Разбитое зеркало Алисы

Они собрались уходить. Элина, поправляя сумочку, тихо сказала Егору, так что Алиса, стоявшая рядом с Максимом, едва расслышала:

– Мне искренне жаль, Егор, что вы с семьёй попали в такую... сложную ситуацию с бизнесом здесь, в городе. Не все методы конкуренции одинаково чисты.

Егор лишь тяжело вздохнул и кивнул, не вдаваясь в подробности.

– Таковы реалии. Благодарю за понимание.

Алиса нахмурилась, уловив обрывок фразы. «Ситуация с бизнесом»? Что это значит? Всё стало ещё хуже? Но её мысли прервал Максим, который осторожно дотронулся до её локтя.

– Пойдём? – спросил он тихо.

Она кивнула. Они двинулись по коридору в сторону кабинетов. За спиной оставался гул голосов из обители директора и тихий разговор их родителей. Алиса шла рядом с Максимом, чувствуя странную смесь облегчения, усталости и тёплой, необъяснимой благодарности, которая согревала её изнутри, несмотря на холодок неясной тревоги, поселившейся где-то глубоко после слов Элины.

***

Прошло несколько дней, и после волнений и разговоров в кабинете директора, обычные школьные дни казались Алисе невероятно спокойными и даже немного скучными. Радовало одно - Илью выписали и он, наконец, снова не замолкал ни на минуту на перемене. Казалось, копил все слова, которые мог, пока не видел друзей.

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь высокие окна коридора второго этажа, лениво пылил на паркет, окрашивая его в тёплые медовые тона. Воздух пах мелкой пылью, старыми книгами и ароматом чьих-то духов – смесь, ставшая уже привычной. Алиса прислонилась спиной к прохладному окну, глядя на свою подругу. Стеша, опёршись локтями на широкий подоконник, уставилась на осенний двор, где ветер гонял по асфальту жёлтые кленовые листья.

– Ну, так что насчёт концерта? – снова спросила Алиса, пытаясь вернуть внимание Стеши к разговору. – Ты точно идёшь? Через две недели же. Говорят, будет круто, группа из Питера приезжает.

– А? Да, наверное, пойду, – рассеянно ответила Стефания. Её пальцы нервно теребили край школьной юбки, а взгляд всё скользил куда-то мимо, будто она ждала кого-то или чего-то. После истории с фотографиями и заступничества Игоря Царёва она была не в себе – задумчивая, но не подавленная, а скорее, сосредоточенная на чём-то внутреннем. – Просто не знаю, с кем. Илья со своей Аней пропадает, вы с Максом... – она запнулась и покосилась на подругу. – В общем, одной, наверное, не хочется.

– Мы с тобой сходим, конечно, – тут же предложила Алиса, улыбаясь. – И Максим с Ильёй наверняка захотят. Устроим компанией.

– Может быть, – кивнула Стеша, но её внимание внезапно обострилось. Она выпрямилась, и её серые глаза, обычно такие открытые, сузились, став внимательными, почти хищными. Алиса проследила за её взглядом и увидела его.

Игорь Царёв появился из-за поворота коридора, ведущего к лестнице в спортзал. Он шёл не спеша, почти небрежно, его высокая, крепкая фигура двигалась с той особой, расслабленной уверенностью, которая сразу выделяла его из толпы. На нём были чёрные рваные джинсы, просторная серая толстовка с капюшоном, накинутым поверх русых, чуть вьющихся волос, и потрёпанные кеды. Он не смотрел по сторонам, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, будто весь этот школьный шум и суета были для него лишь фоном, не стоящим внимания. Его лицо, с резкими, выразительными чертами и постоянной лёгкой тенью небритости на щеках, было невозмутимым.

– Подожди, – тихо, но твёрдо прошептала Стеша, отталкиваясь от подоконника. Её голос прозвучал так решительно, что Алиса даже вздрогнула. – Я... на секунду.

