Дыхание Самайна

– А может, еще из школы одна можешь? – В дни, когда у Уолли не было музыкальных занятий, а уроки заканчивались раньше, он теперь наравне с Роджером забирал сестру.

Мэри-Лу активно замотала головой так, что косички пустились в пляс.

– Уолли! Мэри-Лу! – донеслось с лестницы. – Ужин!

На кухне уже все было накрыто, и большая фарфоровая миска источала наивкуснейший аромат макарон под домашним томатным соусом. Уолли сразу забыл обо всем на свете.

– А я уж подумала, что ты капустой с морковкой так наелся, – усмехнулась фрау Кляйн, наблюдая, как сын тянется к щипцам для накладывания.

В этот момент раздался хлопок входной двери.

– Я дома! – это был голос папы.

Сам герр Кляйн тоже вскоре появился на пороге кухни.

– Не поздновато? – поинтересовалась супруга.

– Задержали. – Генрих Кляйн явно и сам был не рад этому.

– Ты как раз к ужину.

– Хорошо, только переоденусь.

Он почему-то ушел в коридор, вместо того, чтобы подняться. Там были слышны невнятные звуки и шарканье. Затем последовали шаги вверх по лестнице. И если бы Уолли не был так занят поеданием макарон, а прислушался, то возможно, бы различил, что вверх прошли две пары ног – только одни нарочито громко, а другие – приглушенно.

– Уже все дома?

Уолли чуть не подпрыгнул от этого голоса, дожевывая макароны.

На пороге стоял Роджер и демонстративно потирал край глаза, словно бы только что проснулся.

«Ну ловок!» – Уолли смерил брата уважительным взглядом.

+++

Неблагоразумно, Роджер даже ни разу не оглянулся, прежде чем свернуть за угол с проулка и выйти на свою улицу, которая хорошо просматривалась. Он был слишком занят мыслями о сегодняшней встрече и переполнявшим его волнением, и потому отец заметил его первым. Наверное, окажись на его месте Уолли, тот бы наплел сходу какую-нибудь историю, а потом по необходимости приукрашивал ее деталями для каждого вопрошавшего. Но у Роджера обычно все на лице было написано, как порой говорили. Ему-то это как увидеть, он же не имел привычки общаться со своим отражением? Вот и папа, заметив смущение сына, сразу догадался, что за его поздним возвращением что-то стоит.А так бы сказать: в библиотеке засиделся – что тут странного?

– Гуляешь? – поинтересовался герр Кляйн.

– Мда…

– Один?

– М…

– А где младшие?

– Дома уже. Наверное. То есть дома уже.

Генрих Кляйн пристально посмотрел на сына:

– Хочешь мне что-то рассказать, прежде чем мы переступим порог дома, или уже внутри?

После короткого раздумья Роджер все же предпочел поделиться историей своего побега с отцом, а не с мамой. Они встали чуть поодаль от двери, у палисадника, чтобы их не было заметно в окна гостиной.

– Гулял с девочкой? – Генрих Кляйн и не думал сердиться. Сын не пропадал в библиотеке допоздна, – что он, впрочем, тоже вовсе не осуждал, – а, наконец-то, интересовался другими людьми. К тому же Марта казалась весьма достойной особой. – Вполне обычное дело. В твоем возрасте я тоже иногда гулял с девочками. Конечно, когда мог пересилить смущение.Но почему у тебя такой виноватый вид?

– Да… я ушел до того как вернулся Уолли, оставив Мэри-Лу одну. Но он должен был вот-вот подойти, а мне не хотелось заставлять Марту ждать. Это было бы некрасиво.

– Я думаю, ничего страшного. Помню, меня в младшем школьном возрасте родители оставляли одного ненадолго.

Отец уже решил, что этим вопрос исчерпан, и двинулся в сторону ужина. Но Роджер преградил путь:

– Вот только… мама не знает. Я попросил Мэри-Лу прикрыть меня.

