Разбитое зеркало Алисы

– Так, в смысле... – Илья развёл руками, его лицо выразило искреннее удивление, будто он и правда считал, что все в курсе. – Мы же три месяца уже вместе, я разве не говорил? Мы с тобой в прошлую субботу в «Кванте» на бильярде были, я же тебе тогда показывал её фотки в телефоне!

– Ты мне показывал фотку какого-то нового мотоциклетного шлема и рассказывал, как чуть не улетел в кювет, пытаясь обогнать трактор! – возмущённо парировал Максим. – Про девушку ни слова!

– Ну, может, и промолчал, – Илья засмущался, почесав затылок, но тут же снова расплылся в широкой, самодовольной улыбке.

– Ой, ребята, он такие серенады ей в трубку поёт по вечерам, – мечтательно, с преувеличенным умилением вздохнула Стеша, подмигивая Алисе. – Я как-то случайно подслушала. Такой нежный, такой романтичный! Прямо не Илья, а какой-то трубадур из средневековья. «Солнышко моё, зайка, я по тебе скучаю...»

Она снова захихикала, а Илья покраснел до корней волос.

– Стеня! – зашипел он, делая вид, что хочет её придушить. – Молчать! Это священные тайны сердца! И вообще, вы что, думали, такой красавчик как я до сих пор без пары? – продолжил он, обращаясь уже ко всем, и снова принял позу непревзойдённого ловеласа. Он выпрямил спину, поднял подбородок и сделал такой взгляд, от которого, казалось, должны были падать в обморок все окрестные голубки. – Ну, вы даёте, да я само воплощение идеала! Ум, красота, чувство юмора, мастер спорта по уворачиванию от домашних обязанностей! Кто устоит?

Все рассмеялись. Даже Максим, который всё ещё смотрел на друга с подозрительным прищуром, не удержался и ухмыльнулся.

– Ладно, ладно, хвастайся меньше, – сказал Максим, толкнув Илью плечом, но уже беззлобно. – Представляй уже свою принцессу. Кто она? Откуда? Как звать? И главное – когда познакомишь?

– О, это целая история, – оживился Илья, его глаза загорелись тем самым огнём, который появлялся, когда он собирался рассказывать что-то увлекательное. Он вытащил из кармана джинсов свой телефон, быстрыми движениями пальцев разблокировал его и начал листать галерею. – Держите, полюбуйтесь. Зовут Аня. Анна, если официально. Она из третьей школы. Учится на отлично, между прочим. И не то чтобы ботаник, просто умная очень. И красивая. Смотрите.

Он протянул телефон сначала Алисе. На экране светилась фотография: на фоне осеннего парка, усыпанного жёлтыми листьями, стояла девушка с тёмными, почти чёрными волосами, заплетёнными в две толстые косы. У неё были большие карие глаза, веснушки на носу и открытая, чуть застенчивая улыбка. Она была в простой коричневой куртке и джинсах, а в руках держала ветку с красными ягодами рябины.

– Красивая, – искренне сказала Алиса, передавая телефон Максиму. – Очень милая.

Максим взглянул на снимок, и его лицо смягчилось. Он кивнул, одобрительно.

– Нормальная, – заключил он, возвращая телефон Илье, но в его голосе слышалась тёплая, одобрительная нота. – А что, не хвастался, действительно симпатичная. Как познакомились?

– На соревнованиях по лёгкой атлетике между школами в конце июня, – с гордостью начал Илья, снова листая фотогалерею. Он показал ещё несколько снимков: они вместе в кафе, оба с кружками какао; на фоне кинотеатра; смешное селфи, где Илья корчит рожу, а Аня смеётся, прикрывая лицо ладонью. – Я бежал стометровку, сорвал мышцу на финише. Упал, короче. А она была там как волонтёр, с аптечкой. Ко мне первая подбежала. Такой ангел во плоти, представляете? Перевязку сделала, потом до медпункта проводила. А я, естественно, не мог упустить шанс – номер телефона выпросил. Ну, и пошло-поехало.

