Бегущая по лезвию 15 Клетка для Медузы

- Ника, рассказывай. Что-то он сегодня долго с тобой разговаривал.

Розита молча пододвинула Нике свежий коктейль. Ника села на высокий стул, взяла бокал и залпом осушила его почти до дна. Соль обожгла губы, текила разлилась теплом по горлу.

- Девчонки. Вы не поверите. Меня арестуют. И я буду сидеть в тюрьме.

Розита поперхнулась вином.

- Что за шутка? - удивилась она, вытирая губы. - Ника, прекрати.

- Нет, - покачала головой Ника. - Это не шутка. Моралес попросил меня помочь. Одна банда похищает девушек, убивает их. Они ушли от правосудия, но его подружка сидит в тюрьме. Мне нужно проникнуть туда, подружиться с ней, организовать побег и выйти на главаря.

Повисла тишина. Только плеск воды в бассейне и далекая музыка из ресторана. Кристина и Розита переглянулись. Их лица медленно менялись от недоумения к ужасу.

- Ты серьезно согласилась на это? - спросила Розита,

- Согласилась, - кивнула Ника, не поднимая глаз.

Кристина развела руками и в этом жесте было столько отчаяния, сколько она обычно прятала за улыбкой.

- Знаешь, почему то не удивлена? Только ты, Ника, так можешь. Только ты способна ввязаться в это дерьмо, когда у тебя есть отель, стабильность, жизнь, наконец!

Ника подняла глаза на подруг. Она смотрела на и чувствовала, как что-то сжимается в груди.

- Я сама в шоке, - сказала она тихо. - Поверьте, у меня не было выбора.

- Как это не было выбора? Ты всегда можешь отказаться!

- Не могу, - покачала головой Ника. - Моралес закрывал на многое глаза все эти годы. Помогал мне с документами, с разрешениями на отель, с лицензиями. Он всегда прикрывал меня, когда я нарушала правила. И теперь пришло время платить.

- Это безумие. Ты хоть понимаешь, что ты не просто так ввязываешься? Это не отель, не конфликт с туристом. Это тюрьма. Настоящая тюрьма с настоящими убийцами.

- Я знаю, - ответила Ника.

Розита отодвинула свой бокал и уставилась на Нику в упор.

- И когда тебя арестуют? - спросила она жестко.

- Через два дня. В городе, на площади. Спецназ. Все будет выглядеть реалистично.

- Господи, - выдохнула Розита и перекрестилась. - Ника, это же опасно!

- Опасно, - согласилась Ника. - Но Моралес прав. Если мы не поймаем Архитектора, будут новые жертвы. Ева... вы помните Еву? Она работала у нас горничной.

- Еву убили?

- Да.

- Я не хочу, чтобы ты шла, - сказала Кристина - Я хочу позвонить этому полицейскому и послать его куда подальше.

- Не надо, - остановила ее Ника. - Я уже приняла решение. И я сделаю это. Ну ведь действительно, он закрывал на многое глаза

Розита вдруг схватила ее за плечи, развернула к себе.

- Послушай меня, - сказала она с такой силой, что Ника вздрогнула. - Ты выживешь. Ты поняла? Ты выберешься оттуда. Ты обещаешь мне? Нас там рядом то не будет.

- Все будет хорошо. Бывало и хуже.

Кристина подошла с другой стороны и обняла обеих. Они стояли так втроем у ночного бассейна, под звездами, как сто лет назад, когда были моложе и глупее.

- Значит, так. Последние два дня у тебя свободны. И мы проведем их так, чтобы ты запомнила. У нас есть вино, есть море и есть друзья. Идиотка ты, Ника.

Ника улыбнулась. Тепло разлилось в груди, и она почувствовала, как страх уходит, уступая место спокойной решимости.

- Тогда наливай, - сказала она. - У нас еще два дня свободы.

Торрес, который все это время молча стоял за стойкой, уже протягивал им три бокала. Он ничего не слышал, но все понял. Он налил им вина, самого лучшего, из тех запасов, что хранил для особых случаев.

- За Нику, - сказал он тихо. - За самую упрямую женщину на этом побережье.

- За Нику, - эхом отозвались Розита и Кристина.

Бокалы звонко встретились в ночи. Ника отпила вино, подняла голову к звездам, потом отпила еще глоток вина, поставила бокал и повернулась к Кристине. Лицо ее стало деловым, сосредоточенным, она переключалась в режим управляющей.