– Хм… – герр Кляйн призадумался, – ну если у нее это получилось, то она явно взрослеет. Вот и поглядим. Пошли, твое проникновение в жилище я прикрою. – Он кивнул сыну, желая поскорее скинуть заботы рабочего дня вместе с пиджаком.

В последнее время Роджер чувствовал, что ему все сложнее находить баланс между своей тягой к знаниям, школой, заботой о младших и… желанием больше времени проводить с Мартой. Ему не хватало уединения. И одновременно с этим он приносил его в жертву прогулкам с подругой. И хотелось все меньше отчитываться за свои действия. Он словно оправдывался все время. Хотя, по сути, было не за что. Никто не запрещал ему гулять, но нужно было приглядывать за сестрой. Никто не запрещал ему читать, но хотелось увидеть Марту. Никто часто не выспрашивал, решил ли он что-то с будущей профессией, но он понимал, что пора бы уже определиться. И не мог. Мысли в его голове вдруг валились в какой-то омут-водоворот, вспыхивал то один интерес, то иной. И на фоне этого избытка стимулов и нехарактерного для него большего, чем обычно, общения, росло еще иное чувство, совсем не поддающееся ни пониманию, ни объяснению.

Роджер даже хотел поговорить с Мартой о тревожащей его неопределенности будущего, но как-то незаметно их беседа претерпела иной поворот.

– На днях у нас дома останавливалась странная пожилая женщина, – рассказывала Марта, когда они неспешно прогуливались по загогулинам переулков Дорфштадта на пути к набережной. – Худая такая, с длинными седыми волосами. Сказала, что идет к каким-то родственникам. Пешком почему-то, хотя до тех мест, куда она следовала, весьма далеко. Мы, разумеется, приютили ее. Она сказала, что может переночевать и в хлеву, но ведь уже холодно. Мы ей постелили в гостиной.

– Так, а почему странная? Потому что шла пешком? Может, у нее денег мало было?

Марта мотнула головой.

– Мы предложили ей помочь с билетом на автобус, но она отказалась. Сказала, что любит ходить пешком. А при ней – только маленький узелок. Но странная… – Марта поводила взглядом, ища слова. – Даже не знаю. У меня от нее было такое ощущение. И смотрела она на меня внимательнее, чем на остальных. Может, показалось, конечно… Но я прям спиной иногда чувствовала. Еще выспрашивала, почему-то именно меня, как мне тут живется, про коров, про прогулки на природе…

– По-моему, это не странно, а прямо-таки подозрительно, – свел брови Роджер, – а вдруг она какая-нибудь сумасшедшая? А вы ее в дом пустили.

– У нас так принято – давать приют путникам, – отмахнулась Марта. – Да нет, ты меня неправильно понял. Мне кажется, она была из… – И она посмотрела на Роджера так, словно он умел читать мысли.

– Откуда?

– Да не откуда, – фыркнула Марта на его недогадливость, – а из этих… Ну как ваша Кэт и ее подруга.

– К тебе ведьма что ли приходила? Еще и старая? – поразился Роджер, а потом подумал, что вообще-то это даже больше вписывается в стереотип. Просто единственные ведьмы, которых он знал, ну или, по крайней мере, кого называли таковыми, были молодые.

– Да я не знаю! В том-то и дело. Спросить постеснялась. А теперь она уже ушла, а я мучаюсь…

Не слишком ли много ведьм стало на один их городок, размышлял Роджер. И что эта женщина хотела от Марты? Он уже практически смирился с некоторыми странностями их общей подруги с горы. Но на такое количество необычных женщин, обладавших этими якобы магическими силами или чем-то в таком роде, он готов не был. К тому же, когда это стало касаться еще и Марты. Зачем они ее в это втягивают? Очень тяжело, когда какая-та тема не дает покоя, и объяснений и ответов не найти в самом надежном и комфортном в использовании источнике – книгах. А когда таких тем не одна?

