Анатомия страсти

Несколько дней я наблюдал за ней, стоя за окном. Обзору мешали шторы, но я не хотел себя выдать. Просто любовался, следил за каждым движением, сквозь прозрачный тюль с незамысловатым рисунком. Потом остужал себя и заставлял собраться.

Пятничным утром она уже ни свет ни заря стоит на посту. Греется на солнце, закрыв глаза и улыбаясь. В руках - чашка, волосы собраны в высокий пучок на голове. Такая домашняя, хрупкая, маленькая. Я бы сказать, что она тонкая, как фарфор, но я знаю, как эта женщина жалит беспощадно, припечатывает острым языком, за словом в карман не лезет.

Наблюдений из засады мне уже мало, поэтому убрав тюль в сторону, выхожу на балкон. Тоже с кружкой, в домашних штанах и футболке. У меня здесь ничего нет. Только синее ведро с тряпкой и швабра. Это у нее, как у девочки, эстетика: стол, стул, цветы в горшках. Но они меня не волнуют, потому что я вновь пожираю ее глазами, пока она не видит.

Но вот солнце на мгновение скрывается за облаком и она, наконец, опускает голову. Удерживая кружку двумя руками, она делает глоток кофе, довольно морщится, и поднимает голову. При виде меня улыбка сползает с ее губ. В выразительном и убийственном взгляде застывает вопрос: “Какого хрена?”

Да я и сам затрудняюсь ответить. Просто хочу на нее смотреть. Просто она вновь меня волнует все сильнее день ото дня. И избавиться от навязчивых мыслей о ней получается только под холодным душем.

Через пару минут она уходит. Я знаю, в какое время она стоит на остановке. Выхожу с ней в одно время, чтобы снова пересечься во дворе и поймать на себе ее красноречивый, сердитый взор. По дороге к машине здороваюсь соседками, которые занимаются по утрам скандинавской ходьбой. Они как-то странно смотрят на меня, загадочно улыбаются и хихикают.

— На работу уже, да? — спрашивает одна из них.

— Да, — я приветлив, но тороплюсь, потому что хочу сейчас остановиться рядом с остановкой и предложить Майе доехать вместе.

— А где вы работаете?

— Я - врач. Гинеколог.

Бабушки краснеют, робеют, протягивают удивленное “Ааа”.

— Наша соседка тоже гинеколог. Тебе, Арланчик, сколько лет?

Арланчик? Меня так сто лет никто не называл. Только мама в детстве.

— Сорок.

— Ты не женат?

— Разведен.

— У нас есть очень хорошая девочка. 36. Не замужем. Кстати, живет в доме напротив.

— Девушка низкого роста с каштановыми волосами и большими глазами?

— Познакомились уже? — взбодрившись, допытываются старушки.

— Видел из окна.

— Хороша, да? Интересно?

— Допустим, — киваю, усмехнувшись.

— Майя. Вот такая девочка, — одна из апашек показывает большой палец, — вот такая.

— Хочешь телефон ее дадим?

Перевожу взгляд с одной на другую, третью, и, посмеявшись, соглашаюсь. Они-то не знают, что он у меня уже есть.

— Давайте. Но, — хмыкаю, — вы за меня тоже замолвите слово.

— Конечно-конечно, Арланчик. А как же?

Когда я подъехал к остановке, Майи уже не было. Ладно, не судьба сегодня. Она же просила, чтобы не выдавал нас на работе, но о жизни вне центра речи не было. До обеда мы с ней никак не пересекаемся, у каждого плотный график. После забора яйцеклеток и двух переносов эмбрионов, я поднимаюсь на кухню и слышу ее голос. Стою в дверях и смотрю, как она нажимает на кнопки кофемашины и наговаривает сообщение на телефон:

— Я напоминаю для тех, у кого в самый неожиданный момент не понос, так золотуха, что сегодня в восемь мы встречаемся в “Метелице”.

Ух и повеселимся мы завтра в "Метелице" ))))

Глава 16

Майя

Шикарный вечер, классная музыка, я забываюсь на танцполе и отпускаю себя. Я не боюсь, что меня в моем черном коротком платье с блестками могут увидеть пациенты. Сегодня я не Майя Каримовна, я маленькая пчёлка, которая очень хочет танцевать. Мое тело просит этого, ему нужна разрядка. И теперь я отрываюсь, не думая ни о чем и ни о ком.

