Войд Волопаса I

ГЛАВА X: ЭЛИОН — СЕРДЦЕ ЖАТВЫ

«Аксий» вышел на стационарную орбиту третьей планеты системы MK-845 — «Элиона». Глядя на неё сквозь обзорные фильтры, трудно было поверить, что этот изумрудно-голубой шар, укутанный плотной азотно-кислородной атмосферой, является лишь частью колоссального механизма.

Биосфера «Элиона» была зеркальным отражением ранней Земли: бескрайние океаны, насыщенные органикой, и материки, покрытые гигантскими папоротниковыми лесами. С орбиты было видно, как над экваториальным поясом планеты клубятся исполинские грозовые фронты, питающие своей влагой джунгли внизу, а полярные шапки отливают тем особым, чуть зеленоватым блеском, какой бывает у льда, простоявшего нетронутым тысячи циклов. Синтар использовал эту планету как рекреационную территорию, место, где разумные могли сбросить груз цивилизации и погрузиться в первобытный покой. Курортные капсулы синтарцев прятались в кронах папоротниковых исполинов так деликатно, что с орбиты их выдавал лишь редкий, едва уловимый блик обсидиановых стен. Но теперь, обладая знанием Архитектора, я видел истинное предназначение этого Эдема — и покой, которым дышала эта планета, стал казаться мне не милостью, а тщательно спроектированной декорацией.

1. «Сенти-Решётка»: невидимый купол

Между орбитами «Элиона» была развёрнута «Сенти-Решётка» — космический аналог планетарных вышек. Это сеть невидимых станций-ретрансляторов, работающих в режиме квантового камуфляжа. Каждая станция — это гравитационный улавливатель, который фильтрует пространство вокруг планеты, невидимый ни одному оптическому прибору, ни одному синтарскому туристу, беспечно загорающему на белом песке внизу.

Я видел, как незримые потоки Психохора, рождённые внизу — в криках хищников, в росте лесов, в безмятежном отдыхе синтарских туристов, в первом крике детёныша и в последнем хрипе его добычи, — поднимаются вверх, влекомые магнитными воронками Решётки. Это был непрерывный ливень энергии, текущий от планеты в открытый космос: тончайшие, едва уловимые нити света, которые обычный глаз принял бы за игру полярного сияния, если бы вообще мог их различить. Но он не рассеивался. Он аккумулировался и направлялся дальше, вглубь системы, по невидимым руслам, проложенным с точностью, которой позавидовал бы любой инженер Синтара, — если бы кто-то из них вообще знал, что эти русла существуют.

2. «Эмо-Ядро»: резервуар мироздания

Следом за потоком Психохора мой взгляд переместился к пространству между пятой и шестой орбитами системы. Там, в зоне вечного холода, куда не долетал даже свет тусклого светила MK-845, было скрыто «Эмо-Ядро».

Если «Сенти-Решётка» была сетью, то Ядро было сердцем. Это огромный Эмо-банк, защищённый искажениями пространства — толщей преломлённого света и гравитации, сквозь которую не прошёл бы ни один сенсор, не настроенный точно на его частоту. Оно выглядело как колоссальная пульсирующая сфера, диаметром в сотни километров, дышащая медленно и тяжело, точно спящий исполин, чьё сердцебиение было слышно только тому, кто уже знал, куда смотреть. Его спектр постоянно менялся:

●

Глубокий бирюзовый

, когда «Элион» погружался в планетарный сон, и в океанах внизу не было слышно ничего, кроме мерного дыхания приливов;

●

Яростный золотой

, когда в океанах начинался сезон миграции и борьбы за жизнь, и миллионы существ одновременно испытывали голод, страх и ослепительный азарт погони.

Ядро не просто хранило плазму — оно её стабилизировало, подготавливая к отправке в «нить» Архитектора, точно исполинское сердце, разгоняющее кровь по венам, которых не видно снаружи. Это была самая охраняемая точка сектора, ибо здесь была сконцентрирована мощь, способная зажечь новую звезду или стереть старую, — а рядом с этой мощью какой бы то ни было щит казался мне не более прочным, чем ладонь, прикрывающая пламя свечи от урагана.

