Грехи улиц: Власть

Я почувствовала, как его слова резали меня изнутри, но я не могла молчать.

— Ты всё это для меня решил, да? — проговорила я, едва сдерживая слёзы. — Потому что Тревор — это твой идеальный выбор для меня, а я просто должна быть благодарной за эту«подаренную» жизнь? Ты не хочешь понять, что мне не нужно всё то, что ты мне предлагаешь?!

— Эмбер...

— Я хочу свободы, пап! Я хочу выбирать свой путь, а не быть чьей-то пешкой в игре, которую ты для меня устроил!

— Ты можешь мечтать о свободе и выбирать своих друзей, но ты не видишь, что тебе нужно, Эмбер. Ты не видишь, что я делаю это ради тебя! Никто из твоих друзей не сможет тебе дать того, что даю я. Нэш, Тревор — это две большие разницы. С одним ты останешься в грязи, а с другим у тебя будет всё, о чём ты даже не мечтала.

— С мамой было так же?— слова сорвались с губ, прежде чем я успела подумать. — Ты выбрал её сам или её выбрали за тебя? Хотя, наверное, глупый вопрос... Мама ведь была из очень богатой семьи — она сама по себе была идеальной, не так ли?

Отец застыл. Его взгляд — всегда холодный и расчетливый — на мгновение потемнел, но почти сразу вновь обрёл прежнюю жёсткость.

— Не смей говорить о ней!

— Почему? Боишься признаться, что она тоже была пешкой? Или, может, ты хотя бы ее действительно любил? — я горько усмехнулась, но внутри всё сжималось от боли, а по щеке потекла слеза. — Почему наша жизнь такая, как есть, папа? Потому что её больше нет? Ты винишь меня в её смерти? Я — твоё напоминание о том, какую ошибку она совершила?

— Ты ничего не понимаешь.

— Потому что ты никогда ничего не объясняешь! Ты просто приказываешь! Ты решаешь за меня, за всех! Но я не вещь, которой можно распоряжаться!

Его губы сжались в тонкую линию, а я всхлипнула и посмотрела в его глаза.

— Знаешь… Иногда мне кажется, что ты ненавидишь меня просто за то, что я похожа на неё!

Его взгляд... Мое сердце гулко билось в груди, а комок в горле сжимал до такой степени, что становилось трудно дышать.

Вскочив из-за стола, я вылетела из гостиной и пошла в комнату. Коридор промелькнул перед глазами, а ступени лестницы словно слились в одно размытое пятно. Я залетела в свою комнату и, громко хлопнув дверью, всхлипнула с новой силой.

Боль накрыла меня с головой. Я молча прижалась к холодной стене и, опустившись на пол, обхватила себя руками, словно это могло хоть как-то удержать меня от полного крушения. Глаза жгло, но я всё еще пыталась держаться. Боль, обида и бессилие накатывали волнами, и я еле сдерживала крик — пришлось закрыть рот рукой. Я прислонилась к двери, пытаясь отдышаться, но мне казалось, что этот дом сжимается вокруг меня, не оставляя воздуха. Всё хорошо, Эмбер, слышишь? Это просто боль, она пройдет...

Я подняла голову и сквозь пелену слез увидела мамину фотографию на полке с книгами. Это был единственный снимок, который мне удалось найти: молодая улыбающаяся девушка с длинными светлыми волосами и ясными голубыми глазами.

Рядом с ней стоял кареглазый шатен в белой рубашке — его рука бережно лежала у неё на талии... Папа...

На руках у мамы была трехлетняя я — маленькая, в белой юбке и клетчатой рубашке, с двумя хвостиками, сияющей улыбкой и восторженным взглядом. За нашими спинами простирался бескрайний океан. Я помнила тот день лишь обрывками — смех мамы, теплый морской бриз, как папа поднимал меня на руки и кружил, а мама просила быть осторожнее. Как мы бегали по пляжу, но я упала и поцарапала коленку о камень.

— Всё хорошо, Эмбер, слышишь? Это просто боль, она пройдет...

— Но коленку так жжет...

— Я знаю, малышка, — мама аккуратно провела прохладной ладонью по моей щеке. — Но боль всегда проходит. Нужно просто немного потерпеть.

— А если не пройдет?

— Тогда я буду рядом, пока не станет легче. Я всегда буду рядом, Эмбер.

— Всегда-навсегда?

— Всегда.