Руки то плавно летят вверх, то опускаются вниз в такт музыке, двигаю бедрами, переставляю ноги на высоких шпильках, совсем не чувствуя боли и дискомфорта. Громкая музыка вышибает все дурные мысли. Мы с подругами зажигаем на этом танцполе и кажется, никто так не кайфует, как мы. А я больше всех.

Пока две девчонки из нашей компании пошли в туалет, а Ляза убежала на улицу позвонить дочери, я направилась в бар, размахивая перед лицом ладонями. Жарко. Капельки пота выступили на висках, а она покатилась вниз по шее и угодила в ложбинку между грудями.

— Воды, пожалуйста, — дежурно улыбнувшись бармену, веду ладонью по гладкой поверхности стойки.

— Привет, — доносится справа. Бар дальше от танцпола, музыка здесь не такая громкая, поэтому незнакомцу не нужно напрягаться, чтобы перекричать ее.

— Привет, — смерив его быстрым, равнодушным взглядом, поворачиваю голову и смотрю как парень в черной футболке вытаскивает из холодильника бутылку воды и ставит ее передо мной вместе со стаканом.

— Ты классно двигаешься.

— Спасибо, — не смотрю на мужчину справа и наливаю воду в бокал.

— Могу я тебя угостить? — теперь он совсем близко, можно сказать влез в моей кружок.

— Чем? Водой? — обхватив пузатый стакан пальцами, встаю к нему вполоборота и выгибаю бровь. Черная рубашка, серые брюки, раскосые глаза. Высокий, поджарый А мужчина с опасным взглядом самца и хищника. Еще один альфач на мою голову.

— А что ты любишь покрепче? — усмехается, упирается ладонью в стойку.

— Я люблю воду и ничего крепче не пью.

Кажется, я задержалась, потому что еще пара фраз даст ему повод подумать, что это флирт. Значит, уносим короткие ноги на высоких шпильках.

— Чай? Но не здесь, а завтра в обед или вечером? — не унимается он. — Чай - достаточно крепкий для тебя?

Допиваю воду из стакана, чуть задираю голову и вижу, как с балкона второго этажа меня испепеляет взглядом мой шеф. И ты, Брут, тут?

Чувствую, как горят щеки от его взгляда и не сразу соображаю, что незнакомец может подумать, что краснею из-за него.

— Боюсь, на завтра я уже ангажирована.

Запрокинув голову, мужчина смеется. Таращусь на него. Я сказала что-то смешное?

— Мне нравятся острые на язык девушки, — говорит и протягивает мне руку. — Арыстан.

Лев в переводе. Ну прекрасно, просто “В мире животных какое-то”. Волк у меня уже был, теперь несите льва. Кстати, а где-там Акела? Поднимаю глаза и в полутемном зале встречаюсь с ним взглядом. Его ладони сжимают парапет и смотрит напряженно. А я перевожу взгляд на собеседника и подаю ему ладонь.

— Майя.

— Май-яя, — он растягивает звуки, пробуя мое имя на вкус. — Красиво имя и вы очень красивая.

Подкат. Осторожно, двери закрываются! Убираю свою руку и оглядываюсь в поисках своих девчонок.

— Так и чем вы будете заняты завтра? — прячет ладони в карманах серых брюк и сканирует своим азиатским, хищным взором.

— Вы из Комитета национальной безопасности?

— Нет, — нахмурился, но не перестал лыбиться. — С чего вы взяли?

— С чего вдруг такой допрос с пристрастием?

— Хочу пригласить на свидание, — стоит на своем, а я уже чувствую, как у меня горит и плавится лоб, потому что кое-кто сверху все еще смотрит и прожигает по центру дырку. А между тем, Арыстан вытаскивает из кармана “Яблочко” последней модели, включает его и смотрит искоса, как типичный Альфач.

У меня в голове снова пошла бегущая строка: “Валим, Майя! Это тебе не комфортик Диас. Это мать его самец!” Но потом я понимаю, что бывший все еще за нами наблюдает и забыв о принципах и бдительности, решаю все сделать ему назло.

— Можно номер? — просит Арыстан.

Тяжело вздыхаю.

— Ладно, можно. 8747-250-61-28

Слишком легкая добыча. Окей, переобуюсь потом в полете.

— Записал. Звоню тебе.

— Зачем?

— Чтобы ты сохранила мой номер и знала, что это я, когда завтра позвоню.

— Надо же, — изогнув бровь, хохочу, но без улыбки. — Какой самоуверенный.