И прежде чем Алиса успела что-то сказать, Стефания быстрыми шагами направилась к Игорю. Она возникла перед ним так неожиданно, что он инстинктивно отшатнулся, едва не врезавшись в неё. Его серые глаза, обычно полуприкрытые от скуки, резко открылись, выразив мгновенное удивление, которое тут же сменилось привычной насмешливой маской.

– Привет, – выдохнула Стеша, и её щёки моментально покрылись лёгким, предательским румянцем. Она стояла, слегка запрокинув голову, чтобы смотреть ему в лицо, и её пальцы сцепились за спиной в нервном замке. – Ты сегодня тоже решил в школу прийти?

Игорь замер, оценивающе окинув её взглядом с ног до головы. Уголок его рта дрогнул в едва заметной, чуть издевательской ухмылке.

– Привет, заяц, – он хмыкнул, слегка выгнув бровь. Его голос был низким, хрипловатым, будто от недосыпа или сигарет. – Ну, мама заставила, пришлось идти. Не могу же я вечно её расстраивать, правда?

В его тоне сквозила такая откровенная ирония по поводу самого понятия «пришлось идти», что Стеша невольно улыбнулась.

– Ясно, – кивнула она, чувствуя, как язык вдруг стал ватным.

Она хотела сказать что-нибудь ещё, задержать его, продлить этот миг, но мозг отказывался выдавать хоть одну умную мысль. К её счастью, Игорь сам продолжил диалог. Он медленно, с преувеличенной небрежностью прислонился плечом к стене рядом с плакатом о предстоящих олимпиадах, скрестив руки на груди.

– Ты не боишься вот так при всех подходить ко мне? – спросил он, и в его глазах вспыхнул знакомый, опасный огонёк озорства. Он наклонился к ней чуть ближе, понизив голос до шёпота. – До брата твоего быстро дойдёт, он же тебе не даст житья, если узнает, что разговаривала со мной.

Стеша почувствовала, как по спине пробежали мурашки – не от страха, а от того, как он произнёс эти слова. Будто они делились какой-то большой, важной тайной.

– Илья иногда слишком много на себя берёт, – ответила она, нахмурившись, но в её голосе слышалась не злость, а скорее лёгкое раздражение. Она сделала шаг ближе, сократив дистанцию между ними до почти неприличной. – Я не обязана его во всём слушаться. Я сама решаю, с кем мне разговаривать.

– Ого, – протянул Игорь, и его ухмылка стала шире, почти одобрительной. Он медленно покачал головой, его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на губах, потом снова встретился с её глазами. – Какая ты бунтарка, оказывается. А с виду – тихая, скромная девочка с косичкой. Облик обманчив.

– А ты с виду – опасный, нелюдимый хулиган, который всех сторонится, – парировала Стеша, неожиданно для себя самой набравшись смелости. Её сердце колотилось где-то в горле. – А на самом деле тогда заступился за меня, как настоящий джентльмен. Так кто здесь кого обманывает?

Игорь замер. На секунду его насмешливая маска сползла, и в его глазах мелькнуло что-то искреннее, почти удивлённое. Затем он рассмеялся – тихим, бархатным смехом, который грелся где-то глубоко в груди.

– Джентельмен, – повторил он, растягивая слово, будто пробуя его на вкус. – Меня так ещё никогда не называли. Обычно – оторва, бандит. А тут – джентльмен.

Он оттолкнулся от стены и сделал ещё полшага вперёд. Теперь между ними оставалось не больше тридцати сантиметров. Стеша почувствовала запах его одежды – осенний ветер и одеколон с нотами табака. Ей стало дурно от собственной смелости.

– Может, я и есть джентльмен, – продолжил он, его голос стал ещё тише, почти шёпотом, предназначенным только для неё. – Только очень избирательный. Не для всех открываю эту свою... благородную сторону.

– И для меня открыл? – спросила Стеша, и её собственный голос прозвучал хрипловато от волнения.

