Ртуть в огне

Когда-то Георгий и Борис были однокурсниками. Лидеры в своих группах, они невзлюбили друг друга буквально сразу. Борис считал, что адвокатура может быть только семейной – его отец и дядя тоже были адвокатами, и Штейн-младший был уверен, что только подобные ему могут защищать чьи-либо интересы. Недалекие одногруппники Бориса не раздражали – он относился к ним снисходительно, на их фоне можно было добиться многого, да и к возможным конкурентам уже пора было присматриваться. Победин был другим – казалось, неразрешимых задач для него просто не существовало. Последней каплей в их противостоянии стал семинар с участием их групп на заключительном курсе обучения, на нем обсуждалась прецедентность судебного права – одна из самых актуальных и дискуссионных тем в юриспруденции. Борис и Георгий сражались не на шутку, но в конце семинара почти все присутствующие студенты и подтянувшиеся в аудиторию преподаватели назвали выигравшим дискуссию именно Победина.

С тех пор Борис Штейн использовал любую возможность для того, чтобы навредить Георгию в учебе, а позднее и в бизнесе. Пока что Георгий лидировал в этой гонке – гибкий ум, стальная воля и уверенность в собственных силах помогли ему заручиться поддержкой нужных людей, стать успешным партнером, а затем поднять собственное дело. Победин специализировался на уголовном праве, в узких кругах его прозвали «адвокатом дьявола» за способность вытягивать на первый взгляд безнадежные дела. Штейн же наоборот, выбрал гражданское право и, надо отдать ему должное, стал в нем одним из лучших. Казалось, заклятым друзьям и делить-то было нечего, но Борис был слишком злопамятным. Георгий регулярно получал привет от «старого друга» в виде какой-нибудь затейливой пакости. Вот и сейчас выпад Штейна угодил в болевую точку – Борис специально устроил весь этот балаган с прослушкой – он знал, что Надя попадется и знал, что ее непременно уволят. Победин сам не заметил, как от одной из фотографий, той самой, на которой был запечатлен наиболее пикантный момент, остались одни клочья. Он брезгливо смел со стола все доказательства предательства Надежды, включая отчет службы безопасности, в измельчитель бумаги – теперь все это не имело значения. Постояв минуту у окна, Победин взял со стола мобильный телефон и нажал кнопку вызова – на том конце ответили почти сразу, он был краток:

- Привет. Заеду за тобой в шесть. Один. Надо поговорить. До встречи.

***

Рабочий день Инги начинался в девять утра. К своей работе она относилась противоречиво: с одной стороны именно эта работа помогла ей побороть стеснительность, обрести неплохой опыт в принятии решений и умение разбираться в людях, на другой же чаше весов были постоянный стресс и низкая зарплата. Инга работала в сфере государственной регистрации недвижимости. Каждый приемный день, как только открывались двери организации, в зал для посетителей буквально влетал, сметая все на своем пути, поток людей – почти все, как на подбор, недовольные и агрессивные – ставшая уже привычной законодательная безграмотность населения в сфере постоянно меняющегося порядка оформления собственности неизбежно приносила свои плоды. Очередь людей на приеме никогда не иссякала, полный рабочий день в подобных условиях порой настолько выбивал из колеи, что иногда было просто тяжело находиться в любом обществе – хотелось уединения и отдыха.

Инга привычно выполняла свои обязанности: принимала документы, консультировала, терпеливо выслушивала недовольные, а порой даже оскорбительные замечания. Работая с населением, Инга постепенно осознала – люди приходят в основном выговориться, они видят в операторе кого угодно, только не такого же человека. Бывали и приятные исключения, что весьма радовало, но таковые встречались совсем нечасто.

Звонок мобильного прозвучал неожиданно - выйдя из зала приема, она посмотрела на телефон – звонил Георгий Анатольевич. Выслушав свекра, она не успела сказать ни слова – как всегда при общении по телефону тот сообщил только самое важное и закончил разговор. Пора было возвращаться обратно, перерыв еще не наступил.

- Эй, что ты тут делаешь? Тайный поклонник?

Аська выглянула из архива, и, смеясь, показала Инге кулак. Анастасия работала в архиве давно и прочно – обязанности свои она выполняла исключительно добросовестно. С Ингой они подружились почти сразу – с тех пор у них почти не было секретов друг от друга, даже перерывы девушки всегда проводили вместе.