Я стоял на мостике «Аксия», наблюдая за пульсацией Ядра. Теперь я понимал, почему Жнецы кружили именно здесь. «Элион» не был просто курортом. Он был заправочной станцией Вселенной, а его прибрежные пляжи и папоротниковые леса — лишь красивой ширмой, за которой день и ночь работала машина, о существовании которой не подозревал ни один отдыхающий синтарец.

— Система, — обратился я к ИскИну крейсера. — Зафиксировать сигнатуру «Эмо-Ядра». Если Жнецы нанесут удар по этой точке, Гармония будет нарушена мгновенно. Мы не можем допустить, чтобы они коснулись этой плазмы.

— Принято, Генерал, — ответила система. — Но помните: защита Ядра означает прямое вступление в конфликт, которого Высший Синарх приказал избегать.

Я промолчал. Синарх не знал того, что знал я. Мы не могли больше играть в наблюдателей, когда враг занёс руку над самым сердцем нашего существования. И глядя на медленную, тяжёлую пульсацию Ядра — золотую там, где кипела охота, бирюзовую там, где океан спал, — я впервые задумался о том, что курортники внизу, ищущие покоя среди папоротников, ближе к линии фронта этой войны, чем любой из наших боевых флотов.

ГЛАВА XI: ЭХО ПУСТОТЫ

«Аксий» висел в тени «Элиона», почти сливаясь с чернотой космоса, но внутри моего разума по-прежнему полыхало присутствие Архитектора. Его предупреждение не пришло в виде текстового лога или звукового сигнала. Это было ощущение резонанса — так вибрирует идеально настроенная струна перед тем, как лопнуть, когда чуткое ухо уже слышит грядущий разрыв в самой чистоте звука.

«Смотри на ритм», — прозвучал безмолвный импульс Творца. «Жнецы не бьют по материи. Они бьют по согласию. Скоро Ядро изменит шаг».

Я перевёл все системы сенсоров на «Эмо-Ядро», скрытое между пятой и шестой орбитами. На основном экране пульсировала колоссальная сфера, переливаясь мягким неоново-зелёным светом — результатом недавнего «выплеска» спокойствия из папоротниковых лесов Элиона. Проекция заполнила весь отсек, отбрасывая на стены и на моё собственное лицо мягкие, дышащие блики, будто я стоял на дне тёплого, светящегося океана.

— Система, — обратился я к ИскИну, — запустить протокол глубокого мониторинга пульсации Ядра. Частота дискретизации — пикосекунды. Искать любое отклонение от гармонического ряда.

— Генерал, Ядро функционирует в пределах нормы, — бесстрастно ответила система. — Стабильность плазменного сгустка — 99,99 процента.

— Ищи неточность, — отрезал я. — Не сбой, а именно неточность. Ритм, который не принадлежит этой системе.

Невидимая атака

Прошло три цикла. Для внешнего наблюдателя ничего не менялось. Экраны показывали ту же безмятежную зелёную пульсацию, тот же ленивый, размеренный вдох-выдох спящей планеты внизу. Но Архитектор был прав. Жнецы начали свою атаку, и она была гениальна в своей незаметности — гениальна именно потому, что в ней не было ничего, что можно было бы предъявить как улику.

Внезапно график пульсации на моём терминале дрогнул. Это не было падением энергии. Это было едва заметное смещение фазы — на графике оно выглядело как волосяная трещина в идеально ровной синусоиде, трещина, которую сгладил бы любой стандартный алгоритм сжатия данных, сочтя её шумом. Сфера Ядра на долю секунды вспыхнула холодным, мертвенно-серым спектром, прежде чем снова стать зелёной — так на долю мгновения бледнеет лицо человека, скрывающего боль под вежливой улыбкой.

— Зафиксировано отклонение, — голос системы стал на тон ниже. — Амплитуда стабильна, но частота... она «проскальзывает». Словно в Ядре появился паразитный резонанс.

Я подался вперёд. Это и была атака Жнецов. Они не пытались взорвать Ядро или похитить Психохор — такая атака была бы грубой, заметной, достойной сирен тревоги по всему сектору. Вместо этого они использовали «Инверсию Смысла» — оружие настолько тонкое, что само слово «оружие» казалось для него слишком грубым.

● 1.

Механика атаки:

Жнецы направляли в зону Ядра потоки анти-информации. Они не уничтожали энергию, они меняли её «вкус». Яркий, созидательный Психохор при соприкосновении с этой невидимой волной начинал «остывать», теряя свою способность питать Вселенную, — так остывает, теряя вкус и аромат, забытая на морозе еда, оставаясь на вид совершенно нетронутой.

