорит мне человек, в начале смены завалившийся спать! Хотя отдых явно пошёл криминалисту на пользу. Голос перестал гнусавить – никак лимон животворящий помог – а синяки под глазами больше не соперничали цветом с рубашкой. Одежда оказалась свежей и чистой, а длинные чёрные волосы (всё-таки они были не расчёсаны!) слегка блестели от влаги.

Отлично, значит душ в роденском Управлении точно где-то есть. Работа как криминалиста, так и некроманта бывала грязной, и возможность отмыться – не бонус, а насущная необходимость. Хотя в Редстоуне душ в Управлении вечно был то сломан, то занят!

За быстрым шагом начальника я поспевала с трудом. Громким, буквально ввинчивающимся в уши голосом Шантор вещал о правилах поведения на месте преступления: туда не ходить, сюда не наступать, руками без спроса ничего не трогать, старших не перебивать, в обмороки не падать… На этом пункте я споткнулась от удивления и повнимательнее посмотрела на выдавшего подобную чушь начальника. Я? В обморок? Он за кого меня принимает?

Начальнику на моё негодование оказалось глубоко фиолетово – он просто не заметил остановки и ушёл вперёд, увеличив расстояние между нами до десятка шагов.

На слышимость инструкций это почти не повлияло.

Мысленно пообещав себе, что уж теперь-то обязательно покажу всё, на что способна, я бросилась догонять криминалиста. Такой гад ждать не будет, точно воспользуется шансом и уедет без меня!

*

Моё первое место преступления оказалось всего в двух кварталах от арендованной квартирки. Шантор остановил автомобиль рядом с парой служебных машин патруля и уверенно направился к шумному, полному людей рынку, совершенно не переживая, что я могу отстать.

Так, ещё одна хорошая новость – теперь я знаю, где можно купить продукты. Плохая – тут убивают. Надеюсь, не слишком часто.

Криминалист уверенно прокладывал путь сквозь толпу людей, которые то ли не подозревали о трупе поблизости, то ли им было наплевать. Со всех сторон слышался гомон, крики, звон монет и, периодически – громкая ругань. Было так похоже на Редстоун, что я даже на секунду забыла: я-то нахожусь в столице!

Чтобы угнаться за начальником, пришлось всерьёз поработать локтями. Без цеплявшегося якорем чемодана у меня получалось почти сносно – всего-то пару раз кому-то на ноги наступила. Однако, чем глубже мы заходили в торговые ряды, тем плотнее держались напряжённые спины, громче любых криков говорившие: там, впереди, что-то случилось!

Шантор, мрачно ругнувшись, ускорился и прорезал толпу, как нож масло, безжалостно расталкивая всех, кто оказался у него на пути. Я попыталась проскользнуть следом в образовавшуюся щель, но не успела. Спины сомкнулись, не дав мне сделать всего-то один последний шаг! Проклятье!

Я неловко дёрнулась вперёд, но зеваки, не смевшие наступать под демонстративно покачивающиеся дубинки в руках патрульных, набились между крытыми ларьками так плотно, что любое движение давалось мне с трудом.

От необходимости позорно звать на помощь меня спас, как ни странно, Шантор. Криминалист словно почуял, что чего-то (то есть кого-то) за его спиной не хватает, обернулся, недовольно закатил глаза, схватил меня за запястье и на удивление сильно дёрнул на себя, вырвав из неласковых объятий толпы.

Кое-как просипев благодарность – лёгкие слишком радовались возможности вдохнуть и тратить драгоценный воздух на разговоры отказывались – я разгладила руками помявшуюся в давке юбку и обернулась.

Зря. Напряжённые, недовольные и откровенно враждебные взгляды столпившихся людей тянулись ко мне со всех сторон. Натренированная со времён приюта чуйка буквально взвыла об опасности. Среди первых рядов зевак не оказалось ни одной женщины. Только мужчины: крепкие, широкоплечие, без стариков и юнцов, чем-то неуловимо друг на друга похожие…

Поёжившись, я отвернулась и поспешила догнать опять рванувшего вперёд начальника.

В Редстоуне, кажется, было поспокойнее!

Глава 4

До самого места преступления пришлось идти ещё минуты две – патрульные перестарались и оцепили уж очень обширную территорию. А может так было сделано специально. Вдоль позвоночника до сих пор то и дело пробегали мурашки, стоило вспомнить тяжёлые взгляды стоявших за оцеплением мужчин.