Неотвеченные вопросы, усугубленные непониманием, где искать информацию, высасывали силы из Роджера. И потому он сам себе удивился, когда его невыразительный спектакль в гостиной не вызвал у мамы – самого проницательного члена их семьи, по его мнению, – никаких подозрений. А вот Уолли весь ужин поглядывал на него странно.

– Как прошло свидание? – подловил Роджера на лестнице голос младшего брата.

Роджер хотел просто отмахнуться и скрыться, наконец, у себя. Этот день казался ему бесконечным. Ему еще ни разу не удалось побыть одному хоть сколько-нибудь вменяемое время. Но от Уолли не так-то легко было избавиться.

– Всё, кыш! – обернулся на преследовавшего его брата Роджер. – Тебе что, уроков сегодня не задали? Иди ноты учи… – добавил он раздраженно.

– Что-то ты не в духе, – Уолли не дал ему закрыть дверь перед самым носом и встал на пороге как застрявшая в пальце заноза. – Получил отворот-поворот от своей дамы сердца?

– Если сейчас же не скроешься, получишь подушкой! – Когда Роджеру долго не давали побыть одному, у него возрастала раздражительность.

– Так у нас бои на подушках! – только обрадовался Уолли, заскакивая в комнату, вместо того чтобы ее покинуть. – Давай и Мэри-Лушечку позовем, а то она сегодня и так долго одна просидела… А ведь кто-то должен был за ней приглядывать!

– Тебя-то где носило? Ты же должен был прийти, как раз когда я ушел. Так что не сидела бы она одна…

– А я тоже имею право на свою жизнь!

– А я не имею?! – Роджер почувствовал, что задыхается. Это было уже перебором. Все эти неотвеченные вопросы, переживания, отсутствие возможности восстановиться, так и он еще за всех ответственный? – Всё!

Уолли даже не понял, как Роджер подскочил к нему и вытолкал за дверь. Он просто оказался в коридоре, а дверь комнаты не открывалась. Защелки у Роджера не было, значит, он держал.

– Отставь меня в покое, наконец! – раздалось из-за тонкой преграды.

Уолли удивленно посмотрел на дверь, нахмурился и побрел вниз по лестнице:

– И что за Йодль ушастый его укусил?..

Убедившись, что шаги брата стихли, Роджер повалился на кровать, тяжело дыша. В ушах бу́хало, словно барабанщик на параде, сердце билось странно неровно и все еще сделать полный вдох и выдох получалось с трудом. Прикрыв глаза, Роджер к своему ужасу осознал, что по его щекам текут слезы.

+++

Вода с шипением вырвалась из крана. «Хорошо, что есть горячая» – подумала Кэт, предусмотрительно затыкая пробкой короткую, но глубокую ванну. Только такая могла вместиться в небольшую пристройку «санитарной» комнаты, очевидно приделанную к дому позднее его возведения. «Могло бы и не быть…» Вода нагревалась газовой колонкой, центрального горячего водоснабжения в Дорфштадте не было. На самом деле Кэт не всегда была столь расточительна, и чаще быстро ополаскивалась под душем, но сегодня ей хотелось расслабиться, погрузившись целиком в теплую воду… Ну как целиком, из-за длины ванны коленки все-таки торчали, но все же – это лучше, чем ничего.