Я зажмурилась, словно это могло прогнать воспоминание, но голос мамы продолжал звучать в моей голове... Такой нежный, теплый, родной, как будто она была рядом… Но её не было. Она не могла больше сказать мне, что всё пройдет. Не могла обнять, когда боль становилась невыносимой. Не могла улыбнуться и поцеловать в лоб.

Я осталась одна.

Глава 2

Эмбер

Мне снова ничего не снилось. Перед глазами были лишь чернота, пустота и безликий фон.

Раньше всё было иначе. Я любила читать, и иногда строчки из книг просачивались в подсознание, создавая во снах целые миры. Обрывки сюжетов, лица персонажей, картины, наполненные красками, и я в образе главной героини.

В детстве, просыпаясь утром, я бежала за стол, чтобы нарисовать то, что видела этой ночью. Удивительно, как стресс может перечеркнуть всё. Как яркие краски вдруг тускнеют, а привычные радости исчезают, растворяясь в хаосе реальности.

Будильник пронзительно запищал, вырывая меня из полусонного состояния. Я провела рукой по лицу и с тяжелым вздохом поднялась с постели.

Горячая вода приятно стекала по коже, смывая остатки сна. Я закрыла глаза, вдыхая пар и позволяя себе хоть пару минут не думать ни о чем. Но мысли всё равно пробивались сквозь тонкий слой расслабления — о вчерашнем вечере, о разговоре с отцом, о маме…

Откинув с лица мокрые пряди, я выключила воду и вышла из душа. Сделав легкий макияж, я собрала волосы в небрежный пучок, из которого тут же выбились несколько прядей, и натянула форму. Я закинула пару тетрадок в сумку и вышла из комнаты. В доме стояла тишина, но в воздухе витал запах чего-то теплого, вкусного.

Я спустилась вниз и, заглянув в гостиную, сразу заметила суетящуюся на кухне Нину. На столе уже стояла тарелка с овсянкой, украшенная клубникой и голубикой, стакан сока, кофе и два тоста.

— Доброе утро, Эми, — улыбнулась Нина, подходя ближе. — Надеюсь, ты голодна? Я приготовила тебе завтрак.

— Спасибо... — пробормотала я, садясь за стол и кусая губу. — Папа уже уехал?

— Себастьян? Да. У него какая-то встреча, он так спешил — так спешил, — вздохнула она, аккуратно поправляя полотенце на плече.

Я взяла стакан с соком и сделала небольшой глоток.

— Я вчера видела твои фирменные маффины с голубикой… Они еще остались?

Нина хмыкнула и хитро улыбнулась.

— Один. Второй съел Себастьян. Он, конечно, предупредил меня больше такое не готовить без его согласования… Но тебе разрешил взять второй.

Я поджала губы и молча кивнула.

Сладкое и мучное в нашем доме всегда было под запретом. По двум причинам. Первая была банальной. В детстве я обожала сладкое: конфеты, пирожные, любые десерты — мне часто дарили их, угощали на праздниках, а я с радостью принимала это как часть детского счастья. Но чем старше я становилась, тем внимательнее отец следил за тем, что я ем. Он не хотел, чтобы я «испортила» фигуру, как он это называл. Контроль был мягким, но ощутимым. Десерты постепенно исчезали из дома, а любые мои просьбы о чем-то сладком натыкались на холодный взгляд и безразличное: «Тебе это не нужно».

Вторая причина была серьезнее. После одного из медосмотров врачи упомянули какие-то показатели крови — не критичные, но тревожные. Доктор Дорвуд говорил о генетике, о предрасположенности, упоминал уровень сахара, возможные риски... Я тогда была слишком маленькой, чтобы понять, что именно происходит, но с того дня отец начал еще строже относиться к моему питанию. Я не знала и до сих пор не знаю, насколько реальна эта угроза или это просто очередной повод для контроля, но факт оставался фактом: всё, что выходило за рамки его идеального образа жизни, было для меня табу.

Первым уроком была математика.

Я вошла в класс последней и, оглядевшись, поняла, что почти все места заняты. Почти. Единственное свободное место оказалось рядом с Заком. Мы встретились взглядами, он коротко кивнул, а я, не раздумывая, села рядом.

Минут пятнадцать я пыталась сосредоточиться на уроке, начать вести конспект, но ничего не выходило. Глухой голос учителя превращался в фоновый шум, а цифры на доске сливались в бессмысленный поток.