- Значит, слушай, Крис, - начала она, загибая пальцы. - Ты моя подруга детства, мы знаем друг друга вечность. За время моего отсутствия отелем будешь управлять ты. Ты это умеешь, я знаю. У тебя есть опыт, ты знаешь всех сотрудников, ты знаешь, как разруливать конфликты. Значит, смотри. Новые поставщики как раз объявятся через два дня. Я уже договорилась с ними, все контакты в моем ноутбуке. Пароль ты знаешь. И еще Луису скажи, что я разрешила ему взять помощников. Если он начнет бунтовать, скажи, что это мой личный приказ. И еще...

Кристина вдруг положила руку на плечо Ники, сжала его крепко, до боли.

- Стоп, подруга. Ты это перестань.

- Что?

- Ты так говоришь, как будто прощаешься с нами, - Кристина смотрела ей прямо в глаза, и в ее взгляде была тревога. - Как будто уезжаешь навсегда.

- Да нет, что ты! Я всего лишь даю указания. Профессиональная привычка. Ты же знаешь, я люблю все контролировать.

Розита фыркнула, но в глазах ее тоже плескалось беспокойство.

- Контролировать — это твое второе имя. Но сейчас, Ника помолчи.

- Что?

- Я сказала заткнись, - повторила Розита, но голос ее был мягким, почти ласковым. - Ты говоришь о поставщиках, о помощниках, о Луисе. А надо говорить о том, что ты через два дня пойдешь в тюрьму, где тебя будут окружать убийцы. Поэтому о работе мы поговорим завтра утром, на трезвую голову. А сейчас...

Розита повернулась к бару и щелкнула пальцами:

- Торрес, еще два бокала. И бутылку того самого, из подвала. Того, что Ника бережет для особых случаев.

Торрес ухмыльнулся, кивнул и исчез в подсобке. Ника попыталась возразить.

- Рози, подожди, мне нужно еще кое-что сказать...

- Замолчи, - перебила Розита. - Ты сказала достаточно. Ты сказала, что любишь нас и что мы справимся. Теперь давай отдыхать. Это не командировка, это не работа, это твой последний вечер свободы и мы проведем его как положено.

Ника открыла рот, чтобы ответить, но Кристина уже пододвинула к ней тарелку с оливками и сыром.

- Ешь, - приказала она. - И не спорь. Ты должна быть в форме. И вообще, я не знаю, какая у них там еда в тюрьме, но точно не такая, как у нас.

- Вы обе монстры. Я пытаюсь быть серьезной, а вы меня спаиваете.

- Именно, - кивнула Розита, поднимая свежий бокал. - Потому что завтра ты будешь серьезной. И послезавтра. И еще месяц. А сегодня ты просто Ника, наша подруга, которая скоро войдет в историю как самая безумная женщина Испании.

Торрес принес бутылку - темное стекло, пожелтевшая этикетка, запах многолетней выдержки. Он открыл ее с церемониальной торжественностью, разлил по бокалам. Они выпили. Вино было густым, терпким, с привкусом дыма и солнца. Ника почувствовала, как тепло разливается по телу, отпуская напряжение.

- А теперь, расскажи нам, как ты собираешься втираться в доверие к этой Лауре. Может, мы поможем советом.

- Вы серьезно? Вы хотите обсуждать план побега?

- А ты думала, мы будем просто сидеть и пить вино? - фыркнула Кристина. - Нет уж. Если мы не можем быть с тобой там, мы хотя бы поможем тебе морально.

- Ладно. Слушайте. Первое - я должна стать для Лауры кем-то, кому она сможет доверять. Второе я должна убедить ее, что побег — это единственный выход. И третье я должна сделать так, чтобы она повела меня к Архитектору. И не убила по пути.

- Просто, как дважды два, - усмехнулась Розита..

Через час они разошлись. Розита ушла на кухню проверять утренние заготовки, Кристина отправилась к дочери. Ника поднялась в свой номер. Он располагался на третьем этаже, с отдельным выходом на террасу, откуда открывался вид на весь отель и бесконечное море. Здесь пахло лавандой и деревом и здесь было тихо. Она вошла, скинула туфли у порога и остановилась. Игорь сидел за столом. На нем была простая белая футболка, очки, чуть съехавшие на нос, и на столе ноутбук. Он что-то печатал, быстро и сосредоточенно, нахмурив брови. Экран светился зелеными строками кода, Игорь работал над обновлением системы безопасности отеля. Увидев Нику, он снял очки, отложил ноутбук, подошел к ней и поцеловал в губы, с той теплотой, которая была у них всегда.