Не-ет, простые зеваки так себя не ведут. Тут что-то другое.

Шантор проигнорировал валявшийся у одного из прилавков труп и направился к стоявшему в стороне мужчине – явно следователю, выделявшемуся на фоне посетителей рынка неприлично дорогим костюмом. Хотя, может так просто казалось, в ценах на мужскую одежду я не разбиралась, но светлыми, идеально выглаженными брюками со стрелками и кристально-белой рубашкой здесь больше никто не мог похвастаться.

Я слегка замедлила шаг и постаралась охватить взглядом как можно больше деталей. Рыбный ряд, запах – соответствующий, некоторые столы перевёрнуты, а упавший с них товар валяется под ногами. Над успевшими покрыться пылью безголовыми выпотрошенными тушками вились жирные мухи. Труп невероятно тучного мужчины лежал в самом эпицентре разгрома, неестественно прислонившись к огромной бочке, в которой что-то плескалось.

С противоположной стороны патрульный пытался оказать первую помощь ещё одному мужчине – живому, но избитому. Из рассечённого лба на лицо лилась кровь, которую тот совершенно бестолку пытался вытереть замызганным рукавом. Правая рука висела плетью и, кажется, была вывихнута в плече. Но больше всего моё внимание привлекли широкие давно потерявшие цвет брюки на подтяжках, подвёрнутые практически до колен. Запоздало я поняла: толпившиеся за оцеплением люди показались мне похожими именно из-за их одежды, одинаково странной и равномерно грязной. Избитый мужчина точно был из той же компании.

Под настороженными взглядами патрульных я уверенным шагом направилась к Шантору и его коллеге. Вблизи тот оказался довольно симпатичным блондином, разве что с гелем для волос немного перестарался. Отвлекать на себя внимание я не собиралась – хотела просто послушать, о чём они говорят. Да и приказ непосредственного начальства «иди за мной» никто не отменял.

Следователь, однако, решил по-своему. Запнувшись на полуслове, он улыбнулся, показав милые ямочки на щеках и удивлённо прищурил голубые глаза. Изучающий взгляд обшарил меня с ног до головы, неприлично долго задержавшись в районе груди.

Симпатии к блондину резко поубавилось. Что он там надеялся найти?

Нет, всякие женские округлости в нужных местах у меня присутствовали несмотря на то, что откормить меня до приличного состояния мастер Горран так и не сумел. Наставник частенько сокрушался, глядя на мои торчащие ключицы, выступающие рёбра и тонкие – того гляди переломятся – запястья, что для взрослой девушки я неприлично костлявая.

Хотя к мастеру под опеку я попала в куда более плачевном состоянии. За несколько лет почти беззаботного детства, когда всё свободное время я проводила на улице в компании мальчишек, мои кости обросли довольно-таки сильными мышцами, и я перестала напоминать ходячее пособие по анатомии. Однако несмотря на все старания наставника, дальше прогресс так и не пошёл, так что иллюзий на свой счёт я не питала. Не на что там пялиться!

К тому же, как говорил мастер Горран, приличные мужчины при встрече должны смотреть девушке в глаза. А этот что себе позволяет?

– Рок, ты собираешься нас представить? – поинтересовался не подозревавший о моих мыслях блондин.

Я украдкой фыркнула. Ага, как же, Шантор даже сам представиться не соизволил. И что это за имя – Рок? Явно сокращение, но полную форму я не представляла.

Криминалист решил меня удивить.

– Робин Грайс, мастер-некромант и моя стажёрка, – преувеличенно любезно произнёс он. – Грайс, позволь представить тебе следователя отдела убийств, детектива Кристиана Гордона, – гораздо суше добавил Шантор.

Я выдавила улыбку и протянула следователю руку для пожатия. Детектив Гордон окинул меня ещё одним оценивающим взглядом, приветливо улыбнулся и попытался запечатлеть на моей кисти поцелуй.

Руку я отдёрнула в последний момент. Совсем ненормальный, что ли? Даже если забыть про то, что в данных обстоятельствах это совершенно неуместно, я – некромант! Мало ли что я по пути сюда трогала!