● 2.

Последствия для системы:

Если пульсация станет хаотичной, «Эмо-Ядро» превратится из генератора в чёрную дыру. Плазма внутри схлопнется, стерев не только запасы энергии, но и саму реальность в радиусе нескольких световых лет — включая, как я осознал с холодной ясностью, безмятежные пляжи и папоротниковые леса «Элиона», ещё ничего не подозревающие о нависшей над ними тени.

● 3.

Скрытность:

Ни одна Сенти-вышка Синтара не зафиксировала вторжения. Для датчиков Синтара это выглядело как естественный износ оборудования или статистическая погрешность — та самая погрешность, которую любой инженер спишет на профилактику в следующем цикле, даже не заподозрив, что смотрит в лицо войне.

«Они не крадут плазму», — передал мне Архитектор, и в Его «голосе» я почувствовал ледяную сосредоточенность, какой не ощущал в Нём прежде. «Они отравляют её тишиной. Если Ядро замолчит, Мои Нити в этом секторе оборвутся. Я не смогу защитить Элион».

— Система! — мой голос хлестнул по отсеку как разряд. — Активировать квантовые конденсаторы «Аксия» на полную мощность. Мы должны войти в резонанс с Ядром и навязать ему наш ритм. Мы станем камертоном.

— Генерал, это создаст колоссальную нагрузку на ваш нейронный интерфейс, — предупредила система. — Вы буквально пропустите через себя ток Эмо-банка.

— Выполнять. Мы — единственные, кто видит врага.

Я почувствовал, как «Аксий» начал вибрировать — сперва едва заметно, будто корабль лишь прочищал горло перед тем, как заговорить в полный голос, а затем всё сильнее, пока сама палуба под моими стопами не превратилась в живой, гудящий инструмент. Корабль превращался в гигантский камертон Архитектора, настроенный против воли самой Энтропии. Впереди, в пустоте, «Эмо-Ядро» продолжало свою аритмичную пляску, окрашиваясь в зловещие серые тона, точно рана, из которой медленно вытекает свет. Битва за Гармонию началась, и на этот раз она шла не на лазерах, а на частотах самой жизни.

Жнецы были близко. Я чувствовал их присутствие — как холодные тени, стоящие у самого края моего восприятия, терпеливые и безмолвные, точно кредиторы, явившиеся забрать давно просроченный долг. Они ждали, когда Ядро сорвётся в Нуль. Но они не учли одного: у Архитектора теперь был Свидетель, способный действовать, — и этот Свидетель только что решил, что молчаливое наблюдение закончилось.

ГЛАВА XII: РЕЗОНАНС ВЫСШЕГО ПОРЯДКА

Холод Жнецов просачивался сквозь обшивку «Аксия», игнорируя силовые щиты. Это было не физическое обморожение, а энтропийный шёпот, убеждающий каждую молекулу моего тела прекратить движение, лечь и раствориться в общей, безболезненной неподвижности. Ядро пульсировало серым — цветом забытья, цветом, у которого, как я теперь знал, был вкус пепла и запах остывшего металла.

— Система, — мой голос прерывался от статического напряжения, — установи зашифрованный канал с узлами «Сенти-Решётки» вокруг Элиона.

— Генерал, Решётка не предназначена для обратной трансляции, — возразил ИскИн. — Попытка навязать ей сигнал такой мощности приведёт к выгоранию сорока процентов сенсорных мощностей сектора.

— У нас нет времени на экономию ресурсов, — отрезал я. — Мы превратим Решётку в планетарный дефибриллятор.

«Сделай это», — отозвался Архитектор. «Нити слабеют. Жнецы нашли пустоту в частоте. Заполни её собой».

Алгоритм синхронизации

Я погрузился в кресло нейроинтерфейса. Тысячи игл виртуальной связи вонзились в моё сознание — не больно, но с той абсолютной, безоговорочной полнотой, с какой океан входит в лёгкие того, кто перестал сопротивляться и решил дышать водой.

● 1.

Захват управления:

я почувствовал каждую станцию «Сенти-Решётки» как продолжение своих пальцев. Сеть невидимых вышек на орбите Элиона отозвалась гулом — тысячи крошечных, разбросанных по орбите маяков вдруг ожили одновременно, будто я щёлкнул невидимым суставом руки, о существовании которой прежде не подозревал.