Аська обладала боевым характером, внешне она была полной противоположностью Инги – крепкая, с роскошными светлыми волосами, причем цвет волос был у нее природным, что порой вызывало нешуточную зависть женщин-коллег. Анастасия никогда не пасовала перед жизненными трудностями и относилась ко всему легко и с улыбкой.

- Угадала, - Инга улыбнулась. – Прямо в точку.

- Чтоб я и не угадала – подруга, я же тебя не первый день знаю. Ты сегодня сама не своя. В обед расскажешь, давай, удачи.

Аська скрылась в недрах стеллажей и стоящих друг на друге коробок. Инга невольно подумала о том, что скажет Анастасия, если узнает правду? Нет, ничего говорить нельзя. Никому и никогда.

Оставшийся день Инга провела как на иголках. Она сказала Аське, что звонил свекор. Подруга отмахнулась – мол, не хочешь, не говори - она не поверила Инге, как та и рассчитывала. Далее они перешли на привычные темы разговора. Инге очень нравилось то, что Аська совсем не любила сплетничать, как и она сама. Коллег и личную жизнь подруги обсуждали очень редко и только между собой.

В шесть часов Инга подхватила сумочку и вместе с Аськой вышла из здания. Оглядевшись, она заметила на парковке автомобиль Победина – словно поймав ее взгляд, фары дважды мигнули.

- Ась, меня сегодня забирают, прости, важная встреча.

- Ну-ну, - прищурилась Аська, – и почему мужики на «мерсах» вечно тебе достаются? Ладно, как-нибудь переживу – тем более с Костиком завтра в кино идем.

- Ну пока, - Инга махнула рукой подруге. - Не скучай.

- Пока, - Аська круто развернулась и зашагала к метро.

Больше тянуть было нельзя. Победин помог Инге сесть в машину. Черный внедорожник лихо сорвался с места и уверенно выехал на шоссе.

***

- Наденька, - мягкий баритон Штейна словно обволакивал, у Надежды по спине побежали мурашки, - невероятно рад твоему звонку. Как дела, солнышко?

- Боря, нам надо поговорить, как можно скорее.

- Разговор не телефонный, надо понимать?

- Не телефонный.

- Тогда давай в семь там, где обычно.

Надя отсоединилась и сжала руками виски – головная боль не унималась. Вечером она выпила много – такое с ней было только один раз, во времена веселого студенчества. Правда, сегодня Надя проснулась дома, а не в чужой постели, но голова болела точно также. Налив себе немного «Мартини», со стаканом в руке она нежилась в душистой пене – головная боль постепенно ушла. Сейчас Осипову заботило только одно – те снимки, которые показывал ей Победин, были сделаны здесь, у нее дома. Борис приезжал сюда только один раз. Откуда Георгий мог знать, что она приведет любовника к себе? Вывод напрашивался сам собой – аппаратуру установили в считанные минуты за то время, пока они с Борисом ехали сюда, а потом, выбрав момент, также быстро сняли.

Осипова почувствовала себя омерзительно – она и раньше знала, что Победин следит за ней, но чтобы так, в ее собственном доме... Ничего, они с Борисом обязательно придумают, что делать дальше.

***

Победин остановил машину в тихом дворе в районе Таганки. Инга догадывалась, что они едут в ресторан и боялась оказаться в каком-нибудь пафосном заведении. В рабочей одежде она выглядела школьницей – стандартная формула «белый верх – темный низ» была прописана в служебной инструкции и соблюдалась неукоснительно, кроме того, косметикой Инга почти не пользовалась – она считала, что раскрашенное лицо у молодой девушки выглядит вульгарно.

Ее опасениям не суждено было сбыться – в уютном помещении цокольного этажа дореволюционного дома в этот час почти не было посетителей. Вышедшая им навстречу официантка по просьбе Победина, подкрепленной, конечно же, некоторой суммой, предоставила им отдельный кабинет.

Устроившись в нише, где царил полумрак, Инга выжидающе смотрела на Георгия Анатольевича. Она чувствовала, что разговор будет важным, но не была уверена в этом полностью – может он вот так пригласил ее на свидание и все завершится вполне банально в каком-нибудь гостиничном номере.

- Как твоя работа? – спросил Победин, как только они остались наедине.

- Как обычно, - Инга была озадачена. – Каждый день одно и то же, другое дело, что большинство ситуаций мне знакомы и работать стало со временем гораздо проще.

