Полная история эмо-движения. 1999-2008: My Cheminal Romance, Paramore и другие

Пейн Крис

Полная история эмо-движения. 1999–2008

Copyright © 2023 by Chris Payne.

Во внутреннем оформлении использованы фотографии:

© Bill Tompkins, C Flanigan, Djamilla Rosa Cochran, Frazer Harrison, J. Kempin, Jeff Kravitz, Jo Hale, Joe Coomber, John Medina, John Parra, Kevin Mazur, Kevin Winter, Lester Cohen, Melissa Golden, Nigel Crane, Noel Vasquez, Paul Hawthorne, Paul Zimmerman, Richard Ecclestone, Tasos Katopodis, Theo Wargo, Tim Mosenfelder / GettyImages.ru

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Некоторые фрагменты русскоязычного издания могут отличаться от оригинального.

* * *

Посвящается моим маме и папе

Предисловие

Эмо-субкультура изначально не претендовала на мейнстрим, но вдруг Джерард Уэй[1] увидел шанс воплотить свои творческие идеи не только в комиксах и бросил все силы на их реализацию. Военная форма, костюмы скелетов, образы израненных и проклятых персонажей – все это стало частью истории в августе 2006 года, когда My Chemical Romance представили миру альбом «The Black Parade». MTV выделило группе целых шесть минут во время церемонии VMA для презентации нового сингла в прямом эфире. В эпоху TRL[2] и MySpace[3] это было сопоставимо с рекламным роликом на Суперкубке. Такие же мечтатели из Северного Джерси, как Джерард, откликнулись на призыв. Выглядевшие, как ожившие участники оркестра из загробного мира, музыканты зажгли с «Welcome to the Black Parade» на крыше Рокфеллер-плаза. Их предупредили, что нельзя прыгать даже на месте: сильный ветер мог сбросить их на городские улицы. Закатное солнце освещало силуэт Манхэттена, а после финальной строчки «We’ll carry on» Уэй опустил микрофон и уставился вдаль, выглядя, как чертов супергерой.

Среди гостей церемонии были и старые друзья, и новые лица. Были Fall Out Boy, с которыми My Chemical Romance гастролировали в рамках Warped Tour 2005. Во время того тура в Лас-Вегасе басист Fall Out Boy, Пит Венц, познакомил коллег с молодой группой Panic! At The Disco – тогда еще никому не известными школьниками. Прошел всего год, и теперь Panic! штурмовали Мюзик-холл «Радио-сити» с пятью номинациями VMA, включая «Клип года». Fall Out Boy тоже были среди номинантов премии за клип «Dance, Dance» и должны были представить выступление Panic! At the Disco с песней «I Write Sins Not Tragedies». В конце вечера, после грандиозного шоу My Chemical Romance, всех ждал самый неожиданный финал за всю историю премии. После проигрыша в первых четырех номинациях Panic! At the Disco получили награду за «Клип Года», обойдя таких гигантов, как Мадонну с «Hung Up» и Шакиру с «Hips Don’t Lie». Эмо не просто достигли вершины – они ее покорили.

Рок-андеграунд не раз добивался популярности: возьмем, к примеру, панк-рок 1977-го, инди-рок и хардкор 80-х, гранж -90-х. Но если те движения несли дух саморазрушения, то эмо-группы эпохи MySpace открыто стремились к мировой славе и добивались ее без тени смущения.

На VMA 1992 года Nirvana отказались исполнять «Smells Like Teen Spirit», а в 2006 My Chemical Romance и их выступление с «Welcome to the Black Parade» показали, как изменились правила игры шоу-бизнеса и продвижение музыки. Такой разрыв поколений (и разница в их принципах) объяснялся многим: соцсетями, кризисом индустрии после Napster[4], влиянием хип-хопа и, главное, новой волной амбициозных групп. На Warped Tour 2005 подростки из Panic! или любой другой школьник с 30 долларами могли увидеть Fall Out Boy и My Chemical Romance на пике их формы. Заодно можно было открыть для себя никому не известных тогда Paramore, отправившихся в первый тур по стране. Никто тогда не знал, насколько далеко они смогут зайти.