Пока набиралась ванна, Кэт вышла подышать на крыльцо. За облетевшим садом в дневное время уже лучше проглядывались соседские участки вниз по склону. Но во мраке подступившей ночи Кэт видела лишь корявые силуэты яблонь, а за ними не горело уже ни одного окошка. Темнело все раньше, а сегодня Кэт сама не заметила, как засиделась почти до полуночи. В свежем влажном воздухе чувствовалось прикосновение легкого морозца, сковывающего ближе к утру края луж. Кэт сощурилась на ближайшую яблоню. Что же это было сегодня? Полосатый уже сбежал во мрак, и теперь некому было задать этот вопрос, кроме самой себя. Плотнее заворачиваясь в шерстяную шаль, она спустилась с порога и прошла вдоль дома, решив все-таки проверить «почтовый ящик». Крышка глиняной тыквы была на месте, как днем. Приподняв ее, Кэт сунула руку внутрь и к своему удивлению наткнулась пальцами на небольшой камешек. «Какая-то шутка?» Она положила его на ладонь и поднесла к лицу, присматриваясь. Белый продолговатыйкамень. «Может быть, кто-то из детей баловался?» Кляйны заходили к ней на днях попить чая, и Мэри-Лу, питавшая к ведьме особо дружественные чувства, вполне могла бы положить ей такой подарочек. Потому и крышка на месте… Например, летучая мышь Виктории не умела закрывать «тыкву», и так Кэт догадывалась о послании. Ближе к краю камня была дырочка. Кэт припомнила, что в детстве они называли такие камни «куриный бог». «Может быть, здесь это тоже что-то значит? Надо будет спросить ребят при случае…» И тут она вспомнила про набирающуюся ванну. Зажав камень в кулаке, Кэт метнулась в дом.

Чутье не подвело – вода к ее возвращению была как раз на нужном уровне. Положив камень на край ванны, Кэт скинула одежду и с наслаждением погрузилась в горячую воду. Откинувшись на высокую стенку ванны и уложив голову на полотенце на бортике, она прикрыла глаза. Ей нравилась осень, даже такая – с облетевшими листьями, тонким кружевом инея на каждой травинке поутру, корочкой льда на бочках под водостоками, контрастом прохлады на улице и тепла дома, когда уют жилища начинаешь ценить еще больше, чем летом. В теплое время дом плавным переходом простирается на сад, и граница между ними размыта, но с приходом холодов дом обособляется, становится персональной норкой, панцирем черепашки, беличьим дуплом. Хочется украсить его внутри дарами осенней природы, пить чай, взирая, как переменивший настроение ветер качает оголившиеся ветви, или смотреть на затяжной поток дождя, и чувствовать, как хорошо, что есть куда укрыться. И тем славнее кажется непогода, чем уютнее твое жилище.

Кэт улыбнулась этой мысли. Ее дом… Или… Не только ее? Что это за дом все-таки? Герр Патиссон рассказывал, что дом был здесь, когда он строил свой. И уже тогда считался полузаброшенным и с не очень хорошей репутацией. А и без того редкие жильцы в нем не задерживались. Дом ждал ее?

Протяжно вздохнув, она приоткрыла глаза. В комнате царил полумрак с запахом воска и лаванды. Отправляясь мыться, Кэт не зажигала света, только поставила на табуреточку у дальнего конца ванны толстую свечу в глиняном подсвечнике. Свечи из натурального пчелиного воска с добавлением эфирных масел она заказывала у одной из ведьм Гильдии, которая имела свой свечной магазинчик. Ее изделия обладали особыми свойствами – бодрили или, наоборот, успокаивали, обостряли ум или затуманивали… Кому что нужно. Будучи травницей, Кэт понимала, что таковы свойства эфирных масел различных растений, но свойства их были усилены рукой ведьмы. В Дорфштадте тоже была свечная лавка, и для обычных нужд Кэт закупалась и там. Она втянула тягучий словно бы даже фиолетовый аромат лаванды. По воде пошла рябь от ее движения и разбила отражение свечи на множество бликов. Пошарив по бортику, Кэт взяла мокрыми пальцами камушек, желая получше разглядеть его в полумраке. Камень был холодный. Дырочка в нем казалась естественной. Непросто найти такой… Вдруг на фоне руки ей показалось что-то на поверхности воды. Кэт перефокусировала зрение и чуть не вскрикнула. На полутемной ряби четко вырисовалось отражение ворона. Черный глаз птицы, как сегодня днем, не мигая, взирал на ведьму прямо из ее собственной ванны. Кэтрин вскинула голову, и от неожиданности выронила камень. С коротким «бульк» тот скользнул в воду и коснулся ее тела. Инстинктивно она вскочила. В комнате птицы не было. Небольшое оконце все так же было прикрыто на металлический стопор, оставляя тонкую щель. Кэт опустила глаза. Вода неровно колыхалась от ее подскока, разбрасывая свечные блики. И только.