- Ну что? - спросил он, поглаживая ее плечо. - Как день? Как всегда в темпе? Я слышал от Романа, что был скандал у ресепшена.

- Как обычно. Пьяные американцы, слетевшие двери, готовящийся уволиться Луис...

- Рутина, как всегда.

Ника прошла в комнату и села на кровать. Она чувствовала, как усталость и напряжение, которые она держала в себе при подругах, начали выходить наружу. Игорь сразу заметил что-то неладное. Он подошел, сел рядом, взял ее за руку.

- Эй, - сказал он мягко. - Что-то случилось?

- Игорь, сядь. Поговорить надо.

Он насторожился, но сел напротив, на стул и приготовился слушать.

- Короче, ситуация такая. Сегодня приходил Моралес. Он попросил о помощи. Там банда, которая похищает и убивает девушек. Еву убили. Нашу Еву, горничную.

- Что? Еву? - переспросил он.

- Да, - кивнула Ника. - И еще будут новые жертвы, если не поймать главаря. Он и его правая рука в бегах. Но его подружка сидит в тюрьме. Лаура Гомес. Мне нужно проникнуть туда, подружиться с ней, организовать побег и выйти на Архитектора.

Игорь внимательно слушал. Когда Ника закончила, он молчал несколько секунд. Потом встал, прошелся по комнате, остановился у окна, глядя на ночное море.

- Ну что ж, - сказал он наконец, оборачиваясь к ней. - Я не удивлен.

- В смысле?

- Я когда женился на тебе, Ника, я был готов ко всему, - сказал он серьезно.- Ты женщина, у которой прошлое гуляет по тени. Я знал, что рано или поздно что-то подобное случится снова. И не думай, что я против. Я понимаю. Ты не можешь сидеть сложа руки, когда кто-то убивает девушек. Особенно тех, кто был рядом с тобой. Ева... я помню ее. Она всегда улыбалась.

- Да. Всегда.

Игорь помолчал, потом выпрямился и в его глазах мелькнула та самая жесткая решимость, которая появлялась у него в моменты, когда нужно было действовать.

- Значит, говоришь, побег? - переспросил он. - Ну что ж... организуем.

Ника удивленно подняла бровь.

- В смысле организуем?

- Я влезу в систему тюрьмы, - сказал он, садясь за ноутбук. – Я вычислю как работают камеры, где слабые места. Я попытаюсь найти уязвимости. Может, даже смогу подстроить отключение сигнализации в нужный момент.

- Ты ж мой компьютерный гений, - сказала она с нежностью.

- А ты думала, я просто так сижу за ноутбуком? - усмехнулся он.

Он потянулся к ящику стола, достал маленький предмет, размером с ноготь, и протянул ей. Это был наушник микроскопический, почти невидимый.

- Это для связи. В него встроен передатчик, работает на частоте, которую не ловят тюремные сканеры.

Ника взяла наушник, покрутила в пальцах, рассматривая.

- Меня же досконально проверять будут, - сказала она с сомнением. - Личный досмотр, обыск...

- Не бойся, - сказал он уверенно. - Они его не найдут. Он миниатюрный. Я встрою его в твою серьгу. Маленький камушек и там приемник. Проверяют только металл, а это пластик и керамика.

- Ты гений,

- Знаю, - ответил Игорь с ухмылкой. - Только, пожалуйста, не потеряй серьгу. Она дорогая. И не только в прямом смысле.

Он подошел к ней, взял за талию, притянул к себе. Она обняла его, уткнулась лицом в его плечо. Они стояли в тишине, обнявшись, под шум волн за окном.

Глава третья

Спустя два дня Ника приехала на парковку у торгового центра. Она заглушила двигатель и несколько секунд сидела неподвижно, глядя на белое здание перед собой. Обычный торговый центр, обычные люди, обычный день. Никто из прохожих не знал, что через несколько минут здесь разыграется спектакль, который изменит жизнь одной женщины. Ника повернулась к Розите, которая сидела рядом и теребила ремень безопасности.

- Машину потом обратно отгони, - улыбнулась Ника, стараясь говорить легко, будто они просто договорились о встрече.

- Отгоню, конечно, - ответила Розита. - Ты давай там чтоб все хорошо прошло.

Ника усмехнулась, поправила серьгу, в которую Игорь вмонтировал микроскопический наушник, и похлопала подругу по плечу.

- А у меня плохо и не бывает.