Но на сцене, где играли Хейли Уильямс, Брендон Ури, Пит Венц и Джерард Уэй, группы начинали свой путь, не думая о богатстве и славе. Музыка, о которой идет речь в этой книге, как бы вы ее ни называли: эмо начала 2000-х, эмо-поп, эмо третьей волны, фейк-эмо, MTV-эмо, Steven’s Untitled Rock Show[5]–кор, фейковый панк для позеров – так или иначе восходит к хардкор-панку, а значит, связана с менталитетом аутсайдеров. Американский хардкор зародился в конце 70-х. Группы вроде Bad Brains, Black Flag, Minor Threat и Dead Kennedys представляли собой слабо связанных локальных исполнителей, они не имели никакого отношения к музыкальной индустрии. Хардкор не был мейнстримным направлением, но активно развивался в Лос-Анджелесе, Вашингтоне и других городах вроде Остина и Рино. Эта независимая субкультура научила молодежь самим организовывать туры, пропагандировала стрэйт-эйдж[6], защиту животных и левые идеи. При этом хардкор-сцена была крайне враждебна к чужакам, ведь чаще всего посторонними, проявлявшими к ним интерес, оказывались полицейские. Это сделало сообщество закрытым и агрессивным. На листовке хардкор-шоу могли напечатать пробитую пулей голову Джона Кеннеди или Рональда Рейгана, держащего футболку Butthole Surfers. Здесь не было места ранимости. Прошло около восьми лет с момента появления движения, когда несколько вашингтонских групп, устав от агрессии хардкора, начали играть более эмоциональную музыку с поэтичными текстами. Так появился «эмокор» (сокращение от «эмоциональный хардкор»). Термин впервые упоминался в журнале Thrasher по отношению к группам Rites of Spring и Embrace.

Хотя эти коллективы считаются основателями жанра, их популярность тогда была очень локальной. Rites of Spring, называемые «первой эмо-группой», дали всего несколько концертов за пределами Вашингтона и распались через два года. Embrace существовала еще меньше и распалась в 1986, а ее вокалист Иэн Маккей год спустя сформировал пост-хардкор группу Fugazi.

Эмо 2000-х имели мало общего с этой «первой волной» как в музыке, так и в эстетике. К середине 90-х сформировалась «вторая волна», вобравшая элементы инди-рока. Несмотря на попытки лейблов раскрутить эмо на волне успеха гранжа, широкого признания жанр тогда так и не получил. Некоторые крупные лейблы и известные инди-студии попытались воспользоваться послевкусием от Nirvana и пробиться с эмо-группами в массовую культуру, но момент был неудачным. Со временем такие альбомы, как «Diary» группы Sunny Day Real Estate, «Nothing Feels Good» группы the Promise Ring, «For Your Own Special Sweetheart» группы Jawbox и «Dear You» группы Jawbreaker, стали неофициальной классикой. Однако они точно никого не обогатили. Большинство групп не хотели играть по правилам музыкальной индустрии, их творчество все еще было слишком непонятным и странным. Предел успеха группы «второй волны» – пара ночных эфиров в программе «120 Minutes» на MTV.

Наконец, «третья волна» эмо, получившая популярность и ставшая темой этой книги. «Где твои друзья этим вечером?» делится на пять частей, каждая из которых обозначает ключевую точку развития третьей волны эмо. Мы начинаем на рубеже тысячелетий, когда несколько игнорируемых музыкальных направлений дали жизнь множеству многообещающих групп. Их мечты пока скромны и ограничиваются выступлениями в переполненных подвалах и клубах вроде Elks Lodge (часто при участии других групп). Местные герои остаются локальными: Thursday, Midtown и Saves the Day в Нью-Джерси; Brand New и Taking Back Sunday на Лонг-Айленде; Dashboard Confessional во Флориде; Fall Out Boy из чикагских пригородов. В эпоху, когда музыкальная индустрия игнорировала группы, играющие в духе Lifetime и Silent Majority, никто не ожидал, что эти ребята когда-то окажутся на обложках журналов и в эфире MTV. Но харизма, цепляющие мелодии и развивающийся интернет изменили все.

Во второй части книги события разворачиваются в 2001 году. Dashboard Confessional и Jimmy Eat World, пережившие крах альтернативного рока, были близки к популяризации эмо-музыки среди массового слушателя. В 2002 году этот момент наконец настал.

Фронтмен Dashboard, покоритель сердец Крис Каррабба стал звездой MTV, а песня Jimmy Eat World «The Middle» вошла в топ-5 Billboard Hot 100 и стала, кажется, саундтреком ко всем подростковым фильмам. Консерваторы взялись за вилы, но это было лишь начало. В третьей части мы рассмотрим шумиху, поднятую СМИ в 2003 году. Но главное: поговорим о революции MySpace, которая к 2004-му превратила Fall Out Boy и My Chemical Romance в звезд цифровой эры.