● 2.

Фокусировка Психохора:

вместо того чтобы просто собирать энергию, я приказал Решётке инвертировать магнитные воронки. Теперь они не впитывали, а отражали поток Психохора обратно в сторону «Эмо-Ядра», создавая концентрированный луч жизни — раскалённую нить чистого бытия, протянувшуюся через холодную пустоту орбиты, как единственная струна, натянутая над пропастью.

● 3.

Психический камертон:

я использовал свои собственные эмоции — ярость сопротивления и холодную решимость — как базовый код. Впервые за свою службу я не отделял себя от боевой системы: моя ненависть к тишине Жнецов стала буквальной частотой сигнала.

— Передача! — выкрикнул я.

Пространство между Элионом и «Эмо-Ядром» прочертили невидимые, но ощутимые на квантовом уровне линии — их можно было не видеть, а чувствовать кожей, как чувствуют натянутую струну арфы, даже не дотрагиваясь до неё. «Сенти-Решётка» вспыхнула. Миллиарды единиц Психохора, собранного с лесов и океанов планеты, хлынули к пульсирующей сфере Ядра по моим командам.

Я стал мостом. С одной стороны — ядовитая тишина Жнецов, пытающаяся стереть смысл плазмы. С другой — ревущий поток живой энергии Элиона, который я гнал сквозь себя, точно узкий речной порог, через который пытаются протолкнуть целую весеннюю паводковую волну.

— Давление растёт! — доложила система. — Кристаллические матрицы Ядра входят в режим перегрузки!

— Держи ритм! — я стиснул зубы так, что почувствовал вкус крови.

— Они отступают!

В сером мареве Ядра начали появляться чистые цвета. Ярко-оранжевый гнев хищников Элиона, усиленный моей волей, вонзился в энтропийную тень Жнецов, точно раскалённый клинок в лёд. Я чувствовал, как их «Инверсия Смысла» захлёбывается, не в силах переварить такой объём концентрированного бытия, — будто голодный зверь, которому вместо тихой, беззащитной добычи вдруг швырнули целое пылающее солнце.

Технический результат

«Эмо-Ядро» содрогнулось. Паразитный резонанс был вытеснен мощной, чистой гармонией «Сенти-Решётки».

●

Спектр:

сменился с мертво-серого на ослепительно-белый — цвет объединённого Психохора, настолько яркий, что даже приборы «Аксия» на мгновение ослепли, прежде чем откалибровались заново.

●

Стабильность:

восстановлена до 99,99 процента.

●

Потери:

три станции Решётки выгорели, не выдержав напряжения, — их последний импульс, вырвавшийся в момент разрушения, я почувствовал как короткую, острую вспышку боли где-то на границе собственного тела.

Жнецы отступили во тьму за пределы системы. Их атака была отбита, но цена была высока. Я вывалился из интерфейса, чувствуя себя опустошённым сосудом — не метафорически, а буквально, как выскобленная до дна чаша, из которой вычерпали не только воду, но и память о том, что она когда-то была полна. Мой собственный Психохор был выжжен почти до основания.

«Ты выстоял, Свидетель», — голос Архитектора звучал гордо и печально одновременно, и в этом сочетании было больше тревоги, чем в любой открытой угрозе. «Но помни: они теперь знают, что Синтар может сражаться на их поле. Неточность была лишь пробой сил. В следующий раз они придут не за Ядром. Они придут за тобой».

Я лежал на полу мостика, глядя на экран. «Эмо-Ядро» снова мерно пульсировало неоновой зеленью, качая энергию в Нити Вселенной, безмятежное и невредимое, будто ничего и не произошло. Мы спасли Элион. Но я знал: Жнецы никогда не забывают тех, кто заставил их отступить, — а я, лёжа сейчас на холодной палубе с выжженными нервами, впервые в жизни был не совсем уверен, что готов к цене следующей встречи.

ГЛАВА XIII: РАЗДЕЛЕНИЕ ВЕРЫ И СТАЛИ

До этого момента Синтар жил в иллюзии собственного совершенства. Мы считали себя вершиной эволюции, хозяевами логики и пространства. Никто — ни учёные Синархии, ни стратеги Флота — не подозревал, что сама наша жизнь, наши чувства и боль являются тончайшей формой материи, питающей Вселенную. Ксандр Зот был первым, кто увидел шестерёнки за циферблатом реальности. Но он не мог нести это бремя один.