– Для тебя – да, – просто сказал Игорь, и в его глазах не было ни шутки, ни подначки. Была простая, прямая констатация факта, от которой у Стеши перехватило дыхание. Он посмотрел на её губы, затем снова в глаза. – Потому что ты не испугалась. И не побежала жаловаться. И даже сейчас стоишь здесь, хотя пол-школы на нас уже пялится.

Стеша инстинктивно обернулась. Действительно, из дальнего конца коридора пара девятиклассниц с интересом наблюдала за ними, перешёптываясь. А совсем рядом стояла группа восьмиклашек. Она почувствовала прилив досады, но не отступила.

– Пусть смотрят, – пожала она плечами, стараясь выглядеть равнодушной. – Мне всё равно.

– Вот видишь, – Игорь кивнул, и в уголке его рта снова заплясала та хитрая, одобрительная усмешка. – Настоящая бунтарка. Мне такие нравятся. Опасные.

– Я не опасная, – запротестовала Стеша, но её губы сами растянулись в улыбку.

– О, ещё какая опасная, – парировал он. – Подойдёшь ко мне на глазах у всей школы, заговоришь, заставишь всех вспомнить, что я вроде как учусь здесь... Да ты, зайка, можешь вообще всё перевернуть с ног на голову, если захочешь.

Он назвал её «зайка» нежнее, чем в тот день, и это прозвище, звучавшее из его уст, обожгло её, как поцелуй. Она потупила взгляд, внезапно смутившись.

– Я не... я не хочу ничего переворачивать, – пробормотала она.

– А зря, – сказал Игорь, и его голос снова стал обычным, чуть отстранённым. Он отстранился, сделав шаг назад, и пространство между ними снова наполнилось прохладным воздухом коридора. – Иногда стоит. Жизнь тогда интереснее становится. Ну ладно, мне пора. Мамка заставила прийти, но это не значит, что я должен тут до вечера торчать. Увидимся, бунтарка.

И он, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл прочь той же неспешной, уверенной походкой, растворившись за поворотом, ведущим к запасному выходу.

Стеша стояла на месте ещё несколько секунд, чувствуя, как жар медленно спадает с её щёк, оставляя после себя странную, сладкую дрожь внутри. Затем она глубоко вздохнула, поправила косу на плече и, стараясь сохранить спокойное выражение лица, вернулась к Алисе.

Алиса наблюдала за всей сценой, широко раскрыв глаза. Она видела, как Стеша подошла к Игорю, как они разговаривали, как он наклонился к ней, а она не отступила. Видела, как её подруга улыбалась – той особой, смущённо-счастливой улыбкой, которую Алиса раньше видела только в её разговорах о Роме. Но сейчас в этой улыбке было что-то новое – не девичья влюблённость, а что-то более взрослое, заинтересованное и даже вызывающее.

– Ну, что, проводила своего рыцаря в сияющих доспехах из толстовки? – спросила Алиса, как только Стеша подошла. Её голос звучал лёгким, но в нём явно читалось любопытство.

Стеша вздохнула и прислонилась к подоконнику рядом, глядя в сторону, куда ушёл Игорь.

– Не дразни, – тихо сказала она, но в её тоне не было обиды.

– Я не дразню, – Алиса повернулась к ней, опершись о подоконник боком. Её голубые глаза изучали лицо подруги. – Я просто... в шоке, честно. Стеш, это же Игорь Царёв. Тот самый, который появляется в школе раз в полгода и на которого все смотрят как на какого-то призрака или бандита. И ты... ты с ним разговариваешь. Более того, он с тобой разговаривает. Что происходит?

Стеша помолчала, глядя на свои руки. Потом подняла на Алису взгляд, и в её серых глазах читалась смесь смущения и решимости.

– В тот день... после того, как ты ушла с Максом к директору, я решила пройтись, – начала она медленно. – И наткнулась на друзей Ромы. Они стали прикалываться над фотками. Говорили гадости. А Игорь... он просто появился. Как из-под земли. И встал рядом. И сказал им, чтобы они заткнулись. А потом... он меня за собой увёл. Чтобы я не слушала эту грязь.