2005 год стал переломным – настолько важным, что ему отведена отдельная глава. Это было уникальное время, когда сошлись старые и новые медиа, панк-рок и поп-звездность. Вряд ли такое повторится снова. Тем летом хиты «Helena» и «Sugar, We’re Goin Down» лидировали в чартах TRL. При этом My Chemical Romance и Fall Out Boy колесили по Warped Tour в душных фургонах без кондиционеров, умываясь водой из банок[7]. За 59 дней они отыграли 48 концертов – даже в таких городах, как Нампа (Айдахо) и Бозмен (Монтана). В Детройте My Chemical Romance за один день продали мерч на 60 000 долларов: диски, футболки, худи и даже перчатки без пальцев.

Тогда же заявила о себе Paramore. Каждый, кто слышал голос Хейли Уильямс, – будь то на сцене Shiragirl или на их дебютном альбоме «All We Know Is Falling» – был поражен ее невероятной энергетикой. А Panic! At The Disco из «друзей Пита» превратились в настоящий музыкальный ураган. Как 1977-й для панка и 1991-й для гранжа, 2005-й стал культовым годом для эмо – настоящим «Большим взрывом» музыкальных 2000-х.

К 2006 году пути назад не было. MySpace правил интернетом. Музыка эмо стала частью популярной культуры. Что же сделали эти группы с такой властью? В пятой части мы проследим за триумфом «Riot!» Paramore и становлением My Chemical Romance в «The Black Parade». Придется также понаблюдать за коммерческими провалами и распадами групп, положившими конец эпохе эмо-мейнстрима. По крайней мере, на время…

«Где твои друзья этим вечером?» основана на 300+ часах интервью с 150+ участниками событий: музыкантами, менеджерами, критиками и фанатами. Это не энциклопедия музыки эмо, а история конкретного периода. Некоторые культовые группы не упомянуты, зато другие – те, кто лучше всего отражает дух времени, – занимают в книге центральное место.

Без голосов героев того времени невозможно рассказать историю жанра. Но вот парадокс: почти ни одна группа из этой книги (и их предшественники) не называли себя «эмо» в 80-х, 90-х и даже в начале 2000-х. В те времена предпочитали термины «панк», «инди-рок» или «пост-хардкор». Слово «эмо» часто использовалось как оскорбление, высмеивающее эмоциональность в текстах и выступлениях. Даже когда его не использовали как ругательство, группы находили причины открещиваться. Некоторые пускались в философию: «Разве не вся музыка эмоциональна?», а другие ссылались на историю, соглашаясь, что Rites of Spring – это эмо, «но мы звучим совсем не похоже, как это слово может нас описывать?» Многие группы в итоге приняли термин, но до этого нам ждать еще около четырехсот страниц.

Переосмысливая расцвет эмо, мы сталкиваемся с крайностями эпохи: невероятная молодость музыкантов, новаторский путь к славе, огромные деньги, хлынувшие в индустрию, вера в интернет как в спасение музыки и общества. И, конечно, дисбаланс: на сцене – почти исключительно мужчины, а в зале – в основном девушки-подростки.

За этим неравенством скрывались мизогиния и насилие, подробности которых всплыли позже. В 2017 году Джесси Лейси из Brand New столкнулся с обвинениями в сексуализированных домогательствах: несколько женщин рассказали, как 20-летний музыкант использовал их, когда им было всего пятнадцать. Тогда группа отменила тур, а Лейси принес расплывчатые извинения. В «Где твои друзья этим вечером?» я попытался показать Brand New в истории эмо, не прославляя Лейси. Это сложная задача: они были самыми инновационными и влиятельными на сцене, их магнетизм трудно описать словами. Я искренне надеюсь, что мне удалось сделать точный снимок эпохи, не задев тех, кого ранил Лейси.