На всякий случай Кэт поскорее переступила на пушистый коврик. Крадущиеся по телу капли холодили кожу. Она накинула широкое полотенце и обхватила себя руками, все еще оглядывая комнату и ванну.

– Ну и что это такое? – вопросила ведьма в тишину ночи. Ночь отвечала ей легким поскрипыванием ветра в крыше и кроне старых яблонь на заднем дворе, примыкавшем к крутому склону горы. – Если бы только мне кто-нибудь что-нибудь объяснял… – пробормотала она уже тише. К сожалению, тем вещам, с которыми она в последнее время все чаще сталкивалась, в Гильдии их не обучали. Но ведь у нее была теперь своя Наставница. Уже пора снова обратиться к ней или подождать, когда она сама позовет ее? Кэт заглянула в ванну и извлекла из воды камень. А что, если он не от Мэри-Лу? Она положила камень у раковины. Желание продолжать водные процедуры разом испарилось. Кэт спустила воду, потушила свечу и отправилась наверх, к себе в комнату.

На всякий случай она выглянула на улицу, но там не было никаких признаков Полосатого. Потому Кэт просто оставила одно из окон веранды открытым и пошла спать. Кот отлично знал все пути попадания в жилище. Распахнув перед лицом ладони, Кэтрин потрогала воздух. Нет, все обычно… Если Наставница и была где-то рядом, то не подавала виду.

Завернувшись в теплое одеяло, Кэт ворочалась с боку на бок на узкой кровати, никак не могла устроиться. Из оконной щели в комнату дышала ночь с ее случайными редкими звуками и успокаивающим подвыванием ветра. Полосатый часто присутствовал рядом, когда Кэт засыпала. И то, что сегодня он даже не удосужился приглядеть, только усиливало дискомфорт. «Хранитель, называется…» – Кэт недовольно отвернулась носом в стену, плотнее обматывая себя одеялом, словно готовящаяся окуклиться гусеница. «Ворон еще этот…» И медленно проваливалась в сон.

Где-то слышалось смутное карканье, ветер дул сильнее.На горе шел снег, и в его белой мгле склоны казались серыми и совсем безжизненными. Но только сама гора была острее и круче, а вместо одного пирамидального пика торчали два рога, словно два уха или… отчего вдруг Кэт это вспомнила?.. словно старинный женский головной убор – кика. Это была не ее Гора. И не она пришла сюда. Ее позвали. Но того, кто это сделал, здесь как будто не было. Только неясное предчувствие, что тот должен быть здесь. Образы терялись, расплывались, словно круги по воде, таяли, словно незакрепленный снимок на фотобумаге.

Кэтрин раскрылась и ворочалась.

Выше по склону становилось все холоднее. Но снег лежал не везде, некоторые склоны были столь отвесны и выветрены, будто старая кость, и суровые колкие снежинки снегопада не задерживались здесь. Кэтрин вытянула руку, желая коснуться горной кики, и увидела свою прозрачную ладонь. Она растопырила пальцы, с удивлением разглядывая руку. Это была ее рука, но сама она казалась себе какой-то чужой, как будто по ошибке забрела в чей-то сон. Сон Горы?

Ресницы ее встрепенулись и веки дрогнули.

Холодный ветер с запахом снега ворвался в окно. Кэт снова перевернулась. Одеяло свалилось на пол.