- Это прогнозируемо и понятно. Какой ты видишь себя на этой работе в будущем? Речь идет не о двух годах и даже не о пяти, тут надо брать лет десять-пятнадцать. Представила?

Инга задумалась. Действительно – если говорить об интеллектуальном развитии, повышении квалификации, то такая работа его не предполагала. Все шло по одним и тем же алгоритмам изо дня в день. Со временем она неизбежно превратится в постаревшую и вечно недовольную тетку или же, устав, окажется дома в качестве домохозяйки и, подобно Нине Аркадьевне, будет обеспечивать крепкий тыл для своего мужа, а тот рано или поздно, ведомый кризисом среднего возраста (так она про себя именовала то, что происходило с Побединым-старшим), наверняка заведет связь на стороне. Тем временем – что останется от самой Инги? Победин же, так и не дождавшись ответа, продолжил:

- Ты о Нине думаешь? Зря. Она прекрасная жена и мать. Это ее место в жизни. Ты другая, вот и все. Тихая гавань не для тебя, да и не для меня, как выяснилось, тоже – я выкладывался на работе, порой забывая обо всем, поэтому понял это слишком поздно. Не появись рядом ты, наверное, никогда бы не понял. Видимо это во мне от отца – вот кто умел отрываться на полную катушку. При этом моя мать поддерживала его и ничуть не осуждала. Алексей мало общался с дедом - наверное, это и к лучшему. Анатолий, или, как его называли на вечерах, Анатоль, не мог усидеть на месте даже в преклонные годы: скачки на лошадях, восхождение на крутые склоны, прыжки с парашютом – это лишь малая часть его развлечений. И женщины. Много женщин. Такое впечатление, что ему каждый раз нужно было убедиться, что лучше его жены никого нет – он и убеждался, над чем моя мать, к моему удивлению, просто посмеивалась – она никогда не закатывала ему скандалов. Может, у нее были свои увлечения, только она их скрывала столь успешно, что репутация ее ни разу не пострадала. Я же дал себе слово стать другим: прилежно учился, поступил в университет, избегал шумных и веселых компаний - то есть со временем стал полной противоположностью отцу. Он, что меня тоже удивляло, был моими успехами доволен – говорил, что гордится мною и у меня наверняка блестящее будущее – на мою учебу он никогда не жалел средств, позже тоже поддерживал как мог. Я встретил Нину – она соответствовала моим представлениям о жене, родился Лешка, которого я старался воспитывать в строгости и в нашей семье после стольких лет бури наконец наступил покой. Вечерами я с удовольствием возвращаюсь домой к Нине и она это знает. За три десятка лет мы с женой научились понимать друг друга с полувзгляда, порой и слов не требуется. Вернемся к работе. Сегодня утром я уволил свою помощницу. Она была со мной пятнадцать лет.

На пороге бесшумно возникла официантка, принесла заказ и тут же удалилась.

- За пятнадцать лет мы стали почти родными, а потом я узнаю, что она спит с моим злейшим врагом, и, кроме того, помогает ему достать на меня компромат. Представляешь себе такое?

- С трудом. – Инга попробовала кофе, он оказался крепким и вкусным.

- Надя женщина умная, но с годами стала слишком эмоциональной – наверное, это неизбежная участь почти для всех. Я уверен, что так просто она свой уход не оставит и не намерен выпускать ее из поля зрения. Но хватит об этом. Я предлагаю тебе занять ее место.

- Не уверена, что справлюсь. Если бы речь шла о секретарской работе – это одно. Но, по-видимому, не все так просто.

- Ты права. Секретарь у меня есть и она справляется. А помощник – это совсем другое. Надя сопровождала меня на переговорах, порой объяснялась с важными посетителями, иногда мы вместе решали судьбу какого-нибудь особенно сложного дела. То есть решал я, но обсуждение с ней очень помогало принять верное решение. Ты недооцениваешь себя. Это хорошо, что ты сомневаешься, это правильно. Ты, конечно, понимаешь, что возражений я не потерплю?

Вопрос был задан вроде бы в шутку, но Инга прекрасно поняла, что стоит за этим, казалось бы, небрежным тоном.

- Я согласна. Завтра же напишу заявление об уходе и через две недели буду у вас.

- Через две недели я возьму небольшой отпуск. Думаю, дней пять-семь мне хватит.