Эпоха эмо-бума связана не только с интернетом, но и с уникальным моментом времени. Времени, которое, как мне кажется, больше никогда не повторится. Времени, когда первые записи Thursday и Saves the Day казались способными изменить мир и вы никогда раньше не слышали ничего похожего по телевизору или радио. Времени, когда интернет уже позволял узнавать о новых демо и DIY-концертах[8], но еще не превратился в машину по созданию звезд (как это позже сделает MySpace). Именно с этого момента начинается книга, а сердцем эмо-движения тогда был Нью-Джерси. Задолго до триумфа My Chemical Romance на Top of the Rock[9] настоящий взрыв жанра произошел по ту сторону Гудзона в тихих пригородах, скрытых от чужих взоров…

Крис Пейн, Бруклин, Нью-Йорк, октябрь 2022

Часть I

Рядом с домом

1999–2000

Действующие лица

Часть I

Ханиф Абдурракиб // писатель и поэт (уроженец Среднего Запада)

Джоанна Энджел // звезда фильмов для взрослых, соосновательница BurningAngel.com, писательница (уроженка Нью-Джерси)

Джастин Бек // гитарист Glassjaw и сооснователь Merch Direct

Дэн Бонбрэйк // басист Dashboard Confessional и Vacant Andys

Крис Каррабба // фронтмен Dashboard Confessional и Further Seems Forever, вокалист и гитарист Vacant Andys, фронтмен the Movielife и I Am the Avalanche

Томми Корриган // фронтмен Silent Majority и дизайнер Merch Direct

Эбен Д’Амико // басист Saves the Day

Майк Дойл // вокалист и басист Lanemeyer

Майк Дубин // фотограф, видеограф, радиоведущий и тур-менеджер (уроженец Лонг-Айленда)

Рич Эган // сооснователь Vagrant Records, менеджер Dashboard Confessional и the Get Up Kids

Фред Фельдман // основатель Triple Crown Records

Гленн Гамбоа // журналист Newsday

Крис Гетхард // комик (панк конца девяностых и резидент Нью-Брансуик)

Ник Ганбарян // басист Silent Majority (позднее – Bayside)

Чед Гилберт // гитарист New Found Glory и фронтмен Shai Hulud

Аарон Гиллеспи // барабанщик и вокалист Underoath

Джим Граймс // организатор хардкор-шоу в Чикаго и фронтмен Extinction

Крис Гутьеррес // басист Arma Angelus, блогер и писатель

Пол Хэнли // организатор подвальных концертов в Нью-Брансуике

Тарин Хики // фотограф

Роб Хитт // барабанщик Midtown (позднее – менеджер Crush Music)

Бенни Горовиц // организатор шоу в Нью-Джерси (позднее – барабанщик the Gaslight Anthem)

Бен Йоргенсен // барабанщик Random Task (позднее – фронтмен Armor for Sleep)

Ари Кац // фронтмен Lifetime

Меллисса Кундрат // шоу-промоутер the Bergenfield Girls

Сара Левитинн // журналист, блогер, диджей (псевдоним Ultragrrrl), сооснователь и A&R-менеджер Stolen Transmission Records

Джоли Линдхольм // фронтмен the Rocking Horse Winner

Эми Флейшер Мэдден // основатель Fiddler Records, зинмейкер Fiddler Jones, писательница и фотограф

Стефани Марлоу // пиар-менеджер Victory Records

Майк Марш // барабанщик и вокалист the Agency (позднее – барабанщик Dashboard Confessional)

Кристиан Макнайт // организатор шоу в Лонг-Айленде (позднее – менеджер по поиску талантов Bamboozle, Skate and Surf и This Island Earth festivals)

Мани Мостофи // фронтмен Racetraitor

Брайан Ньюман // барабанщик Saves the Day

Джон Нолан // вокалист и гитарист Taking Back Sunday (позднее вокалист и мультиинструменталист Straylight Run)

Шон О’Киф // продюсер Fall Out Boy и Arma Angelus

Дженн Пелли // писательница и журналистка (уроженка Лонг-Айленда)

Мэтт Прайор // фронтмен the Get Up Kids и the New Amsterdams

Энтони Ранери // фронтмен Bayside

Тайлер Ранн // вокалист и гитарист Midtown

Кейт Редди // гитаристка 108 и со-менеджер Equal Vision Records

Скотти Редикс // барабанщик и гитарист the Stryder

Ричард Райнес // сооснователь Drive-Thru Records

Стефани Райнес // соосновательница Drive-Thru Records

Эрин Рендон // шоу-промоутер the Bergenfield Girls

Кэти Рендон // шоу-промоутер the Bergenfield Girls

Эдди Рейес // гитарист Taking Back Sunday (ранее играл в Mind Over Matter, Clockwise, Inside, the Movielife и Runner Up)