Я перевела внимание на класс и поймала взгляд Лекси. Она закатила глаза и едва заметно улыбнулась, махнув рукой. Миранда, сидя через два ряда от меня, лениво пролистывала что-то в телефоне — скорее всего, очередные блоги или ленты с фотоотчетами о чужой идеальной жизни. Нэш, совершенно не скрываясь, смотрел YouTube с наушником в одном ухе.

Я закусила губу и отвела взгляд, слишком хорошо помня, что меня ждет вечером. Паршивая показуха. Очередное мероприятие, где я должна стоять рядом с отцом и изображать из себя идеальную дочь. Чертова семья Харпер. Доминик, Тревор... Мой отец, в конце концов. И еще куча людей, которым нет до меня никакого дела.

— Всё в порядке? — тихо спросил Зак, наклонившись ко мне. — Ты уже минут десять в стену смотришь. Опять конфликт с отцом?

— Да… Я снова неблагодарная дочь и всё такое...

— Знакомая история, — он ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула. — У меня недавно тоже был конфликт с родителями.

— Из-за чего?

— Из-за поступления. Отец хочет отправить меня в Стэнфорд, а я…

— Ты против Стэнфорда? — я вскинула брови и тихо усмехнулась. — Ты серьёзно?

— Я хочу остаться в Бостоне. Ну, ладно, максимум в Нью-Йорке. Западное побережье мне не совсем интересно. Моя жизнь, моя семья, мои друзья — всё здесь.

— Мисс Блейк, мистер Паркер? — голос учителя заставил нас резко замолчать. — Я вам случайно не мешаю?

— Извините, — махнул рукой Зак, но его губы всё равно дрогнули в усмешке.

Я улыбнулась в ответ и опустила голову в книгу, делая вид, что внимательно читаю.

После математики уроки прошли на автопилоте. У нас были разные предметы, и я почти не видела ребят до английского.

Когда очередное занятие закончилось, я решила взять что-нибудь перекусить и выйти во двор. В этот момент на экране телефона загорелось сообщение от Нэша: «Мы планируем пообедать на улице, так что давай к нам».

Я усмехнулась и, купив кофе, направилась к месту встречи.

— Эмбер! — раздался крик Лекси.

Я подняла взгляд и увидела, как она машет мне рукой. Сев за столик, я лениво откинулась на спинку мягкого кресла и сделала пару глотков.

— Ну что, кто сколько планирует пить сегодня? — лениво бросил Нэш, крутя в пальцах телефон. — Закончим как обычно или поедем в клуб?

— У меня высший балл по литературе, так что у меня есть повод, — Миранда довольно улыбнулась.

— Мне университет Саффолк прислал приглашение на собеседование, — вставила Лекси.

— А мне не нужен повод, — рассмеялся Зак. — Тебе, брат, тоже? — он толкнул Нэша в плечо.

— А ты, Эмбер? — Лекси перевела на меня взгляд. — Есть повод или, как Зак и Нэш, выпьешь просто за компанию?

— Я… Я не смогу сегодня пойти, — я сжала стакан в руках.

Наступила короткая пауза. Я скользнула взглядом по лицам друзей, видя, как на них сменяются эмоции. Последним мой взгляд поймал Нэша — он смотрел на меня, явно ожидая объяснений.

— Что? Почему? — нахмурился он. — Это же традиция.

— Да, я знаю, но… — я стиснула зубы, подбирая слова, чтобы описать всё, что произошло вчера вечером, но ничего рационального не приходило в голову. — Отец сказал, что мы едем на какой-то очередной ужин, и я должна быть там. Ему плевать на мои планы и мои дела. Всегда есть что-то важнее.

— Забей на его планы! Ты ведь не маленькая девочка.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, Нэш. Мистер Блейк — это не твой добродушный отец, — Лекси закатила глаза и сначала посмотрела на него, а потом перевела взгляд на меня. — Всё так же плохо?

— Всё так же под контролем, — я чуть прикусила нижнюю губу. — Но я надеюсь, что вы выпьете за меня и хорошо проведете время. Я, как минимум, буду ждать фотографии в чате.

— Вот ублюдок, — протянул Нэш, качая головой. — Не зря мой говорит, что Себастьян Блейк — мерзавец.

— Ну, что правда, то правда, — я натянуто улыбнулась, пытаясь не думать о предстоящем вечере.

***

Я лежала на кровати, уставившись в потолок, и проклинала всё на свете. Боже, как же я ненавижу эти вечера.