- Отпуск? Зачем? Вы же не берете отпусков.

- Затем, чтобы провести эту неделю с тобой.

Все блюда были вкусными, но Инга с трудом заставила себя поесть – после разговора с Побединым аппетит пропал полностью. Георгий Анатольевич, казалось, без труда понимал, что с ней творится. Оплатив счет, он спросил:

- Ты не против завтра съездить со мной за город? Ненадолго. Нам обоим нужно немного отвлечься, а сегодня за ужином расскажем про наши планы Нине и Алексею. Алексей давно мне говорил, что ты выросла из своей работы и пора бы подыскать тебе что-нибудь более подходящее. Ну и Нина, как узнает про Надю, конечно, расстроится. С Надей они были знакомы, Нине она нравилась.

- За город?

- Просто небольшая прогулка, не более того. Поехали домой.

На обратной дороге Инга ждала от Победина каких-нибудь намеков, но тщетно.

***

Дома, за ужином, все было так, как и говорил Георгий Анатольевич – Нина Аркадьевна, узнав про Осипову, побледнела, особенно когда свекор произнес фамилию «Штейн». Алексей же удивился тому, что отец берет на место Нади Ингу, но не возражал.

Когда Инга и Алексей остались наедине, он сказал:

- Меня, конечно, беспокоит желание отца взять тебя на работу. Ты не знаешь его так, как я. Он требователен, упрям и всегда идет до конца. Надя, я думаю, просто устала – она почти постоянно была на связи, они могли созваниваться даже ночью, иногда отец не появлялся дома несколько дней. Конечно, это не оправдание для ее поступка. Я хочу сказать тебе кое-что, - Алексей привлек Ингу к себе и крепко обнял, - если ты почувствуешь, что жертвуешь для работы всем, - просто скажи мне. Не позволяй ему лишить тебя всего, что я так люблю, слышишь?

- Леш, он ведь не оставил мне выбора, совсем. Он так и сказал: «Я не потерплю возражений».

- Выбор есть всегда. По крайней мере, у нас с тобой. Я слишком люблю тебя и, если нужно, мы уедем вместе. Бросим все, начнем с нуля. Нищими мы не будем, дед мне тоже кое-что оставил – он всегда говорил, что не будет все складывать в одну корзину – слишком мы разные с отцом – я тогда был совсем маленьким, но эти его слова запомнил.

- И я тебя люблю, - прошептала Инга. – Только уезжать уже поздно.

***

На следующее утро Инге пришлось проявить немало терпения при объяснении с начальством. Начальник отдела был мужчина в годах – через пару лет его ждала заслуженная пенсия, но пока что позиций он не сдавал. В прошлом следователь прокуратуры, Иван Андреевич Кондаков умел видеть собеседника насквозь.

- Ты же не хочешь уходить, - сказал Кондаков, внимательно вглядываясь в лицо Инги, - что случилось?

- Я получила предложение, от которого не отказываются.

- Получается, я думал правильно. Не прогадай только, Инга Олеговна. Будь осторожна. Если что – мой телефон есть, звони. Отпустил бы прямо сейчас, но никак не могу, так что следующие две недели ты побудешь с нами.

- Конечно, Иван Андреевич.

Аська сначала восприняла уход Инги в штыки. Потом, вдребезги разбив любимую чашку, она, наконец, успокоилась.

- Асенька, ну пойми, нельзя мне иначе. – Инга виновато посмотрела на подругу. – Ты мне, конечно, не поверишь, но я бы хотела остаться здесь.

- Ты прямо как мой ухажер, предпоследний. Он тоже говорил: «Не могу иначе», а, как выяснилось, очень даже мог. Теперь опять буду тут одна куковать, тьфу прямо, - Аська с такой силой закрыла дырокол, что Инга не сомневалось – скоро и он окажется в мусорном ведре рядом с чашкой.

- Мы обязательно встретимся. – Инга наклонилась и обняла подругу за плечи.

- Ага, двадцать лет спустя, - обиженно протянула Анастасия.

-А вот и нет, разве я тебя оставлю?

- Время покажет.

***

После работы Георгий Анатольевич заехал за Ингой, как и обещал. На дорогах были пробки, но Победин каким-то образом ухитрялся в них не застревать – он несся по левому ряду с огромной скоростью, а когда они съехали с кольцевой, стрелка спидометра если куда и двигалась, то только вправо. Внезапно машина, резко сбросив скорость, вписалась в неприметный поворот – указатель отсутствовал, поэтому Инга не представляла, куда они направляются.