Гордон недовольно дёрнул щекой, однако любезное выражение на лице удержал. Шантор же, развернувшись ко мне, подозрительно ехидно оскалился и добавил:

– Перед тобой, Грайс, рекордсмен Управления по количеству любовниц среди сотрудниц.

А-а-а, это многое объясняло. Детектив явственно скрипнул зубами, но мой начальник останавливаться не собирался. По мере перечисления «достижений» улыбка сползала с лица следователя, как мыльная пена под струёй воды.

– Дважды рекордсмен отдела по количеству дел, возвращённых судом на дорасследование. Трижды женат, дважды разведён. Виола тебя ещё из дома не выперла? – пакостно ухмыльнувшись, поинтересовался криминалист у зло сощурившегося Гордона.

– Не раньше, чем тебя, козла, из Управления ссаными тряпками погонят, – выплюнул тот.

Шантор нисколько не оскорбился и в фальшивом сочувствии покачал головой.

– Бедная девочка, не видать ей покоя…

– С каких пор тебя в няньки разжаловали? – грубо попытался перевести тему Гордон.

Крепкое слово, готовое сорваться с языка, я удержала, но обиду на всякий случай запомнила. Таких, как этот белёсый – любезных ровно до тех пор, пока им планы не обломают, я не любила особенно.

Шантор с его воплями и неприкрытым недовольством выглядел честнее.

– Не твоё дело, – неприязненно зыркнув исподлобья, ответил криминалист. – И запомни. Пока Грайс – моя стажёрка, отвечаю за неё я. Полезешь к ней, как обычно, и я тебе собственными руками яйца оторву.

– А после стажировки можно что ли?

Оба мужчины с недоумением уставились на меня. Упс, я это вслух сказала?

– После стажировки ты будешь уже не моей головной болью! – скривился Шантор.

Что за человек! Я только-только нашла в нём что-то хорошее! Парочка подходящих случаю изощрённых ругательств прямо-таки рвалась наружу, но я вновь сумела сдержаться – воспитанные леди не выражаются!

Гордон хмыкнул и, дождавшись, когда криминалист отвернётся, кивнул в его сторону головой, а затем изобразил, как вешается на невидимой петле.

Очень хотелось согласиться, но, во-первых, о начальстве плохо не говорят, а во-вторых, сам следователь после короткого знакомства не нравился мне куда больше. Криво улыбнувшись Гордону – нарываться на ссору не хотелось, всё-таки, нам работать вместе – я лишь неопределённо пожала плечами и поспешила за направившемся к трупу Шантором.

По-моему, эти двое друг друга стоили. Лишь бы весь отдел не оказался им подобен, иначе я не выдержу.

Шантор склонился над телом, как изучающий добычу ворон: выступающий нос и чёрная одежда добавляли ему сходства с этой птицей. Носком блестящего лакированного ботинка (тоже чёрного, кто бы сомневался) он отбросил в сторону лениво трепыхавшуюся под ногами рыбину. Наконец осмотрев труп со всех сторон, но так ни разу к нему не прикоснувшись, Шантор выпрямился, обвёл пространство вокруг цепким взглядом и пальцем поманил одного из патрульных, выделявшегося на фоне остальных особенно потрёпанным видом и наливавшимся под глазом фингалом.

– Лоуренс! – рявкнул на него криминалист, хотя тот и так уже шёл к нам. Однако Шантору было на это плевать. – От тебя вызов пришёл?

Патрульный, в отличие от моего начальника, орать через половину рынка не стал. Подойдя к нам чётким уверенным шагом, Лоуренс одёрнул порванный по шву тёмно-синий форменный мундир и угрюмо кивнул:

– От меня.

– Расскажи тогда, что здесь было, – на удивление спокойно попросил Шантор. – А то от этого позёра не дождёшься…

Лоуренс бросил короткий взгляд на Гордона, приступившего к опросу свидетелей (или подозреваемых? Кто их разберёт, когда вокруг столько народу?), едва слышно хмыкнул в усы и доложил:

– Погибший – Карлос Гойн, владелец большей части лавок в этом ряду. Скупал улов у рыбаков, что получше – поставлял в городские магазины, что похуже – перепродавал здесь, на рынке. А вон тот голубчик, – указал Лоуренс на избитого мужчину, – староста рыболовной артели, Маркус Оллинс. Из-за чего эти двое повздорили, не знаю. Я подоспел, когда Оллинса торговцы всей толпой избивали. Едва успел подмогу вызвать, а тут явились товарищи Оллинса. Ещё б минута, и был бы у нас не один труп, а драка стенка на стенку…

Рыболовные причалы, насколько я помнила по карте, были примерно в часе-полутора от этого рынка. Надо будет на выходных прогуляться в ту сторону. Я слышала, Нежа настолько широка, что с одного берега не увидеть другой. Вот бы своими глазами на это посмотреть!