Он превращает меня в идеальную картинку: улыбающуюся, вежливую, безупречную и покладистую куклу. Куклу в красивом платье, которая сидит за столом, внимая взрослым разговорам, кивает в нужные моменты и не высказывает своего мнения. Потому что её мнение не имеет значения. Мне хотелось выскользнуть из окна, сбежать в бар, сесть рядом с друзьями, смеяться, запивая все эти мысли крепким алкоголем, но нет, Эмбер, черта с два. Вместо этого я вынуждена надевать маску и играть роль, которую ненавижу — роль дочери Себастьяна Блейка.

Я села на кровать, провела ладонями по лицу и с тяжёлым вздохом пошла к зеркалу. Макияж. Всё по привычной схеме: черные стрелки, растушёванный бежевый карандаш на губах, немного прозрачного блеска, и я выгляжу идеально. Утренний небрежный пучок превращается в легкие волны, красиво и элегантно спадающие на плечи. Мне не хотелось ничего вычурного и кричащего, хотя мой отец, конечно же, выбрал бы именно такое, ведь, как и у любого товара, у меня должна быть красивая обертка. Но мне было плевать.

Перебрав полки и вешалки в гардеробной, я остановилась на своем любимом темно-синем платье. Многие говорили, что оно идеально подходит к глазам и хорошо подчеркивает фигуру, так что это был идеальный выбор.

Пока я застёгивала молнию, мысли снова закрутились в голове, словно нити, которые невозможно распутать. Сегодня я должна быть в другом месте. Должна стоять у барной стойки, закидывать в рот солёный край шота, закусывать лаймом и смеяться так, как будто у меня нет ни единой проблемы. Я должна прислушиваться к разговорам друзей, качать головой на спорные заявления, переглядываться с Лекси, когда Нэш в очередной раз скажет какую-то чушь, и просто веселиться. Но вместо этого я стою здесь и готовлюсь провести свой вечер в дерьмовой компании в кругу снобов и богатых придурков.

Я подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на себя. Темно-синий шелк плотно облегал талию, подчёркивал хрупкие ключицы и оттенял кожу, делая её ещё светлее. Короткая длина позволяла платью выглядеть чуть более дерзким, но не выходящим за рамки приличий. Оно было идеальным — достаточно скромным, чтобы отец не нахмурился, но достаточно эффектным, чтобы все взгляды всё равно останавливались на мне.

Скользнув ладонью по гладкой ткани, я сделала глубокий вдох. Это всего лишь один вечер. Очередной ужин. Очередная скучная беседа о финансах, бизнесе, партнёрстве. Очередные пустые улыбки и оценки. Очередная маска, которую я обязана носить.

Громкий стук в дверь вывел меня из мыслей. Я даже не успела обернуться, как дверь открылась, и на пороге появился отец. Он не сказал ни слова, а просто замер, задержав на мне взгляд.

Обычно в его глазах читалась лишь строгая оценка: не слишком ли коротко? Не слишком ли вызывающе? Достаточно ли элегантно? Но в этот раз в его выражении было что-то другое. На секунду мне показалось, что это забота. На долю мгновения я увидела в его взгляде нечто похожее на одобрение... Или даже гордость.

— Ты выглядишь великолепно, Эмбер, — сказал он, и его голос был мягче, чем обычно.

— Да, но сегодня я должна быть в старых джинсах и обычной футболке. Должна пить шоты в баре и смеяться с друзьями...

Его лицо мгновенно приобрело привычное выражение.

— Уверен, они отлично отдохнут и без тебя, — ответил он с лёгкой усмешкой.

Ещё до того, как я успела что-то возразить, он уже развернулся к выходу.

— Пошли, — бросил он через плечо, даже не оборачиваясь.

Мы подъехали к месту, где должен был проходить ужин. Ресторан располагался недалеко от побережья — дорогой, вычурный и абсолютно безвкусный. Как и полагается, когда деньги — это единственное, что имеет значение.

Великолепное здание с огромными окнами и причудливо украшенными фасадами будто специально строили для тех, кто предпочитает размах и пафос, не заботясь о вкусе. Я могла бы посмеяться, но вряд ли это было бы уместно. Ресторан был типичной площадкой для тех, кто хочет продемонстрировать своё превосходство, но не имеет представления о том, как это можно сделать стильно.

Мы вышли из такси, и я сразу начала осматривать гостей. Женщины в дорогих, пышных платьях, чьи лица едва просматривались из-за огромного количества ботокса и уколов. Мужчины в костюмах с золотыми ролексами на руках и белоснежными улыбками на лицах. Где-то рядом шли пары с детьми, и эта картина выглядела ещё более жалко. Очевидно, для них это была не встреча друзей, а необходимость быть здесь, чтобы показывать друг другу, кто из них круче.