Солнце припекало, асфальт пах жаром и бензином. Ника поправила сумку на плече, поправила волосы и медленно направилась в сторону входа в торговый центр. Она шла спокойно, размеренно, как будто просто собиралась купить продукты или новое платье. Она заметила микроавтобус в тот момент, когда уже была на середине парковки. Темный, без опознавательных знаков, с тонированными стеклами. Он выехал из-за угла и остановился в двадцати метрах от нее. Воздух вокруг словно сгустился. Время замедлилось. Боковым зрением Ника заметила, как задняя дверь микроавтобуса распахнулась и оттуда высыпали вооруженные люди в камуфляже. Маски, автоматы, крики, которые пока еще не начались, но уже витали в воздухе. Они молча окружили ее. Быстро, слаженно, профессионально. Двое подбежали к Нике с разных сторон.

Первый потянулся к ней, чтобы схватить за руку. Ника среагировала мгновенно, она крутанулась, ударила его ногой в грудь, отправив в полет. Он с грохотом упал на асфальт, выронив автомат. Второй попытался зайти сзади, она перехватила его руку, ударила ребром ладони по шее, и он осел, хватая ртом воздух. Ника успешно отбила еще пару атак нападавших, инстинкты, которые она считала давно умершими, проснулись и работали как часы. Но двое налетели сзади, схватили за руки, скрутили. Она дернулась, но удержали крепко. Ее прижали к горячему асфальту, заломили руки за спину, защелкнули наручники. Металл больно впился в запястья.

- Сеньора Николь Мартинез! - объявил командир, склоняясь над ней. - Вы арестованы по подозрению в убийстве Эстебана Идальго-младшего и нападении на банк в Альмерии. Вы имеете право хранить молчание...

Ника лежала щекой на асфальте и улыбалась. Не от радости, от абсурда ситуации. Ее подняли, поволокли к микроавтобусу. Ноги сами двигались, но мысли крутились вокруг одного: «Как же это идиотски выглядит». Она бросила взгляд в сторону своей машины. Розита сидела за рулем, широко раскрыв глаза и снимала все на телефон. В глазах был восторг и ужас одновременно. Двери захлопнулись. Двигатель заревел. Розита опустила телефон, завела двигатель своей машины и пробормотала, глядя вслед удаляющемуся микроавтобусу:

- Ну прямо экшен какой-то... Круче, чем в кино.

Микроавтобус выехал на трассу. Ника сидела между двумя бойцами в масках, чувствуя, как холод металла от наручников передается на запястья, и смотрела на дорогу. Она откинулась на сиденье и закрыла глаза. Микроавтобус трясся по разбитой дороге около получаса. Ника сидела между двумя бойцами, чувствуя, как наручники впиваются в запястья. Когда микроавтобус наконец остановился, дверь распахнулась, и ее вытащили наружу. Полицейский участок в пригороде Альмерии выглядел так, как и должен был выглядеть - серое двухэтажное здание с облупившейся штукатуркой, решетками на окнах и запахом сырости. Ника огляделась, типичный провинциальный участок, где бюрократия и тоска живут в каждом углу.

В участке Нику не просто посадили в наручники. Когда ее завели в кабинет для оформления, к ней подошел здоровенный полицейский с лицом быка и протянул ей странный пояс - широкий, кожаный, с железными кольцами. Ника подняла бровь, но спорить не стала. Пояс затянули на талии, и к нему пристегнули толстую цепь, которая шла к ногам, сковывая движения. Идти стало трудно, каждый шаг отдавался звоном металла. Подобная мера применяется к особо опасным задержанным. А так же за оказание сопротивления при аресте. Ее отвели в допросную. Комната была маленькой, без окон, с одним столом, двумя стульями и тусклой лампой под потолком. Полицейский с бычьим лицом сел напротив нее, открыл папку с документами и начал зачитывать:

- Сеньора Николь Мартинез, вы обвиняетесь в убийстве Идальго-младшего. А также в ограблении банка в Альмерии. К этому добавляется оказание сопротивления при аресте. У вас есть, что сказать в свою защиту?