Он говорил с такой неприкрытой нежностью и восторгом, что это было даже немного непривычно. Обычно Илья – это фонтан шуток, сарказма и лёгкого бахвальства. А сейчас в его голосе звучала совершенно другая, более трепетная интонация.

– Ой, да он у нас совсем растаял, – не унималась Стеша, поддразнивая брата. Она облокотилась на его плечо, заглядывая в телефон. – Помню, как он первый раз перед свиданием час перед зеркалом торчал, спрашивал, какую футболку надеть. «Стень, а эта не слишком кричащая? А эта не сделает меня похожим на павлина?» Я чуть со смеху не умерла.

– Заткнись ты, – буркнул Илья, но беззлобно, продолжая улыбаться. – Так вот, ребята, обязательно познакомлю. Может, в эти выходные куда-нибудь вместе сходим? В кино или в то новое антикафе в центре? Аня очень хочет с вами познакомиться, я ей столько про вас рассказывал.

– Про меня тоже? – с наигранной обидой спросила Стеша.

– Особенно про тебя, – ухмыльнулся Илья. – Рассказал, какая ты у меня замечательная, добрая и смелая сестра. Ну, и про твою неловкую историю с фотографиями, конечно, не забыл. Шучу, шучу! – поспешил он добавить, видя, как лицо Стеши нахмурилось. – Не рассказывал, естественно. Твои тайны при мне.

Алиса слушала, и на душе у неё становилось тепло. Этот простой, светлый разговор, эта возможность посмеяться и помечтать о простых вещах – свиданиях, дружеских встречах – была как бальзам после всех недавних потрясений. Она смотрела на Илью, который с таким жаром показывал фотки и рассказывал об Ане, и думала, как здорово, что у него появилось такое светлое чувство. И в то же время где-то глубоко внутри щемило.

– Конечно, познакомимся, – сказала она, заставляя себя улыбнуться. – Очень интересно. Только смотри, чтобы она нас не испугалась. Особенно после рассказов про то, как мы тут друг друга от мячей защищаем и по мордам бьем.

– О, она уже в курсе про ваши подвиги, – засмеялся Илья, убирая телефон. – Я ей всё подробно изложил. Сказал, что мои друзья – самые отчаянные головы в школе. Она, кстати, очень впечатлилась. Сказала, что хочет на такую дружбу посмотреть.

– Ну, если она выдержала твои рассказы, значит, девушка стойкая, – с лёгкой усмешкой заметил Максим. Он перевёл взгляд на Алису, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то неуловимое – то ли вопрос, то ли понимание. – Придётся соответствовать.

Разговор постепенно сходил на нет. По коридору прошла последняя кучка учеников, торопясь на автобус. Из открытой двери учительской донесся смех. Осенний вечер за окном сгущался, окрашивая небо в сиреневые и лиловые тона.

– Ладно, пора по домам, – вздохнула Стеша, надевая капюшон своей розовой куртки. – А то мама будет волноваться. Илья, ты нас проводишь?

– А как же, мои прекрасные дамы, – с пафосным поклоном ответил Илья, подхватывая свой рюкзак. – Ваш рыцарь с блестящим шлемом и не менее блестящей дамой сердца в телефоне к вашим услугам. Костёр, ты с нами?

Максим кивнул, но его взгляд снова задержался на Алисе.

– Да, провожу, – сказал он тихо. – Надо же убедиться, что наша Лиса до дома благополучно доберётся. А то мало ли какие хулиганы в осенних сумерках рыщут.

Он произнёс это с лёгкой, почти шутливой интонацией, но в его словах слышалась неподдельная забота. Алиса почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она натянула свою куртку, пряча в карманах внезапно вспотевшие ладони.

– Ну, что, пошли, – сказала она, стараясь звучать как можно естественнее. – А то и правда стемнеет.