Джефф Рикли // фронтмен Thursday, организатор подвальных концертов в Нью-Брансуике и продюсер My Chemical Romance

Нил Рубенштейн // фронтмен Sons of Abraham и This Year’s Model (позднее комик)

Алекс Сааведра // сооснователь Eyeball Records

Гэйб Сапорта // фронтмен Cobra Starship, Midtown (ранее басист Humble Beginnings)

Рики Сапорта // шоу-промоутер Bomb Shelter Productions, фотограф

Хит Сарасено // вокалист и гитарист Midtown (позднее – вокалист и гитарист Senses Fail)

Том Шлаттер // гитарист You and I

Уолтер Шрайфелс // фронтмен Quicksand и Rival Schools, гитарист Gorilla Biscuits и Youth of Today

Алекс Суарес // басист Cobra Starship, мультиинструменталист и вокалист Kite Flying Society (уроженец Флориды)

Майки Уэй // басист My Chemical Romance

Пит Венц // басист Fall Out Boy (ранее – басист Racetraitor, фронтмен Arma Angelus), основатель Decaydance Records и Clandestine Industries

Джеймс Пол Виснер // продюсер Dashboard Confessional, Paramore, Underoath и The Academy Is…

Дэн Йемин // гитарист Lifetime и Kid Dynamite

Глава 1

Подвалы Джерси и силуэт Манхэттена

Майки Уэй: Все в Нью-Джерси пытаются выбраться из Нью-Джерси, понимаешь, о чем я? Ну… не все, конечно. Но, если ты подросток в Нью-Джерси, тебе нужно добиться чего-то в жизни. Это главный мотив Нью-Джерси. Я уеду из этого города…

Крис Гетхард: Многие чувствовали… как бы это сказать? В Нью-Джерси ни у кого нет времени беспокоиться о твоих гребаных творческих мечтах.

Майки Уэй: Некоторые места Белвилля были не самыми безопасными. Приходилось сбегать в мир фантазий. Дети катались на велосипедах и играли с друзьями, но мы с братом не могли так делать, наш район был неблагонадежным. Вот там и начиналось создание своих миров. Мы всегда были большими фанатами фэнтези, научной фантастики и комиксов. Благодаря им мы увлеклись Dungeons & Dragons и всем, что интересовало любителей сидеть дома.

Джефф Рикли: Я вырос в небольшом городке Дюмонт, Нью-Джерси, в округе Берген. В моем выпускном классе было, может быть, человек сто. Однажды, в первый год старшей школы, группа ребят из моего класса окружила меня, насмехаясь над тем, что я панк. Они плевали на меня и все такое. А старшие ребята, которые были панками, чертовски жестко терроризировали их: заставляли сидеть на земле, пока кричали на них, и принуждали меня плевать им в лица. Я будто находился между молотом и наковальней, все они окружали меня, когда я рос. Я думал тогда: «Не хочу плевать им в лица». Но панки давили: «Давай, сделай это, скажи ему, что он адски тупой». Больше меня не дразнили. И все же не думаю, что это сделало меня любимцем среди одноклассников.

Крис Гетхард: Звучит клишированно: «Чувак, мы были так близки к большому городу, что могли его видеть». На самом деле так и было в моем родном Уэст-Ориндже. Если выйти из моего дома, повернуть направо, подняться в гору, пройти примерно до середины следующего квартала и обернуться, можно увидеть силуэт Нью-Йорка, где, как говорят, сбываются мечты. А мы здесь. Все эти люди с отцами из рабочего класса, с проблемами алкоголизма в семье: они понимают, что не смогут исполнить свои мечты. Я уверен, что ты чувствуешь себя лучше вдали от этого, если живешь за тысячу миль от Нью-Йорка, а не за двенадцать. Когда кажется, что можешь протянуть руку и дотронуться до Эмпайр-стейт-билдинг.

Гэйб Сапорта: Я иммигрант. Мои отец, дед и прадед были иммигрантами. Четыре поколения еврейских семей, которым приходилось переезжать. Холокост коснулся всех моих бабушек и дедушек, вероятно, хуже всего – со стороны моего отца. Моя прабабушка погибла, спасаясь от нацистов в горах Югославии. В конце концов они обосновались в Уругвае, где мой отец, Диего, стал врачом. Я родился в мире военной диктатуры Уругвая конца восьмидесятых. Приехав в Америку, мы оставались здесь нелегально три года, без документов и с просроченными туристическими визами, пока не стали постоянными резидентами. Моему отцу пришлось снова поступать в медицинскую школу: здесь тебе не позволят практиковать медицину просто потому, что ты врач в какой-то стране третьего мира. Пока отец проходил ординатуру, мы жили в однокомнатной квартире в Квинсе. Я делил комнату с братом, а родители спали за перегородкой, отделяющей их комнату от гостиной. Когда мне было двенадцать, отец наконец закончил учебу. Тогда, в 1991 году, мы переехали в Джерси. А через три года мои родители развелись. Это был очень неприятный развод.