Явление Архитектора системы

В то время как «Аксий» зализывал раны у Элиона, в Центральном Кластере произошло событие, не имевшее аналогов в истории. Высший Синарх, чей разум был объединён с миллионами баз данных, внезапно ощутил присутствие, которое не было ни сигналом, ни вирусом, ни каким-либо иным событием, для которого в его протоколах существовала классификация.

Архитектор вошёл в его сознание не как гость, а как законный владелец здания. В одну секунду Синарх увидел всё: Сенти-вышки, Психохор, Эмо-банки и ледяные тени Жнецов. Архитектура Мира развернулась перед ним, превращая политику и экономику в мелкие детали огромного Энергетического Контракта, рядом с которым всё, чем Синарх управлял прежде, показалось ему детской игрой в переставление камешков.

Голос Создателя разделил реальность на два фронта:

— Высшему Синарху: власть над стабильностью. Ты хранишь форму. Твоя задача — прогресс общества, чистота эмоционального фона и политический покой. Ты возделываешь сад, чтобы урожай Психохора был чистым и обильным.

— Ксандру Зоту: власть над защитой. Он хранит жизнь. Его задача — безопасность границ, устранение внешнего урона и война с Пустотой. Он — меч, отсекающий гниль Энтропии.

Синарх, чьи логические цепи едва не расплавились от масштаба истины, принял этот пакт без единой секунды колебания — потому что теперь, зная то, что он узнал, отказаться означало бы предать не только Синтар, но и саму причину, по которой Синтар вообще существовал. Синтар перестал быть просто государством. Он стал Крепостью-фермой Архитектора.

Восстановление гармонии

Ксандр получил приказ немедленно приступить к устранению последствий атаки. Три узла «Сенти-Решётки» вокруг Элиона превратились в оплавленные куски металла и выжженных кристаллов после резонансного удара — застывшие, покорёженные памятники той цене, которую заплатила Решётка за спасённое Ядро.

— Команда «Аксий», выход в открытый космос, — скомандовал Ксандр. — Нам нужно вернуть Решётке целостность, пока утечка Психохора не стала критической.

Процесс восстановления был хирургически точным:

● 1.

Замена кристаллических матриц:

инженеры в тяжёлых скафандрах извлекали из обгоревших гнёзд станций Эмо-призмы, превратившиеся в серый пепел, невесомо оседавший в вакууме мелкими блёстками. На их место устанавливались новые, выращенные в лабораториях «Аксия» по прямым чертежам Создателя. При установке кристаллы начинали светиться, мгновенно впитывая остаточный «шум» пространства, точно лёгкие, впервые за долгое время вдохнувшие чистый воздух.

● 2.

Калибровка био-гелевых капсул:

резервуары наполнялись свежей синтетической жидкостью. Ксандр лично контролировал резонанс каждой капсулы, настраивая её на частоту Элиона палец за пальцем, узел за узлом. Теперь он чувствовал планету не как объект на карте, а как живое, дышащее существо, чей пульс отдавался в его собственных запястьях.

● 3.

Замыкание контура:

когда последний узел был заменён, Ксандр активировал общую сеть. Невидимые нити Психохора снова натянулись между орбитами, формируя защитный купол — тонкую, едва уловимую паутину света, которую отныне предстояло охранять вечно.

— Решётка восстановлена, — доложил он. — Утечка энергии прекращена. Ядро стабилизируется.

Глядя на Элион, безмятежно сияющий изумрудно-голубым внизу, будто ничего и не случилось, Ксандр понимал: теперь его работа никогда не закончится. Пока Жнецы прячутся во тьме, он и его люди будут вечными ремонтниками на стройке Вселенной, латающими раны, которых никто, кроме них, никогда не увидит.

— Высший Синарх на связи, — сообщила система. — Он запрашивает новые квоты на эмоциональную стабильность населения. Прогресс развития общества ускорен согласно новым директивам Архитектора.

— Передай ему, — ответил Ксандр, глядя в бездну, где ещё недавно клубились тени Жнецов, — пусть следит за качеством Психохора. А я позабочусь о том, чтобы Жнецы больше не подходили к нашим вышкам.