Они двинулись по пустеющему коридору к выходу. Илья шёл впереди, что-то напевая себе под нос и время от времени заглядывая в телефон, вероятно, переписываясь с Аней. Стеша шагала рядом с ним, поддразнивая его. Алиса и Максим шли сзади, и тишина между ними была не тяжёлой, а какой-то особенной, наполненной невысказанными словами и тёплым пониманием.

За пределами школы их встретил свежий, уже по-настоящему осенний воздух. Фонари на улице только начинали зажигаться, отбрасывая на асфальт длинные, дрожащие тени.

– Ну, что, до завтра, – сказала Стеша, обнимая Алису на прощанье. – И не забудь, завтра на литературе Галкина обещала тест устроить. Готовься.

– Постараюсь, – улыбнулась Алиса.

Илья махнул рукой, уже отходя в сторону своего дома.

– Всем спокойной! Макс, не задерживай нашу москвичку!

И они разошлись. Алиса и Максим остались вдвоём на почти пустой улице. Наступила та самая тишина, которая бывает только в маленьких городках осенним вечером – умиротворяющая, нарушаемая лишь далёким лаем собаки да шелестом листьев под ногами.

– Пойдём?

– Пойдём, – кивнула Алиса.

Они зашагали по знакомой дороге к её дому. Первые несколько минут шли молча, но это молчание было комфортным. Алиса думала о том, как Илья, вечный шутник и балагур, нашёл себе девушку и, судя по всему, был по-настоящему счастлив. Это вызывало у неё странную смесь радости за друга и лёгкой грусти.

– Знаешь, – наконец нарушила тишину Алиса, её голос прозвучал задумчиво. – Я очень рада за Илью. Он выглядит таким... одухотворённым. Не думала, что он способен на такие чувства.

Максим посмотрел на неё, и в уголках его глаз появились лучики морщинок от улыбки.

– Да, он серьёзно втюрился, – согласился он. – Я, честно говоря, тоже в шоке был. Но в хорошем смысле. Он заслуживает счастья. И Аня, судя по всему, девушка что надо.

– Это так здорово, когда люди находят друг друга, – продолжила Алиса, глядя под ноги на узор из жёлтых кленовых листьев. Её голос стал тише, почти шёпотом. – И неважно, где и как. Главное – это чувство.

– Да, – просто сказал Максим, и в его голосе прозвучала какая-то глубокая нота.

Они прошли ещё несколько шагов, и Алиса почувствовала, как напряжённое молчание между ними снова нарастает, но теперь оно было наполнено невысказанным. Она знала, о чём они оба думают. Об этих странных, сложных чувствах, которые росли между ними, как паутина, красивая и хрупкая.

– А у нас... – начал Максим, но запнулся. Он замедлил шаг, его взгляд стал серьёзным. – А у нас что, Алиса? Мы же тоже... Я имею в виду...

Он не закончил, словно боялся спугнуть момент. Алиса почувствовала, как сердце забилось чаще. Она знала, что он хочет сказать. И сама хотела поговорить об этом, но страх перед будущим, перед неизбежным отъездом, сковывал её.

– Макс, – начала она, останавливаясь и поворачиваясь к нему. Её голос дрожал. – Ты знаешь, что я уеду после выпускного. К другой жизни.

– Знаю, – кивнул он, и его лицо стало каменным, но в глазах читалась боль. – Ты уже говорила. Но разве это значит, что мы не можем... что мы должны игнорировать то, что происходит между нами сейчас? Разве чувства имеют срок годности?

– Не имеют, – прошептала Алиса, опуская глаза. – Но они могут причинить боль. И тебе, и мне. Зачем начинать что-то, что обречено с самого начала?