– Ого, – выдохнула Алиса. – И что, он тебя... защитил, получается? Просто так?

– Да, – кивнула Стеша, и на её губах появилась та самая, странная улыбка. – Он назвал меня «своей блондиночкой» и сказал, что если они тронут меня, он им мячи баскетбольные в самые неподходящие места запихает. Это было так круто.

Алиса слушала, и её мозг лихорадочно пытался сопоставить образ угрюмого, вечно отсутствующего Царёва с этим поступком.

– И сегодня ты сама к нему подошла, – констатировала Алиса.

– Я хотела сказать спасибо, – быстро сказала Стеша, но её щёки снова порозовели. – Ну, и... посмотреть. Он такой... другой. Не как все эти пацаны в школе, которые только и знают, что хвастаться деньгами родителей или спортивными достижениями. Он... настоящий какой-то. Грубый, да. Но честный.

– Стеш, – осторожно начала Алиса, – Ты же понимаешь, кто он? Все говорят, что у него проблемы, что он связан с какими-то сомнительными ребятами, что он может быть опасен.

– Я знаю, что говорят, – резче, чем предполагала, ответила Стеша. Она выпрямилась и посмотрела на Алису прямо. – Но я видела, каким он вчера был. Он не опасен для меня. Он... помог. Когда все остальные либо смотрели, либо смеялись. Даже Илья и Макс были заняты. А он – нет. Он просто был рядом.

В её голосе прозвучала такая твёрдая уверенность, что Алиса отступила. Она видела, как подруга преобразилась за один день. Из застенчивой, вечно смущающейся девчонки она становилась... сильнее. И, похоже, Игорь Царёв был частью этой трансформации.

– Ладно, – сдалась Алиса, поднимая руки в знак мира. – Ты взрослая, сама всё видишь. Просто... будь осторожна, хорошо? И, кстати, а что он тебе сегодня сказал? Вы там почти нос к носу стояли, - она игриво шевельнула бровями.

Стеша засмущалась, но глаза её горели.

– Он спросил, не боюсь ли я с ним разговаривать при всех. Сказал, что Илья меня за это съест. А я ответила, что Илья слишком много на себя берёт. А он... – она замялась, улыбаясь. – Он сказал, что я бунтарка. И что я ему нравлюсь.

– Вау, – протянула Алиса, впечатлено качая головой. – Прям флиртовал, значит.

– Немного, да, – призналась Стеша, и её улыбка стала шире. – Но не как все. Не как Рома, который сразу слащавым становится. Он... как будто проверял. Шутил, но не насмехался. И назвал меня «зайкой» снова.

– «Зайкой»? – Алиса выгнула бровь. – Мило. Очень по-бандитски.

– Отстань, – засмеялась Стеша, толкая подругу плечом. – Просто... он другой. И мне с ним интересно. И не говори никому, особенно Илье, ладно? Он точно с ума сойдёт и устроит сцену. А я не хочу, чтобы он лез. Это... моё. Пока.

Она посмотрела на Алису умоляющим взглядом, в котором была и просьба, и доверие.

– Хорошо, – серьёзно кивнула Алиса. – Никому не скажу. Клянусь. Это наш с тобой секрет. Но обещай, что если что-то пойдёт не так, ты сразу ко мне придёшь. Или к Илье, или к Максу. Мы все тут для тебя.

– Обещаю, – тепло сказала Стеша, обнимая подругу за плечи. – Спасибо, Лис. Ты лучшая. И знаешь... после всего этого дерьма с Ромой, после этих фоток... Мне казалось, я вообще никогда больше не решусь с кем-то заговорить. А он... он как будто дал понять, что всё это ерунда. Что я не та, кем меня пытались выставить. И это... это очень много значит.

Они постояли так молча, глядя в пустеющий коридор. Звонок на урок должен был вот-вот прозвенеть.