Вера и сталь отныне были разделены между двумя престолами Синтара — но, глядя на оплавленные остовы станций, медленно уплывающие прочь в утилизационные доки, Ксандр знал, что граница между этими престолами всегда будет тоньше, чем предполагал их новый, священный контракт.

ГЛАВА XIV: КУЗНИЦА НИТЕЙ

Восстановление Сенти-Решётки шло к завершению, когда Ксандр ощутил странное «эхо» со стороны внешних орбит. Это не был холод Жнецов. Это был ритмичный, пульсирующий сигнал, напоминающий биение сердца, но масштаб его был планетарным — такой глубокий и медленный, что тело улавливало его раньше, чем это успевали зафиксировать приборы.

— Система, разверни сканеры в сторону пятой планеты, — скомандовал Ксандр. — Сфокусируйся на троянских точках Лагранжа. Там что-то есть.

— Датчики показывают лишь скопление астероидов и газовые шлейфы, Генерал, — отозвался ИскИн. — Но... постойте. Наблюдаются хроно-аномалии. Время в этой зоне течёт на 0,004 процента медленнее.

— Это не аномалия. Это маскировка.

Ксандр направил «Аксий» к источнику сигнала. По мере приближения пространство начало искажаться, словно марево над раскалённым песком, дробя звёзды позади в мерцающие, растянутые полосы, и внезапно пелена спала. Перед экипажем возник исполинский объект, не имеющий ничего общего с гладкими формами синтарских кораблей.

Объект: «Спираль Происхождения»

Это была колоссальная конструкция из переплетённых нитей золотистого света и тёмного обсидиана, закрученная в бесконечную спираль, — на вид одновременно древняя, как сама Вселенная, и свежая, будто выкованная минуту назад. Объект достигал трёхсот километров в длину и медленно вращался вокруг своей оси, и от одного взгляда на это вращение у Ксандра на миг закружилась голова, словно его собственное тело вспомнило какой-то более древний, дозвёздный ритм.

●

Назначение:

как объяснил вошедший в разум Ксандра голос Архитектора, это была

Кузница Нитей

.

●

Функция:

именно здесь Психохор из Эмо-Ядра проходил финальную обработку. Сырая эмоциональная плазма внутри Спирали преобразовывалась в «Нити Вероятности» — те самые волокна, из которых Творец сплетает ткань будущего и защитные барьеры Вселенной.

●

Структура:

внешний контур состоял из колец квантовых конденсаторов, стабилизирующих поток и не позволяющих сырой плазме вырваться наружу неоформленной; а в самом сердце конструкции, в её ядре, лежала зона абсолютного света, где, по ощущениям Ксандра, происходило нечто вроде термоядерного синтеза — только вместо атомов там сплавлялись сами смыслы.

— Так вот откуда берутся те «Нити», которыми Ты гасишь импульсы Жнецов, — прошептал Ксандр.

«Здесь Мы создаём завтра», — подтвердил Архитектор. «Элион поставляет чувства, Ядро их копит, а Кузница превращает их в Реальность. Жнецы ищут это место. Если Спираль будет разорвана, Вселенная перестанет расширяться и начнёт схлопываться».

Техническое открытие: трансмутатор смысла

Внутри Спирали Ксандр увидел тысячи малых дронов — Ткачей, которые не были механическими. Они казались сгустками чистой мысли, лишёнными корпуса в привычном смысле слова, — просто намерение, обретшее подобие формы. Они сновали между нитями с проворством стайных рыб, заделывая микроскопические разрывы, оставленные недавней атакой Жнецов, и там, где проходил Ткач, обсидиановая нить на миг вспыхивала золотом, будто затягивающаяся рана.

Ксандр понял: его роль защитника теперь включает и этот объект. «Аксий» занял позицию в «мёртвой зоне» Спирали — единственной точке, откуда можно было наблюдать за конструкцией, не искажая тонкий баланс её собственных полей.

— Высший Синарх, — связался Ксандр с центром. — Я нашёл Кузницу. Сектор MK-845 теперь официально объявлен Священным Рубежом. Любое приближение неопознанных объектов — огонь на поражение без предупреждения.

— Принято, Генерал, — голос Синарха был полон благоговения. — Мы высылаем дополнительные гарнизоны. Весь Синтар теперь работает на обеспечение Кузницы.