– А кто сказал, что обречено? – он сделал шаг ближе, и его пальцы осторожно коснулись её руки. – Жизнь непредсказуема, Лис. Ты сама только что сказала – главное чувство. А у меня... у меня к тебе чувства. Сильные. И я не хочу их прятать только потому, что ты когда-то уедешь. Я хочу быть с тобой здесь и сейчас. Пока ты здесь.

Его слова были такими искренними, такими обжигающе честными, что у Алисы перехватило дыхание. Она подняла на него глаза и увидела в его взгляде ту самую уязвимость, которую он обычно прятал за маской хулигана. Это был тот самый Максим, которого знала только она и, может быть, Илья. Романтик. Хатико, как говорила Стеша.

– Я... – начала она, но голос предательски дрогнул. Она хотела сказать, что тоже чувствует что-то. Что его присутствие согревает её, что его шутки раздражают и смешат одновременно, что его защита даёт ощущение безопасности, которого так не хватало в этом новом городе. Что мысль о нём заставляет её сердце биться чаще. Но слова застряли в горле, скованные страхом будущей разлуки и болью, которая последует за ней, – Я не хочу тебя обидеть, – выдохнула она вместо этого, отводя взгляд. – Ты замечательный, Максим. И я... я очень ценю тебя. Как друга. Как человека, который всегда рядом. Но...

– Но ты боишься, – закончил он за неё, и в его голосе прозвучала горечь. – Понятно.

Он отпустил её руку и отступил на шаг. Его лицо снова стало непроницаемым, но Алиса видела, как он сжимает кулаки, пытаясь справиться с эмоциями.

– Ладно, – сказал он тихо. – Не будем об этом. Давай просто дойдём до твоего дома.

Они снова зашагали, но теперь тишина между ними стала тяжёлой, неловкой. Алиса чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она ненавидела себя за эту слабость, за этот страх. За то, что не может решиться на что-то настоящее из-за призрачного будущего.

Внезапно она остановилась и резко повернулась к нему.

– Знаешь что? – сказала она, и её голос прозвучал неестественно громко в вечерней тишине. – Давай... давай поговорим о чём-нибудь другом. О чём угодно. О школе. О дне самоуправления. О... о чём-нибудь смешном.

Она смотрела на него умоляющим взглядом, и в её глазах читалась паника. Паника от того, что они зашли слишком далеко, от того, что она не готова к этому разговору, от того, что её собственные чувства пугали её больше, чем что-либо ещё.

Максим смотрел на неё несколько секунд, его лицо было невыразительным. Затем он медленно кивнул.

– Хорошо, – сказал он, и в его голосе не было ни злости, ни обиды. Была просто усталость и понимание. – Давай поговорим о чём-нибудь другом. Например, о том, как ты собираешься удержать внимание пятиклашек на «Муму». У тебя есть план?

Алиса почувствовала, как напряжение немного спадает. Она слабо улыбнулась.

– Честно? Ни малейшего, – призналась она. – Думаю, просто буду читать им выразительно. А если не будут слушать... не знаю. Может, расскажу какую-нибудь страшилку про школу.

– Страшилку? – Максим приподнял бровь, и в его глазах снова мелькнула искорка привычного озорства. – Типа про призрака учительницы математики, которая является по ночам к тем, кто не делает домашку?

– Что-то вроде того, – хихикнула Алиса, чувствуя, как лёд между ними понемногу тает. – Или про библиотечного гнома, который крадёт непрочитанные книги.

– О, это уже интереснее, – ухмыльнулся Максим. – А я, наверное, буду пугать своих химиков историями о студентах, которые неправильно смешали реактивы и превратились в слизней. Хотя, учитывая мою репутацию, они мне, наверное, и так поверят.

Они снова зашагали, и разговор постепенно перешёл на более лёгкие темы – об учителях, о планах на выходные. Но под этой поверхностной болтовней у обоих оставалось невысказанное. Чувства, которые они только что едва не обнажили, теперь тихо тлели внутри, как угольки под пеплом.