— А почему нет?

— Потому что гладиолус! — отвечаю первое, что приходит в голову и в этот момент вижу за спиной льва своих девчонок. Они машут мне руками и зовут к себе. — Ну мне пора, — киваю и прохожу мимо, зная, что он смотрит мне вслед. Наверх не смотрю. Я и так знаю, что волк все еще там.

Еще несколько минут на танцполе я чувствую на себе мужские взгляды. Где-то вдалеке стоит мой новый знакомый, но не танцует, просто наблюдает. Ляза, перекрикивая музыку, спрашивает кто такой. Я ору ей на ухо, что потом расскажу. Через несколько минут он уходит со своего поста, а мне вдруг страшно приспичило. В туалете на удивление никого нет и я быстро делаю свои дела, мою руки и смотрю на себя в зеркало. Сегодня я очень себе нравлюсь. Сегодня я та, кто кружит головы. И это очень неожиданная роль, дарящая противоречивые ощущения. Из маленькой сумочки на тонкой цепочке достаю красную помаду и провожу ею по губам. Складываю их бантиком, взбиваю пальцами волосы и повернувшись спиной, оборачиваюсь и проверяю вид сзади. Платье для меня, конечно, мега короткое. Но этот наряд вместе со шпилькам делает из меня другого человека.

Выхожу из уборной и прикрываю за собой дверь. Где-то вдалеке гремит музыка. Пара шагов в сторону лестницы и вдруг кто-то хватает меня за запястье и резко разворачивает. Врезаюсь в стальную, мужскую грудь, храбрюсь и пытаюсь вырваться. Но подняв глаза, замираю на пару секунд и гневно бросаю:

— Ты! Отпусти меня! Отпусти!

Он ничего не говорит, но лицо такое недовольное и темное, что мне страшно становится. Взяв меня в охапку, он открывает первую попавшуюся дверь и заталкивает меня туда. Какое-то маленькое служебное помещение с одним окошком, откуда проникает свет с улицы.

Прижав меня к стене, волк нависает надо мной, поставив одну руку рядом с моей головой, а другой удерживает за талию.

— Ты охренел? — шиплю на него змеей.

— Что за мужик? — цедит сквозь зубы, сжимая ткань, а вместе с ней и кожу. Внутри я взрываюсь гневом, снаружи полна ядовитого сарказма.

— Не твое дело, Акела. Как ты здесь оказался?

— Случайно.

Врет же. Нутром чую, что это не совпадение. Мы оба учащенно и громко дышим. В полумраке тяжело разглядеть глаза, но чувства обострены до предела. Еще одна попытка вырваться заканчивается провалом, потому что которой он упирался в стену, оказывается на моей шее. Он ведет ею вверх, фиксирует затылок и крепко удерживая, поглаживает большим пальцем кожу.

— Я не верю в такие совпадения. И тебе больше не верю.

— А поверишь, если я скажу, что меня снова к тебе тянет? Что я снова схожу по тебе с ума, — горячее дыхание обжигает, а слова совершенно выбивают из колеи.

— Нет, не поверю, — меня, наверное, выдает дрогнувший голос, потому что он только усмехается и склонив голову, останавливается в волнующей и угрожающей близости от моих губ.

— Я не могу смотреть, как ты флиртуешь с другими, — признается тихо.

— Я же смотрела, как ты женился на другой, — злорадствую я шепотом, а самой больно. — Поэтому плачь и смотри со стороны.

Арлан никак не отвечает на мой выпад, потому что ему нечем крыть козырную карту. И от того, что слова и объяснения закончились, он вдруг резко приподнимает меня, заставляя обвить талию ногами, и заглушает мой протест поцелуем. Он безжалостный, нетерпеливый и дурманящий. Губы болят от силы и напора, а моя девичья гордость прячется от страха в уголок и боится высунутся.

Что я делаю? Где моя смелость? Где моя сила воли? Где черт возьми здравый смысл? Платье задрано, ноги бесстыдно скрещены за его спиной, тело окончательно предает меня. Похоже, Центр управления мозгом отключился, а гипофиз снова шалит, отправляя вниз сигнал о безоговорочной капитуляции. Я так не играю. Я так не играю….

И тем не менее, я беру его лицо в ладони, целую также яростно, разрешаю ему проникнуть языком глубже и - О Боже! - отвечаю, постанываю от удовольствия, от того, как он целуется, как сильно сжимает кожу на ягодицах.

Г