– Гойн к тому моменту был уже мёртв? – нахмурился Шантор.

Усилием воли я выбросила из головы лишние мысли и вновь сосредоточилась на разговоре. Лоуренс кивнул.

– Оллинса избивали вроде как за его убийство, но что там на самом деле было – не знаю. Говорят, они оба ругались и руками размахивали, потом Гойн рухнул, а торговцы, сообразив, что к чему, убийцу «задержали». Ну и немного помяли в процессе, – хмыкнув, добавил патрульный.

– Понял, спасибо, – кивнул криминалист. Надо же, я думала, он таких слов не знает! – Зелень, твоя очередь, – указал он мне на труп. – Иди, работай.

– Я ж вам объясняю, нерест у белуги… того, закончился! – внезапно отвлёк нас недовольный голос.

Мы с Шантором одновременно обернулись. Гордон стоял в паре шагов от вымазанного кровью рыбака и, кажется, был озабочен не столько словами мужчины, сколько чистотой собственных брюк. Во всяком случае подойти ближе к сидевшему в грязи подозреваемому он даже не пытался.

– Рыба тощая, как ш… девки в дрянном борделе, одни кости торчат, а я-то что могу с этим сделать? – активно жестикулируя здоровой рукой, гневно продолжил Маркус Оллинс. Попытки сдерживать мат при служителе закона вызывали невольное уважение. – Так этот хмырь заявил – за такое… дерьмо платить не будет!

Рыбак сплюнул кровью под ноги отшатнувшемуся следователю.

– Я ему говорил: уговор есть уговор, так не делается. Мы ради его заказа от других отказались, только белугу брали. Две бочки наловили! – скривился Оллинс. – Последних успели собрать, а Гойн в отказ пошёл. Разорался, что наш улов даже кошки жрать не станут, одни убытки. Ну, я послал его в… по матушке. Но руками не трогал, говорю, нечего на меня это… вешать!

Рыбак в знак своей невиновности продемонстрировал грязные, покрытые ссадинами и кровью руки и вновь с досадой сплюнул.

– Сам он окочурился, понятно?! – недовольно зыркнув на следователя, добавил он. – Закашлялся, захрипел и рухнул! А эти, – кивнул Оллинс куда-то в сторону, – сразу накинулись, разбираться не стали!

– Наслушалась? Отдохнула? – подозрительно ласково поинтересовался Шантор.

Упс, я же не специально… Не дожидаясь очередного окрика, я склонилась над телом точно так же, как недавно криминалист. Так, что тут у нас?

Видимых повреждений на мужчине не было, следов крови – тоже. Судя по отсутствию следов ботинок, «задержание» Оллинса и последующая драка удачно сдвинулись в сторону, оставив главную улику – тело – нетронутым. Губы и кончики пальцев погибшего оказались синюшного оттенка, вокруг рта и носа засохла пена… Я потянулась к векам, чтобы посмотреть на зрачки, но на полпути остановила руку и подняла взгляд на нависшего над душой криминалиста.

– Ещё раз увижу тебя на выезде без рабочего чемодана – отправишься домой с выговором в личное дело, – недовольно заявил он и протянул мне перчатки.

Рвущийся наружу посыл по далёкому адресу мне удалось сдержать. Проклятье! А слабо было показать мне, где этот чемодан лежит?! О службе в Управлении стараниями мастера Горрана я знала немало, так что не сомневалась – где-то в отделе меня дожидался весь необходимый служебный инвентарь, и перед началом работы я с ним обязательно должна воссоединиться.

Доказывать промах начальства я не стала – не до того было. Всё своё внимание я обратила на жертву. Если облажаюсь с осмотром, Шантор точно воспользуется этим как поводом меня выгнать. Сложно было не заметить – появление стажёра криминалиста не обрадовало. Как бы нарочно не начал подставлять… Или уже начал? Сам же меня в архив сплавил, чтоб я ему спать не мешала, и сам же на вызов потащил, не вспомнив про чемодан!