– Ну, что, – вздохнула Алиса, – Пора на литературу. Галкина сегодня обещала тест, помнишь? Надо идти готовиться к мучениям.

– Да, – согласилась Стеша, но её мысли явно были далеко. Она ещё раз бросила взгляд в ту сторону, где скрылся Игорь, затем решительно тряхнула головой, будто стряхивая грёзы. – Пойдём. А про концерт... да, давай сходим все вместе. Будет весело.

И они, взявшись под руки, направились к своему кабинету, оставляя за спиной пустой подоконник.

Глава 17

После уроков они договорились встретиться у главных ворот школы. Стеша, ещё немного бледная, но уже с твёрдым огоньком в глазах, ждала их, переминаясь с ноги на ногу. Илья, как всегда, висел на Максиме, что-то оживлённо рассказывая и жестикулируя. Алиса подошла последней, накинув лёгкую куртку поверх школьной формы. Осенний воздух был прохладен и свеж, пах прелыми листьями и дальним дымком.

– Ну, что, команда спасателей в сборе? – с напускной серьёзностью спросил Илья, оглядывая всех. – Куда двигаем? Прямо в эпицентр сплетен или куда подальше?

– В парк, – твёрдо сказала Стеша, подхватывая Алису под руку. Её голос звучал уже увереннее, чем утром. – Нам нужно проветрить головы. А вы, – она кивнула на парней, – Можете идти следом и нести сумки почётного эскорта.

– О, слушаюсь и повинуюсь, ваше высочество, – с пафосом поклонился Илья, снимая с плеча Стеши её рюкзак. – А ты, Костёр, неси сумку твоей принцессы. Смотри, не урони, а то она тебя этим же рюкзаком и приложит, как я вчера видел.

Максим лишь усмехнулся, но без раздражения, и легко подхватил рюкзак Алисы, перекинув его через плечо рядом со своим.

Они пошли по тихим улочкам города, минуя площадь, где уже зажигались фонари. Дома, в основном двухэтажные, с резными ставнями и палисадниками, выглядели уютно и спокойно. Но Алиса знала, что под этой патриархальной оболочкой кипели свои страсти, и её семья оказалась в самом центре водоворота. Мысль об этом, как всегда, вызывала тяжёлый ком в груди. А ещё мысли о будущем. Москва. Строгая, знакомая, огромная Москва ждала её после выпускного. Родители уже обговаривали планы – престижный вуз, карьера, жизнь в большом городе. Это было логично, правильно... и безнадёжно далеко от всего, что начинало здесь складываться. От Стеши, от этой странной, размеренной жизни в провинции, от... него. Она украдкой посмотрела на Максима, который шёл чуть впереди, споря с Ильёй о чём-то хоккейном. Его профиль на фоне золотящегося неба казался таким чётким и родным. И от этой мысли стало одновременно тепло и страшно.

– Эй, Лис, отзовись! – голос Ильи вырвал её из раздумий. – Спросил тебя: в Москву точно собралась? Бросишь нас, бедных провинциалов?

Алиса вздрогнула, поймав на себе сразу три взгляда – любопытный Ильи, сочувствующий Стеши и... внимательный, изучающий взгляд Максима. Он замолчал и смотрел на неё, будто ждал ответа с таким же напряжением, как и все.

– Ну... да, – выдохнула она, стараясь говорить легко. – Родители хотят, чтобы я поступала в МГУ. Архитектура или дизайн. Там больше возможностей.

– Возможностей для чего? – не унимался Илья. – Для того чтобы сойти с ума в пробках и никогда не видеть солнца из-за смога? Мы и тут красиво жить можем. Правда, Костёр?

– Каждый выбирает своё, – парировал Максим, но его голос прозвучал как-то плоско, без обычной живости. Он снова отвернулся, и Алисе показалось, что его плечи напряглись. – Кому-то мегаполис, а кому-то... – он не договорил, лишь пожал плечами.