Когда они подошли к её дому, Алиса обернулась к Максиму. Вечерние тени уже полностью скрыли его лицо, но она видела, как он смотрит на неё тем же внимательным, тёплым взглядом.

– Спасибо, что проводил, – сказала она тихо.

– Всегда пожалуйста, – ответил он. – Спокойной ночи, Лис.

– Спокойной ночи, Максим.

Она повернулась и пошла к подъезду, чувствуя его взгляд на своей спине. Когда дверь лифта закрылась за ней, она прислонилась к стене и закрыла глаза. В груди было тяжело и пусто одновременно. Она понимала, что только что убежала от чего-то важного. От чего-то, что могло изменить всё. Но страх перед будущим, перед болью расставания, оказался сильнее. Сильнее даже тех тёплых, щемящих чувств, которые он вызывал в ней.

Она поднялась в свою комнату, включила свет и подошла к окну. Максим всё ещё стоял на улице, его силуэт чётко вырисовывался в свете фонаря. Он смотрел на её окно, и даже на расстоянии она чувствовала его вопрос. Затем он медленно повернулся и ушёл, растворившись в осенней темноте.

Алиса опустилась на кровать и уткнулась лицом в подушку. Она думала об Илье и его Ане, об их счастье, таком простом и настоящем. И думала о себе и Максиме. О том, что они могли бы иметь, если бы она была смелее. Но она была трусихой. Самой настоящей.

Глава 19

Гостинная в доме Аксёновых тонула в мягком вечернем свете настольной лампы. Стефания, свернувшись калачиком на широком диване цвета топлёного молока, листала ленту в телефоне. На экране мелькали фотографии одноклассников, мемы, реклама. Но её мысли были где-то далеко, возвращаясь к сегодняшнему дню, к тёплому вечернему воздуху и смеху друзей. Тишину нарушал только мерное тиканье ходиков на каминной полке да голос её брата.

– Анюточка моя, солнышко, – доносилось из прихожей. Илья расхаживал из угла в угол, его босые ноги шлёпали по прохладному паркету. Голос звучал настолько слащаво, медово и просительно, что у Стеши непроизвольно скривилось лицо. – Ну, так получилось же. Я заболел, а потом эта история у друзей... Ну, не злись, моя девочка, пожалуйста. Я же по тебе скучал, как сумасшедший.

Стефания закатила глаза. Она отложила телефон на бархатную подушку и уставилась в потолок, где играли блики от лампы. Ей было одновременно смешно и противно слушать эти нежности. Её брат-двойняшка превратился в сентиментального щенка, и это зрелище было неестественным, как будто кто-то подменил его личность.

– Фу, меня сейчас реально вывернет, – громко сказала она, чтобы он услышал. – Илюх, да очнись ты. Ты же обычно так только над кем-то прикалываешься.

Илья на секунду высунул голову из прихожей, показал ей язык, и тут же, не прерывая разговора, продолжил ворковать в трубку:

– Ты же знаешь, я бы с радостью… Да, конечно… Завтра? Обязательно. Я тебе и цветы принесу, какие хочешь – розы, тюльпаны, ну, или там, хризантемы… Что? Нет, я не считаю хризантемы цветами для кладбища, кто тебе такое сказал? Ладно, ладно, ромашки тогда… Ромашки милые, да…

Стеша фыркнула и снова схватила телефон.

– Слышали бы тебя Макс с Алиской, их бы хохот пробрал до слёз, – пробормотала она, но уже беззлобно. В глубине души она была рада за брата. Видеть его таким – мягким, уязвимым, по-настоящему влюблённым – было странно, но это вызывало тёплую волну нежности. Она вспомнила, как он сегодня показывал фотки Ани, и его глаза сияли, как у ребёнка, нашедшего клад.