Зрачки у жертвы оказались расширенными. Расстегнув рубашку, я убедилась, что повреждений и гематом на груди и животе нет, зато кожа по цвету напоминала бело-голубой мрамор. Теперь бы понять, чего от меня ждёт Шантор: причину смерти или чтобы я выложилась по полной и показала, на что способна как некромант?

– Поднять или?.. – неуверенно я спросила начальника.

Согласно протоколам, допрос трупа – вовсе не обязательная процедура при расследовании. Здесь и сейчас повод обращаться к своему дару я не видела, причина смерти казалась очевидной. Разве что вскрытие покажет что-нибудь неожиданное…

– А без магии ты на что-нибудь способна? – приподняв бровь, высокомерно поинтересовался Шантор.

Я сделала глубокий вдох и попыталась убедить себя, что убийство начальника пройти стажировку не поможет. Хотя, если качественно спрятать тело…

Поднявшись в полный рост и выпрямив спину – отчитываться, сидя у ног криминалиста, было выше моих сил – я отчеканила:

– Предварительный вывод: остановка сердца как результат хронической сердечно-лёгочной недостаточности. У жертвы наблюдаются признаки отёка лёгких и застоя крови. Внешнее состояние организма позволяет предположить длительное и неблагоприятное течение болезни, приведшее к смерти. Для подтверждения необходимо вскрытие.

По лицу криминалиста было не понять, согласен он с моими выводами или нет. Всё время, пока я говорила, он буравил меня своим тёмным колючим взглядом. Когда я закончила, Шантор ещё несколько секунд молча пялился, словно ожидал от меня чего-то ещё, но я точно знала – в условиях осмотра на месте всё, чем я могу поделиться – мои предположения, которые до официального вскрытия никакой силы для следствия не имеют.

Наконец криминалист неохотно кивнул и махнул рукой стоявшему неподалёку Лоуренсу.

– Отправляй тело в морг, – велел он. – Здесь мы закончили.

*

Вскрытие я вновь проводила под молчаливым наблюдением Шантора. Чужой взгляд больше не смущал – мастер Горран тоже предпочитал сначала дать мне закончить работу, а уже затем долго и подробно перечислять мои ошибки. Однако наставнику я доверяла и точно знала: ругаться он будет исключительно по делу. А вот чего ждать от своего нового начальника, я не представляла.

Причина смерти из предположительной стала подтверждённой. Все признаки, все изменения во внутренних органах Карлоса Гойна словно сошли с иллюстраций учебника. Можно было писать заключение, просто бросив взгляд на «внутренний мир» нашей жертвы, однако я кропотливо изучила каждый орган, сделала замеры и вслух – специально для Шантора – проговорила всё, что обнаружила. Увеличенное сердце, забитые сосуды, асцит, огромная крапчатая печень, тяжёлые отёчные лёгкие, на срезе которых выступила пенистая жидкость…

Завершив работу, я зашила тело, сложила инструменты в специальный контейнер, привела в порядок рабочее место и лишь затем обернулась к стоявшему над душой начальнику в ожидании новых указаний. С этим делом у меня всё, а если нужно что-то ещё, пусть сам скажет!

Пауза затянулась. Наконец Шантор прокашлялся, глубоко вздохнул и объявил:

– Напишешь подробный отчёт и положишь мне на стол, – велел он. – И можешь быть свободна.

Так и не сказав ничего по поводу моей работы, криминалист вышел из морга, не забыв на прощание хлопнуть дверью. Тьфу, а не человек! Без него, казалось, даже дышать стало легче. Ужас, к кому наставник меня отправил?

Зато если уйду пораньше, может, успею зайти на рынок за едой? Магазины работали дольше, но там всё будет дороже, а мне нужно экономить. Зарплата ещё не скоро, а с таким начальством шансы её дождаться снижались с каждым часом!

Из коридора сквозь прикрытую дверь донесся стихающий звук шагов. Я осторожно выглянула и убедилась: Шантор изволил свалить! Отлично, этого-то мне и надо… С начальством, конечно, не спорят, но я и не собиралась. Велели мне написать отчёт? Так я напишу. От меня же не требовали делать это в морге, в свете тусклых ламп, скособочившись за шатающимся и будто бы погрызенным столом?