Ника откинулась на спинку стула, насколько это позволял пояс с цепью. Полицейский улыбнулся недобро, с металлическим блеском в глазах. Допрос длился около двух часов. Ника отвечала на вопросы уклончиво, настаивала на своей невиновности, но знала это только формальность. Моралес обещал, что все подстроено, но ощущение реальности происходящего начало давить на плечи тяжелым грузом. Когда ее вывели из кабинета, в коридоре было тихо. Ее провели по длинному коридору, мимо закрытых дверей, к металлической двери в конце. Ника переступила порог камеры и в нос ударил запах. Тяжелый, спертый, смесь пота, грязного белья, сырости и чего-то кислого. Запах, который въедается в кожу и остается с тобой навсегда. Камера была небольшой: двухъярусные койки, маленькое окно под самым потолком с решеткой, один стол, прикрученный к полу. Ника остановилась у входа, оглядывая новое жилье. Женщины подняли на нее глаза - кто равнодушно, кто с любопытством, кто с откровенным вызовом.

- Всем привет.

Тишина. Никто не ответил. Никто не улыбнулся. Ника вздохнула и пошла к свободной койке. Она опустилась на жесткий матрас, который пах еще хуже, чем камера и закрыла глаза. Соседки молчали. Видимо, здесь не принято было знакомиться сразу. Ника посмотрела на женщин, которые сидели по углам камеры. Они не смотрели на нее, но Ника чувствовала их внимание. Она знала в этом мире нужно ждать, пока кто-то первый заговорит. Кто-то сделает шаг. И она будет ждать. Ника закрыла глаза и провалилась в сон.

Два дня в камере прошли как в тумане. Ника почти не спала. Жесткий матрас, запах, который въелся в кожу и постоянное ощущение, что за тобой наблюдают, все это мешало расслабиться. Она лежала на койке, смотрела в потолок и слушала, как шепчутся соседки. Женщины в камере сбились в небольшие группы и секретничали, бросая на Нику короткие взгляды. Они не подходили, не задавали вопросов, но Ника чувствовала их любопытство. Вероятно, до них дошли слухи о ее «послужном списке». В этом мире такая репутация работала лучше любой рекомендации. На второй день одна из женщин подошла к Нике, когда та сидела на койке и разминала затекшие руки.

- Слышала, ты отделала троих копов при аресте, - сказала она, присаживаясь на корточки рядом. - Это правда?

Ника подняла на нее спокойный взгляд.

- Они меня не предупредили. В следующий раз будут осторожнее.

Женщина усмехнулась, обнажив желтые зубы.

- Молодец. Тут таких уважают. Я Кармен. Если что надо обращайся.

- Ника.

- Мы знаем, - сказала Кармен и вернулась к своей группе.

Больше к ней не подходили. Ника сидела в углу и ждала. Она знала, что ее переведут. Моралес обещал, что ее направят в тюрьму, где отбывает срок Лаура. Оставалось только ждать. На третий день ее вызвали на заседание суда. Процесс длился недолго. Судья, пожилой мужчина с усталыми глазами, зачитал приговор.

- Сеньора Николь Мартинез, признанная виновной в убийстве и ограблении, приговаривается к трем годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Приговор вступает в силу немедленно.

Ника стояла в клетке, сложив руки за спиной и смотрела на судью с легкой усмешкой. Она даже не пыталась изображать раскаяние. Зачем? Все знали, что это спектакль.

- Желаю вам пересмотреть свои взгляды на жизнь, - сказал судья, закрывая папку.

- Обязательно, - ответила Ника. - Как только освобожусь.

Ее вывели из зала суда и посадили в автозак. Дорога заняла около трех часов. Ника сидела в темном фургоне, смотрела на мелькающие пейзажи через маленькое зарешеченное окно и пыталась успокоить сердце. Скоро она встретится с Лаурой. Скоро начнется самое сложное. На въезде в тюрьму ее встретили высокие стены с колючей проволокой, вышки с охранниками и тяжелые ворота, которые с лязгом открывались, пропуская автозак внутрь. Тюрьма называлась «Эсмадура» и это название было известно каждому, кто хоть раз сталкивался с испанской системой правосудия. Нику провели через несколько коридоров, сняли с нее пояс и цепь, провели стандартный досмотр. Женщина-охранник с холодными глазами проверила ее вещи, обыскала, забрала личные предметы кроме серьги. Игорь был прав миниатюрный наушник не нашли.

- Вы назначены в карантинный блок, - сказала охранница, заполняя бумаги. - Это стандартная процедура для новых заключенных. Две недели в одиночке, чтобы вы привыкли к режиму. Затем вас переведут в общую камеру.

- В одиночку? - переспросила Ника, стараясь скрыть разочарование. - А можно сразу в общую?

- Обычно все просят одиночку. Но если вы хотите в общую, я могу передать запрос. Однако две недели карантина обязательное условие.