– А тебе что, Макс? – спросила Стеша, пытаясь разрядить атмосферу. – Тоже в столицу рванёшь, кольца отцовской империи покорять?

– Не знаю, – честно ответил он, засунув руки в карманы джинсов. – Ещё не решил. Может, и останусь. Здесь тоже есть, за что держаться.

Его последние слова он произнёс так тихо, что их почти заглушил шум проезжающей машины. Но Алиса услышала. И почувствовала, как что-то ёкнуло внутри - смесь надежды и боли. Она снова посмотрела на него, но он уже шёл вперёд, и выражение его лица скрыла тень от листвы.

Парк встретил их тишиной и прохладой. Позднее солнце, уже не такое жаркое, золотило пожелтевшие листья клёнов и берёз, рассыпанные по узким асфальтовым дорожкам. Воздух пах сырой землёй, прелой листвой и дымком отдалённого костра. На центральной аллее, где стояли скамейки с выцветшей от времени зелёной краской, было почти безлюдно – лишь пара мам с колясками вдалеке да стайка воробьёв, оживлённо копошившаяся под лавкой.

– О, свобода! – воскликнул Илья, сбрасывая рюкзаки на одну из скамеек. – А теперь, дорогие дамы, наблюдайте за высшим пилотажем братской любви!

И прежде чем Стеша успела что-то сообразить, он громко, на весь парк, заявил:

– Знаете, а моя сестрёнка, оказывается, героический поступок совершила! Котёнка из лужи вытащила! Прямо как спасатель МЧС, только в юбке!

Стеша замерла, её лицо выразило полное недоумение.

– Илья, о чём ты? – начала она, но он уже продолжал, обращаясь к невидимым зрителям:

– Да-да, только представьте! Видит бедное мокрое создание, и – бац! – сама в лужу, пытаясь его поймать! Героизм, да и только! Почти утопла за котёнка!

Осознание медленно, а потом стремительно накатило на Стефанию. Её серые глаза округлились, затем сузились до щёлочек. Илья, довольный своим рассказом, даже не заметил, как её руки сжались в кулаки.

– Илья... – прозвучало низко и опасно.

– Что, сестрёнка? – он обернулся к ней с невинной улыбкой.

– Я... ТЕБЯ... УБЬЮ! – с громким воплем Стеша рванулась за ним.

Илья, хихикая, как сумасшедший, метнулся к большому дубу и начал носиться вокруг него, ловко уворачиваясь. Его смех и её гневные крики нарушили парковую идиллию. Стеша, с развевающейся за спиной косой, была похожа на разъярённую фурию. Илья то приседал, то резко менял направление, постоянно оглядываясь и корча рожицы.

– Стеня, родная, успокойся! – кричал он, едва успевая увернуться от её попытки схватить его за капюшон куртки. – Я же по-доброму! Ты сама рассказала, как котёнка вытащила, а я просто добавил драматизма! Мол, героический поступок, почти как спасти тонущего ребенка! Он же оценил!

– Так вот что ты Роме тогда сказал, что я сама в эту лужу свалилась, пытаясь его поймать?! – заорала Стефания, её щёки пылали ярким румянцем от бега и ярости. – Я тебе руки-ноги повыкручиваю!

Илья фыркнул, перепрыгнул через низкую ограду клумбы и припустил к фонтану, который уже не работал. Стеша, не раздумывая, последовала за ним, её кроссовки хлюпали по мокрой траве.

На лавочке неподалёку, укутанные в тёплые куртки, сидели Максим и Алиса. Они наблюдали за этой суматохой, и оба не могли сдержать смеха. Алиса прикрывала рот ладонью, но её плечи предательски тряслись. Максим откинулся на спинку скамьи, его голубые глаза искрились весельем, и широкий, беззаботный смех разносился по тихому парку.

– Бедный Илюха, – проговорила сквозь смех Алиса. – Кажется, сегодня ему не сносить головы.