Она снова уткнулась в экран, прокручивая сторис. Внезапно в верхней части экрана всплыло уведомление. От Игоря Царёва. Стеша замерла, её пальцы непроизвольно сжали корпус телефона. Сердце ёкнуло, сделав в груди неловкий кульбит. Она не ожидала, что он напишет. После того поцелуя, после его внезапной защиты в школе, между ними повисло нечто невысказанное, туманное и тревожащее.

Она открыла сообщение. Оно было коротким, без лишних слов: «Заяц, ты как там? Никто не доставал?»

Прозвище «Заяц» заставило её губы дрогнуть в едва уловимой улыбке. Это было что-то личное, от него. Она украдкой покосилась в сторону прихожей. Илья, увлечённый разговором, теперь вполголоса что-то рассказывал Ане про школьные приключения, и в его тоне снова проскальзывали привычные нотки бахвальства.

Она набрала ответ, тщательно подбирая слова, чтобы звучать непринуждённо: «Привет) Нет, всё хорошо. А что?»

Отправляла и затаив дыхание ждала. Через несколько секунд появилось уведомление, что он печатает. Потом перестал. Потом снова начал. Стеша прикусила нижнюю губу. Её нервы были натянуты, как струны. Она представляла его: высокого, немного угрюмого, с пронзительными серыми глазами, которые видели всё насквозь. Парня, о котором в школе ходили легенды и слухи, связывающие его с тёмными делами. Парня, который поцеловал её в порыве злости и страсти, и после которого мир перевернулся.

Наконец пришёл ответ: «Ну, если будут доставать – пиши. Я приду разберусь».

Стеша почувствовала, как по спине пробежали мурашки. В его словах не было слащавой заботы, как у Ильи. Была какая-то грубоватая, мужская ответственность. Обещание защиты, которое звучало как закон природы. И это волновало её гораздо больше. Она быстро ответила: «А просто так ты не придёшь? Нужно, чтобы что-то случилось, если захочу тебя увидеть?»

Отправила и тут же испугалась своей смелости. Она снова уставилась на экран, следя за индикатором набора. Он снова начал печатать, потом остановился. Промежуток был таким долгим, что Стеша уже начала думать, что спугнула его, что он сейчас исчезнет, как призрак. Пальцы её похолодели. Но затем индикатор снова задвигался, и после ещё одной паузы пришло сообщение: «Если захочешь меня увидеть – приду без проблем. Мне чаще появляться в школе?»

Стефания не сдержала смущённого хихиканья. Оно вырвалось у неё тихим, счастливым звуком. Она прикрыла рот ладонью, но было поздно.

– Чего ты там? – раздался голос Ильи. Он стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку, и смотрел на неё с любопытством. Телефон он уже убрал, но на лице всё ещё играла довольная улыбка после разговора с Аней.

– Ничего, – быстро ответила Стеша, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Она потупила взгляд в экран, стараясь казаться занятой. – Просто смешной мем попался.

Илья прищурился. Его взгляд, всегда острый и насмешливый, скользнул по её лицу, по рукам, сжимающим телефон.

– Мем, – повторил он с недоверием. – Ага, конечно. И от этого «мема» у тебя щёки как у сумасшедшего бурундука, который нашёл тройной запас орехов. Давай, признавайся, Стеня. Кто это тебе пишет, что ты так зарделась? Не Максим же, он у Лисицыной ушами хлопает.

– Отстань, – отмахнулась Стеша, пытаясь встать, но Илья блокировал ей путь, уперев руки в боки.

– Ой, нет, сестрёнка, – запел он, и в его голосе снова появились те слащавые нотки, но теперь они были окрашены братским подшучиванием. – Мы же одна семья. Мы же всё делим. Я тебе про Аню рассказал, а ты от меня таишься? Нечестно. Я же всё вижу. У тебя тот самый взгляд.

– Какой ещё взгляд? – фыркнула Стеша, но чувствовала, как предательская краска заливает её шею и уши.