Дорога, по которой они ехали теперь, была старой – местами на ней еще сохранились участки, покрытые разбитым асфальтом, но в основном машина скользила по колее, проложенной в траве. По обеим сторонам дороги было многоцветье осеннего леса и ничего более. Вскоре лес совсем поредел и дорога закончилась – видимо когда-то здесь был песчаный карьер, ныне выработанный и заброшенный – под колесами теперь еле слышно шуршал песок, а впереди на некотором отдалении виднелась черная гладь воды. Он остановил машину у опушки леса, затем повернулся к Инге:

- Дальше пешком.

Победин хотел помочь Инге выйти из машины, но она опередила его, легко скользнув на землю. Взгляд ее из недоумевающего и настороженного стал восхищенным.

- Как красиво и тихо. – Инга устремила взгляд на горизонт, за который, не спеша, стремилось солнце.

- Самый лучший момент здесь это закат. Причем именно в начале сентября.

- Пойдемте к воде, там же озеро?

- Пойдем.

Они шли бок о бок. Заходящее солнце создавало иллюзию тепла – Инга с наслаждением вдохнула полной грудью:

- Воздух чудесный, спасибо.

- За что? - удивился Победин.

- За это, - она развела руки в стороны.

Берег озера тоже был песчаным, у воды лежали мелкие камешки. Инга прошла немного вдоль берега, взяла пару камешков, а затем со смехом бросила один из них – почти плоский кругляш несколько раз подпрыгнул на поверхности воды. Она даже не подозревала, что играет с огнем – у нее для этого было еще слишком мало опыта. Победин внимательно следил за ней – за каждым движением и взглядом, сдерживаясь изо всех сил и думая о том, как, порой, неожиданно рушится то, что строил годами. Инга повернулась к нему и, улыбнувшись, спросила:

- А вы так можете?

В воду полетел еще один камень – Инга бросала их так легко и уверенно, что он невольно подумал о том, умеет ли она метать нож.

Георгий не мог больше сдерживаться. Он и сам не знал, чем закончится эта поездка. Сейчас это уже было не важно – они были вдвоем, здесь она принадлежала только ему…

Он сжал ее в объятиях, развернул и вновь притянул к себе. Желание обладать Ингой стало почти ощущаемой физической болью и эта боль искала выход. Мгновенно разорвав блузку и белье, что было под ней, он жадно впился в ее обнаженное плечо, потом нашел губами грудь, чувствуя под тонкой кожей бешеное биение сердца. Вдруг с невероятной для хрупкой девушки силой и ловкостью Инга вывернулась из его объятий – она смотрела на него не с ужасом или презрением, а с неожиданной холодной яростью.

- И часто вы вот так любуетесь закатом? Много женщин вы привозили сюда? – процедила она сквозь зубы, пытаясь привести в порядок одежду.

Победин снова стал невозмутимым. Запал прошел. Он накинул ей на плечи собственный пиджак и только потом ответил:

- Ни одной до сегодняшнего вечера.

Он мог легко сделать с ней что угодно, но стоял, не двигаясь и ожидая, что она предпримет – главное, чтобы не попыталась ударить его или сбежать – тогда сдержаться ему, скорее всего, не удастся. Инга решительно шагнула к нему и тихо произнесла:

- Никогда больше так не делайте, - затем вдруг обняла его и прижалась к груди, - только теперь я поняла, что вы чувствуете, думаю, мы справимся. Не могу я вот так, сразу... Мне необходимо привыкнуть.

Сильные руки сомкнулись у нее за спиной, прижимая еще теснее. Они долго стояли так, никому не хотелось разрывать объятия. Наступили сумерки. По-прежнему не говоря ни слова, он подхватил Ингу на руки и понес к машине.

Домой они вернулись, заехав по дороге в пару магазинов – предлог для замены гардероба даже не нужно было придумывать – новая работа требовала новой одежды – дорогой и строгой.