– Да он сам напросился, – усмехнулся Максим, следя за тем, как Стеша наконец-то настигла брата у фонтана и начала дубасить его по спине. – Но выживет. Они всегда так.

Он повернулся к ней, и его смех постепенно стих, сменившись более спокойным, задумчивым выражением. Тишина, воцарившаяся между ними после шума погони, была густой и насыщенной. Алиса почувствовала это напряжение и инстинктивно отодвинулась на скамейке, но пространства было мало.

– Представь, – начал он вдруг, его голос прозвучал тихо, почти задумчиво. Алиса повернула к нему голову, и солнечный луч, пробившийся сквозь листву, упал на её рыжие волосы, заставив их вспыхнуть. – Представь, если бы мы с тобой так же друг за другом бегали?

Она фыркнула, отводя взгляд к пруду, где утки мирно плавали по гладкой воде. Внутри всё сжалось. Мысли о Москве, о временности всего этого, заставили её ответить резче, чем она планировала.

– С чего бы это? Ты же, наверное, сразу бы сдался, – сказала она, пытаясь сохранить лёгкий, шутливый тон.

– Клянусь, – продолжил Максим, наклоняясь чуть ближе, так что она почувствовала тепло его плеча рядом со своим. Его голос стал ниже, интимнее, предназначенным только для неё. – За один поцелуй я бы сразу сдался тебе. Без боя. Капитулировал на милость победителя.

Лицо Алисы помрачнело. Улыбка соскользнула, словно её сдуло резким ветром. Она почувствовала, как в желудке сжимается холодный узел. В голове всплыли обрывки разговоров: голос Матросова в раздевалке, его наглое предложение пари, и потом – слова Василенко: "И, между прочим, я слышал, он на тебя даже спор заключил. Так что небось тоже использует для своих целей." Она тогда отмахнулась, но семя сомнения упало в почву и проросло колючим чертополохом. А потом был тот случай в кафе на прошлой неделе, когда какая-то миловидная блондинка, улыбаясь во все тридцать два зуба, подошла к нему в кафе и, игнорируя компанию, начала кокетничать с Максимом, попросив номер телефона. Она до сих пор помнила тот приступ немой, ядовитой злости, который сковал её тогда.

– Ты чего? – голос Максима вернул её к реальности. Он насторожился, развернулся к ней всем корпусом, и его брови сдвинулись в лёгкой тревоге. – Я тебя обидел? Я не хотел, можешь воспринимать как шутку...

– Нет, – быстро сказала Алиса, заставляя себя выдохнуть. Она смотрела на свои руки, сцепленные на коленях. Голос звучал глухо, отстранённо. Защитная стена, которую она пыталась выстроить против своих чувств и против него, дала трещину, и сквозь неё хлынула обида и боль от возможного предательства. – Просто... у тебя осталось пару дней, верно, чтобы начать встречаться со мной?

Она произнесла это тихо, почти шёпотом, не глядя ему в глаза. В её голосе звучала не обида, а какая-то усталая горечь, как будто она уже смирилась с предательством, которого не было. Нахмурившись, она увела взгляд в сторону, где Стеша снова поймала Илью за капюшон и начала его трепать.

Максим замер. Его лицо выразило полное недоумение, смешанное с нарастающим беспокойством. В горле у юноши встал ком от странного предчувствия и той интонации, которой она это сказала.

– А потом что? – нервно усмехнувшись, спросил он, пытаясь поймать её взгляд. Его голос звучал напряжённо, продолжая натягивать улыбку. – Ты в тыкву превратишься в полночь и у меня шанса не будет или что? Или ты прям сейчас в Москву умотаешь, а меня с хрустальной туфелькой оставить решила? Я не понял.

– Спор проиграешь, – резко выпалила Алиса, наконец глянув на него. В её голубых глазах, обычно таких ясных, теперь клубилась буря обид и разочарований. Они так чётко отражали огорчение, что Максим невольно сглотнул, почувствовав укол в самое сердце.