Ее отвели в камеру карантинного блока. Одиночка была крошечной - койка, стул, стол, прикрученный к стене и маленькое окно под потолком с решеткой. Стены были серыми, покрытыми царапинами и надписями, оставленными предыдущими заключенными. Запах здесь был не таким тяжелым, как в общей камере, но давило отсутствие людей. Ника опустилась на койку и закрыла глаза. Она лежала на жесткой койке, глядя в потолок и думала о том, что две недели в одиночестве — это не срок. Она выдерживала и не такое. Но где-то внутри тревога шевелилась: успеет ли она? Хватит ли времени? За окном садилось солнце и в камере стало темно.

На третий день карантина Ника уже начала привыкать к монотонности. Она считала трещины на потолке, разбирала по слогам надписи на стенах, оставленные предыдущими обитателями, и пыталась не сойти с ума от тишины. Игорь выходил на связь два раза в день короткими сеансами, чтобы не рисковать. Он сообщил, что система тюрьмы сложная, но он нашел брешь в расписании смен охраны. Ника лежала на койке, когда за дверью послышались тяжелые шаги. Лязгнул замок, дверь открылась, и на пороге появилась женщина-конвоир коренастая, с короткой стрижкой и лицом, которое не выражало никаких эмоций.

- Вставай. К тебе пришли.

Ника медленно поднялась, чувствуя, как сердце забилось быстрее. «Моралес? - подумала она. - Неужели он пробил встречу так рано?» Но когда ее провели по коридору и втолкнули в небольшую комнату для свиданий, она поняла, что ошиблась. За столом стояла незнакомая женщина. Средних лет, с сединой в темных волосах, в строгом черном костюме. Она смотрела на Нику спокойно, даже приветливо, но в глазах ее чувствовалась стальная твердость. Дверь за Никой закрылась. Они остались вдвоем.

- Николь, - сказала женщина и голос ее был низким, бархатистым. - Я понимаю, что вы удивлены визиту незнакомой женщины.

Ника помедлила, но села на стул, сложив руки на коленях.

- Я удивлена тем, как вы добились свидания с человеком, который сидит в одиночке. Чем обязана? Что вам от меня надо?

- Почему вы решили, что мне от вас что-то надо?

- Ну, я вас первый раз вижу. Тюрьма, одиночка, незнакомая женщина... Поэтому и интересуюсь.

Женщина сделала шаг вперед, положила руки на стол и внимательно посмотрела на Нику.

- Меня зовут Мария Гомес, - сказала она. - Я мама Лауры Гомес.

Ника не изменила лица, хотя внутри все сжалось. Лаура Гомес. Та самая Лаура, к которой она должна была подобраться. И вот ее мать стоит перед ней.

- Понимаете, Николь, - продолжила Мария, - Моя дочь девочка хорошая. Но сложным характером. Попала в дурную компанию, связалась с этими людьми... Она не такая, как о ней говорят.

- Зачем вы мне это рассказываете?

Мария сделала еще шаг, почти приблизившись к ней.

- Ника, я знаю, кто вы такая. Я навела справки. Вы русская, в миру Николь Катасонова, были замужем и сейчас вы Николь Мартинез. О вас ходят легенды в криминальном мире. Уже знают, что с вами лучше не связываться. А те, кто связываются глупцы.

Ника почувствовала, как холод пробежал по спине. Эта женщина знала слишком много.

- Ближе к теме, пожалуйста, - сказала она ледяным тоном. - Зачем вы здесь?

Мария Гомес вздохнула и в этом вздохе было столько материнской боли, что Ника на мгновение почувствовала сочувствие.

- Я хотела бы попросить вас взять под опеку мою дочь. Ее там могут обижать.

- Тюрьма большая, я не могу знать, буду ли я рядом с ней.

- В любом случае, вы будете ближе, чем я.

- Я здесь новенькая. Сама не знаю, как тут все устроено.

- Вы не новенькая, Ника. Вы человек, который знает, как выживать. Моя дочь нуждается в защите. Я слышала, что вас переводят в общий блок через неделю. Там много женщин, которые не любят Лауру. Она слишком выделяется. И если вы будете рядом... она будет в безопасности.

Ника задумалась. В голове пронеслась мысль: «Это же идеальный шанс! Мать Лауры сама предлагает мне приблизиться к ней. Но зачем? Искренняя забота или ловушка?»

- Я могу попытаться, - осторожно сказала Ника. - Но я не могу ничего обещать. Я здесь не для того, чтобы присматривать за чужими детьми.

- Я знаю, что вы не откажетесь. У вас доброе сердце. Я вижу это.