***

Оставшись одна в ванной, Инга ощупала плечо – к счастью, следа не осталось. Слезы полились сами собой – все ее мужество словно осталось там, на заброшенном карьере. Смысл поездки был ясен – свекор наглядно продемонстрировал ей, что ее ждет, если она вздумает оказывать ему сопротивление. Хорошо, что Лешка за компьютером и не пошел за ней в ванную, как иногда бывало. Инга встала под горячий душ. Закрыв глаза, она вспоминала произошедшее. Ее трясло, зубы стучали. Выйдя из ванны, Инга взяла из шкафчика над раковиной упаковку успокаивающих таблеток, приняла две вместо одной и запила водой из крана. Дрожь потихоньку ушла. Теперь Инга думала об одном – что она почувствует, оказавшись в постели с другим мужчиной? Сейчас при мысли о близости с Побединым-старшим она ощущала только страх и отвращение к себе из-за собственного бессилия. Себя не обманешь – в те минуты, которые она провела, прижавшись к сильному телу свекра, его страсть невольно передалась ей - сейчас, даже при воспоминании об этом Инга чувствовала приятные ощущения, которые не могло заглушить возникшее вместе с ними чувство стыда.

- Инга, открой, пожалуйста.

Не отозваться мужу Инга не могла. Она открыла дверь и мгновенно оказалась в объятиях Алексея.

- Ну наконец-то. Весь день только о тебе и думал.

Ночью Инга резко проснулась - ей послышалось, как кто-то произнес ее имя, она посмотрела – Алексей спал рядом. Инга повернулась и прижалась к мужу. Она любила его и не хотела терять, а еще ей было страшно, очень страшно.

***

Воскресный день выдался на удивление погожим. Алексей и Инга уехали за город, прихватив с собой собак – они хотели побыть наедине на свежем воздухе, несмотря на то, что осень их вовсе не радовала – в этом вкусы супругов совпадали абсолютно. Алексею пришлось отменить некоторые встречи, хотя именно в выходные клиенты агентства проявляли наибольшую активность.

Георгий и Нина остались дома – они решили не мешать молодым, да и побыть вдвоем теперь получалось редко. Их отношения со временем перешли в стадию уважения и дружбы, как бывает между мужем и женой, пережившими вместе многие годы. Они сидели в гостиной, он – на диване, она – в широком кресле с пяльцами в руках – вышивала Нина Аркадьевна очень искусно.

- Знаешь, Егор (так она называла мужа лишь наедине), ты совсем стал на себя не похож в последнее время. Это из-за Нади, или случилось еще что-нибудь? От меня не скроешь.

- Ты права как всегда. Внутри словно пустота. А еще Инга.

Нина отложила пяльцы.

- А что с Ингой? Конечно, меня удивило твое решение взять ее на такую должность, Надю будет очень тяжело заменить. Пятнадцать лет, как-никак. Или тут что-то еще?

- Да, есть еще кое-что. У меня такое ощущение, что я могу сломать ей жизнь, а заодно и сыну. Потерять их.

- Егор, ты говоришь так, будто нельзя будет повернуть назад и отказаться от этой затеи. Брось, не изводи себя. Да, Инга молодая, но не забывай, как она работает сейчас – справляется же. Я ведь к ней заезжала, наблюдала – она умеет ладить с людьми. Все будет хорошо. Может, чаю выпьем? У меня пирог почти готов, с яблоками, как ты любишь.

- Погоди. Алексей так ничего ей не сказал, как я понял. Пока они молодые и о детях не думают – а что потом? Если она узнает про ту операцию, что ему пришлось сделать, и про то, что детей у них из-за этого не будет – что она сделает тогда? Сначала я об этом не думал, но в последнее время эта мысль тоже не дает мне покоя.

- Да, мне бы очень хотелось увидеть внуков, но нам лучше не вмешиваться. Я надеюсь, что их любовь преодолеет это. Да и мы поможем. Сейчас столько технологий – если всерьез задаться целью, то многое возможно. Ты, конечно, с Лешкой не говорил об этом?

- Не говорил, потому что не знаю, с чего начать.

- И не надо. Думаю, придет время, он сам обратится к тебе за советом.

- Нина, иди ко мне, посидим вместе. – Голос Георгия стал непривычно мягким.

- Только посидим? – Нина улыбалась совсем как тогда, когда они тайком сбегали из дома, чтобы побыть вдвоем – словно и не было прошедших лет.

- Намек понял, - пошутил Георгий, увлекая жену на диван.

Они опомнились только когда из кухни через приоткрытую дверь потянуло горелым. Пирог пришлось делать заново.