Она почувствовала, как этот холод подкрадывается к ее шее, горлу… Холодные пальцы. Но гора не пыталась ее задушить, она пыталась ей что-то сказать. Или Хранительница горы?

Внизу что-то громко грохнуло. Кэт распахнула глаза.

Скошенный потолок чердака. Она ощупала ладонью пространство – одеяла нет. Подняла эту ладонь перед глазами и посмотрела на растопыренные пальцы. Косточки, линии, прожилки, ногти – все материально. Внизу еще раз грохнуло. Потом еле слышные шаги мягких лап по ступеням. И вот, толкнув дверь, в щель просунулась нахальная пушистая морда.

– Ну и где тебя носило? – Ведьма поборола желание запустить в кота подушкой. Полосатый неспешно просочился в комнату и уже собрался устроиться на свалившемся на пол одеяле, полагая, что это специально для него. – Ну нет уж! – Кэт села и потянула одеяло с пола.

Кот с недовольным «мяу» отпрыгнул. Завернувшись в теплый вигвам, Кэт одарила кота негодующим взглядом:

– Это мое одеяло! А ты, между прочим, манкируешь своими прямыми обязанностями! Что это еще за вороны, что за рогатые горы? Я тебя спрашиваю!

Кот вальяжно запрыгнул на стул и воззрился в окно.

– Вот так, да? Игнорируешь. – Кэт завернулась в одеяло поплотнее и снова легла.

Глава 2. Зеленое платье

Утро пробудило мир чириканьем птиц, будто бы не замечавших приближение зимы. Весь и без того призрачный снег растаял, а воздух неожиданно потеплел, словно поздняя осень в одночасье передумала и решила вспомнить молодость. Солнце теперь восходило немного в стороне и прорывалось к домику раньше, чем летом, но из-за того, что теперь оно выползало из-за горы позже и ленивее, Кэт умывалась еще в полумраке. В ванную комнату она заглянула с некоторой опаской. Но там было все по-прежнему, только в воздухе витал слабый отголосок лаванды – погашенной вчера свечи. Умывшись, Кэт пригляделась к своему отражению в небольшом зеркале над раковиной. Невыспавшаяся… Надо бы приложить к лицу тканые мешочки с травяным сбором на основе ромашки. В обычные дни такие вещи мало ее занимали. Но сегодня вечером она шла с Беном на танцы. Недавно молодой инструктор по туризму заглянул к ней с букетом осенних цветов, очень слаженно и гармонично составленным, и пригласил пойти потанцевать с ним. Букет теперь украшал ее заваленный неразобранными заготовками стол. Ночью, запрыгивая в окно, Полосатый чудом не опрокинул его. Только пару баночек, к счастью, плотно закрытых, а затем еще и стул. Сама грациозность!

Но вот танцы… Что было от них ожидать? Тем более здесь, в Дорфштадте. Кэт даже у себя на родине не ходила на танцевальные вечера. Она знала, что там, где вырос Бен, это было вполне обычным делом, даже в школах. Но у нее в школе такого не устраивали. В теплое время года в парках ее родного городка регулярно проводились какие-то вечера, даже бывал оркестр. Но и туда она не ходила. Ее родители предпочитали иные танцы, почерпнутые из буйной молодости, когда движение бродячих свободолюбов, именовавших себя хиппи, окольно и через неразрешенные радиостанции пробиралось в их прикрыт

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

О знакомстве Кэт с ее необычной Наставницей, которая одновременно является Стражем Границы и обитает в Ином пространстве этого же Дома на отшибе, рассказывается в книге «Урожай Мабона».

2

Безвременник (Colchicum) – растение из семейства Безвременниковых, во время цветения напоминает крокус, но цветет поздно осенью, когда все другие растения уже отцвели. Целиком ядовито. На пастбищах может вызывать отравления скота. При использовании в декоративных целях, необходимо соблюдать осторожность.

3

Это знакомство подробнее раскрыто в книгах «Дом на отшибе» и «Урожай Мабона».