Официанты на входе предложили шампанское, и мы с отцом любезно согласились. Заходя внутрь, меня сразу окутал запах самых дорогих ароматов: Dior, Calvin Klein, Tom Ford. Смесь этих запахов затмила всё, оставив чувство тошноты, но, благо, задувший ветер с веранды стал спасением. Но даже он не мог избавить меня от ощущения того, что здесь происходит что-то совершенно фальшивое.

Тарелки с дорогими закусками, шоколадный фонтан в центре зала, жемчужные украшения, блеск, лоск и никому не нужные разговоры о бизнесе и деньгах. Элита общества? Пфф, просто кучка снобов, пришедших помериться деньгами. Я не могла отвести взгляд от женщин с замазанными тональником морщинами, от бриллиантовых украшений, от платьев из последних коллекций, которые выглядели не изысканно, а как очередная попытка купить уважение. Отвратительное зрелище!

— Себастьян! — вдруг услышала я знакомый голос и, повернувшись, увидела мужчину в строгом костюме с идеально зачесанными волосами и зелеными глазами. Он улыбнулся моему отцу, они пожали руки, и я сделала неестественный глоток, снова отводя взгляд на толпу.

— Ты сегодня в прекрасной компании? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Да, познакомься, это Эмбер — моя дочь.

Доминик улыбнулся и, зацепившись за меня взглядом, замер. Он успел осмотреть меня с ног до головы, но остановился на лице.

— У тебя… У тебя невероятно красивая дочь, — произнёс он. — Эти глаза… Какая интересная особенность!

Он протянул руку, и я медленно её пожала.

— Доминик Харпер, — сказал он, представившись.

— А где Тревор? — спросил мой отец, отвлекаясь на какой-то момент.

Доминик махнул рукой и вскоре нашёл взглядом кого-то в толпе. Я сделала еще один глоток, и в следующий момент к нам подошёл высокий шатен в тёмных брюках и белой рубашке, с растрёпанными волосами и зелёными глазами, как у его отца. Он выглядел идеально. Идеальный сын для своего папочки. Отглаженная рубашка, дорогие часы, печатка на пальце, запонки с бриллиантами — словно только что с выставки успешных наследников.

Он пожал руку моему отцу и повернулся ко мне. Наши глаза встретились, и я почувствовала тот же эффект, что и с его отцом.

— Тревор, познакомься, это Эмбер — дочь Себастьяна, — сказал мой отец, представляя нас.

— Очень приятно! — Тревор улыбнулся обольстительно. — Идеальное платье.

Я закусила губу, пытаясь удержать нейтральное выражение. Я могла бы сказать что-то в ответ, но, честно говоря, не было ни желания, ни настроения.

— Обсудим пару моментов? — резко сказал мой отец, и они с Тревором переглянулись.

Они ушли, оставив нас наедине. Очередной гениальный план в исполнении моего отца.

Чёртов Тревор, чёртов Доминик, чёртов вечер, чёртово знакомство. Можно ставить галочку. Тревор проводил наших отцов взглядом и, слегка приподняв брови, начал меня разглядывать, как если бы я была предметом для оценки.

— Ты, наверное, уже слышала это тысячу раз, но ты действительно прекрасна. Удивительно, как удачно твоё платье подчеркивает все твои достоинства.

Я даже не удостоила его взглядом, а холодно и без интереса ответила:

— Уже слышала. И не один раз.

Тревор усмехнулся, взял бокал у пролетающего мимо официанта и, сделав глоток, снова пристально на меня посмотрел.

— Знаешь, ты не только красивая, но и такая... соблазнительная. Интересно, что скрывается за этим холодным фасадом, — сказал он, сделав два шага ко мне и сократив между нами расстояние.

Я чуть скривила губы от отвращения и едва слышно ответила:

— Тебе, скорее всего, не понравится.

— Черт, ты же не собираешься быть такой холодной всю ночь, верно? — он усмехнулся. — Давай немного расслабимся? Выпьем, потанцуем, прогуляемся по побережью...

Господи, какой же он надоедливый и тупой.

Я тяжело вздохнула и посмотрела в его горящие от интереса глаза.

— Послушай, Тревор, мне абсолютно не интересно знакомство с тобой, как и этот вечер и всё, что ты предлагаешь. Я здесь только потому, что у моего отца есть навязчивая идея выдать меня замуж за богатенького придурка. Ты можешь не стараться — ты не в моем вкусе. И все эти тупые подкаты со мной не работают, — выпалила я. — Просто оставь меня в покое и займись своими делами. Я скажу отцу, что мы просто не сходимся характерами, и всё.