– Взгляд влюблённой зефирки, – безжалостно констатировал Илья. – Тот самый, что был у меня, когда я первый раз с Аней на свидание собрался. Глаза блестят, губы сами в улыбку, а внутри, я чувствую, всё переливается, как газировка. Ну, кто он? Одноклассник? Кто-то из параллели? Или… – он сделал драматическую паузу, его глаза расширились. – Или это таинственный незнакомец из интернета? О, мамочки, Стеня, только не говори, что ты в аське познакомилась с сорокалетним грузчиком из Воронежа! Папа убьёт! А потом я! А потом мы оба воскресим его и убьём снова!

Он разыгрывал целую трагедию, хватаясь за сердце и закатывая глаза, и Стеша не выдержала – рассмеялась, уже искренне, сбрасывая напряжение.

– Дурак, – выдохнула она, шлёпнув его по плечу. – Никакого грузчика. И вообще… это не твоё дело.

– Всё, что касается моей единственной и неповторимой сестры – моё дело, – заявил Илья, но теперь его тон стал серьёзнее. Он присел на край дивана, его лицо потеряло шутовское выражение. – Серьёзно, Стеня. Всё в порядке? Тот парень… он нормальный? Не какой-нибудь козёл, который потом фотки по школе раскидает?

Его слова задели её за живое. После истории с Ромой она стала гораздо осторожнее. Но с Игорем… это было другое. Он сам защитил её тогда. Он казался опасным, но в его опасности была какая-то странная надёжность.

– Он нормальный, – тихо сказала Стеша, отводя взгляд. – Он… он не такой, как все. Но в хорошем смысле. И он уже помогал мне.

Илья внимательно посмотрел на неё, изучая её лицо. Потом медленно кивнул.

– Ладно, – сказал он. – Верю на слово. Но если что – ты мне сразу. Я и Макс в два счёта любого козла в фарш превратим. Даже если он из Воронежа и сорокалетний. Договорились?

Сердце Стеши упало. Она знала, что Илья не дурак, и его интуиция братской близости работала безотказно. Но мысль о том, чтобы рассказать ему про Игоря, вызывала в ней настоящий животный страх. Илья мог быть прекрасным братом, но он был ещё и лучшим другом Максима. А Максим, с его неприязнью к «плохим парням» и гиперопекой над близкими, наверняка воспринял бы эту связь в штыки. Да и сама Стеша до конца не понимала, что происходит между ней и Царёвым. Это было слишком ново и слишком хрупко.

– Да брось ты, – отмахнулась она, стараясь говорить как можно естественнее. – С Алиской переписываюсь, про завтрашнюю литературу. Ты же знаешь, как она паникует перед уроками.

Илья, кажется, поверил. Он пожал плечами и повалился на диван рядом с ней, устроившись поудобнее.

– А, ну, ладно. Кстати, насчёт Алисы... Макс сегодня вернулся какой-то пришибленный. Звонил, говорил, что провожал её, но что-то у них там опять не сложилось. Опять она его отшила, наверное. Бедный Костёр, горит, а её не согреть.

Стеша вздохнула, на мгновение отвлекшись от своих мыслей.

– Они оба идиоты, – сказала она с лёгкой грустью. – Чувства есть, а оба боятся. Она – уехать, он – что станет как его отец. Сплошные баррикады из страхов.

– Зато мы с Аней молодцы, – самодовольно заявил Илья, закинув руки за голову. – Никаких баррикад. Только честность и взаимопонимание. И любовь, конечно. Моя девочка – просто ангел. Знаешь, что она мне сегодня сказала?

Он повернулся к сестре, и его глаза снова загорелись тем самым влюблённым блеском.

– Она сказала, что гордится мной. Что я настоящий мужчина, который не боится показывать свои чувства. Представляешь? – Его голос стал тише, почти шёпотом. – Мне так хорошо с ней, Стеня. Так... спокойно. Как будто я нашёл ту самую гавань, про которую все пишут в дурацких стихах.