Тревор поджал губы. Я увидела, как в его взгляде проскользнуло что-то демоническое. Он залпом допил остатки шампанского, а я закатила глаза и сделала ровно один шаг, прежде чем он схватил меня за локоть и куда-то потащил.

— Какого черта? — выругалась я.

Мы завернули за угол, и он грубо прижал меня к стене, выставив две руки по бокам.

— Маленькая избалованная сучка, кого ты из себя строишь? — прошипел он, смотря мне прямо в глаза. — Я хотел нормально с тобой познакомиться, но раз ты первая решила перейти черту и к тому же назвала меня придурком, то давай снимем маски и поговорим иначе.

Я сглотнула подступивший ком, а он положил руку мне на талию и крепко сжал бок — так, что я поморщилась от пронзившей всё тело пульсации. Тревор оскалился и сделал шаг, сократив между нами расстояние до минимума. Я смогла ощутить его дыхание, его запах одеколона вперемешку с порошком для белья.

— Убери свои руки! — огрызнулась я.

— А то что? — он наигранно засмеялся. — Закричишь? Будешь просить о помощи у этой толпы, которой толком и дела-то до тебя нет?

— Может, последуешь примеру толпы? — с сарказмом ответила я.

— Я знаю, что у твоего отца огромные проблемы. Знаю, что он тонет в долгах, а его бизнес вот-вот потерпит крах, — смотря прямо в мои глаза, будто проверяя настоящую реакцию, говорил Тревор, — и ты здесь просто товар, Эмбер. В скором времени МОЙ товар.

Он облизнул нижнюю губу, и я ощутила, как его пальцы коснулись сначала моей шеи, а затем подбородка. Внутри всё горело от страха и отвращения — к нему и к отцу, который собственными силами всё это устроил.

— Какие черты лица, взгляд, губы... Я бы с удовольствием трахнул этот рот, а потом и тебя.

— Только в твоих мечтах, — прошипела я, и его рука плавно скользнула вниз к краю моего платья.

Тревор скользил пальцами по моей шее, будто изучая свою собственность. Я чувствовала его дыхание возле уха, и это было настолько омерзительно, что меня передернуло.

— Ты девственница? Или уже нет?

Я стиснула губы, но не отвела лица, хотя всё внутри требовало свернуть шею этому ублюдку.

— Чёрт, ты гораздо красивее и сексуальнее, чем говорил отец, — Тревор наклонился к моей шее, а я сжала кулаки. — Я не планировал жениться в двадцать два, но если моя невеста будет такой, то почему бы и нет...

— Ты серьёзно? — я с силой толкнула его в грудь, но он даже не шелохнулся. — Ты жалкий, Тревор. Думаешь, мне есть хоть малейшее дело до твоих грязных фантазий?

Он лишь усмехнулся.

— О! Принцесса хочет поиграть в недотрогу? Это так возбуждает.

— А ты хочешь, чтобы меня стошнило прямо сейчас, или подождёшь пару минут?

Тревор сжал мою талию ещё сильнее, отчего я болезненно зашипела.

— Не ломайся, Эмбер. Мы с тобой оба знаем, чем это кончится. Наши отцы решили всё за нас. Ты будешь моей — игрушкой, женой, шлюхой...

— Пошел ты к черту!

Во мне одновременно вспыхнули отвращение и ярость. Я знала, что не могу победить его силой, но я могла сделать кое-что другое.

Я резко подняла ногу и со всей силы наступила каблуком ему на носок, а потом ударила коленкой в область паха. Он дёрнулся, коротко выругавшись, и схватился за стойку рядом. Этого мгновения хватило, чтобы я вывернулась, оттолкнула его плечом и выскочила из-за угла.

Я бросилась сквозь толпу, не замечая ничего вокруг. Люди стояли плотной стеной, но я расталкивала их плечами, слыша возмущённые восклицания.

Кто-то схватил меня за руку, но я вырвалась. Мои высокие каблуки едва скользили по гладкому мрамору. Мне нужно выбраться. Нужно было сбежать.

Дверь! Я изо всех сил толкнула её вперед и, черт возьми, оказалась на улице.

Ночной воздух был прохладным — пах мокрым асфальтом и дымом сигарет. Я быстро осмотрелась, выискивая спасение, и увидела медленно отъезжающее от входа такси.