Рики Сапорта: Мне было около четырнадцати-пятнадцати, школьные годы были ужасными, а наши родители были в процессе развода. Я, кажется, переезжал тогда четыре раза за шесть месяцев. Школа воспринималась как препятствие на пути к выходным, где тебя ждали музыка и концерты. Где у тебя будет место, куда можно пойти.

Крис Гетхард: Спрингстин отличался от того, что слушали мы, подростки. Это – музыка наших отцов.

Дэн Йемин: Если бы панк-группа сказала, что на них повлиял Брюс Спрингстин, это было бы все равно что заявить о влиянии Майкла Джексона на панк-рок. Люди бы либо посмеялись, либо просто недоумевали.

Майки Уэй: В магазине видео, который делил парковку с A&P[10], где я убирал тележки, был Ticketmaster[11]. Я покупал билеты на концерты, врал родителям о том, куда иду, и садился на поезд до 14-й улицы Манхэттена. Оттуда можно было дойти до многих площадок.

Рич Эган: В девяносто четвертом я впервые увидел панк-шоу в Нью-Йорке. Оно проходило на западном побережье, и благодаря сцене Bay Area все было очень инклюзивно для женщин, очень политкорректно и социально осознанно. А вот в Нью-Йоркском хардкоре не было ничего социально осознанного… Только парни. Много-много драк. Это было гораздо ближе к Black Flag – сцене в Лос-Анджелесе, где я побывал на многих концертах в восьмидесятых.

Дэн Йемин: В свой первый раз в CB[12] я был поражен, насколько там все кроваво.

Гэйб Сапорта: Мы были в CBGB, и я не помню почему, но какой-то парень просто наставил на меня канцелярский нож. Охрана узнала об этом, и один из них подошел к парню: «Выбор за тобой: либо мы вытащим тебя на улицу и надаем по морде, либо вызовем полицию». А он такой: «Вызывайте полицию».

Джефф Рикли: Когда мне было лет пятнадцать, я впервые пошел в Coney Island High[13]. Это был один из тех старых хардкорных утренних концертов: Madball, Crown of Thornz, 25 ta Life. Когда я собирался войти в клуб, Фредди из Madball держал кого-то на руках и кричал: «ЭЙ, УБИРАЙТЕСЬ НАХРЕН С ДОРОГИ, ЕГО ТОЛЬКО ЧТО ПЫРНУЛИ НОЖОМ!»

Фред Фельдман: Просто безумное насилие. Но эти концерты показывали людям, что любой может это сделать – любой может взять гитару, любой может организовать шоу.

Тарин Хики: Я выросла в Маунт-Вернон, в округе Уэстчестер, штат Нью-Йорк. Так что в юности мой опыт панк-рока был очень ограниченным. Родители не разрешали мне ездить в город, и как только мне исполнилось восемнадцать, я стала очень упрямой: «Вы мне не указ, мне восемнадцать!» Я начала ездить в город на концерты в Brownies, Coney Island High, CBGB и Wetlands. Всех этих мест сейчас уже нет.

Уолтер Шрайфелс: Появился Джулиани[14] и начал жесткую борьбу с преступностью, очищая город от бездомных.

Рики Сапорта: У Джулиани была миссия: положить конец ночной жизни в Нью-Йорке. Он закрыл все места, где хотели выступать панк-группы: Tramps, Wetlands, Coney Island High. Так что все группы стали чаще приезжать в Нью-Джерси.

Рич Эган: Это вывело панк-шоу из города и перенесло их в пригороды, которые всегда будут более молодежными.

Кейт Редди: От сквоттеров и панков все перешло к более чистой, эмо-ориентированной, пост-хардкорной музыке. Осталась похожая эстетика, но это была более добрая, мягкая пригородная версия.

Гэйб Сапорта: В Нью-Джерси были бары для металлистов, но посетителей младше 21 года не пускали. Тебя обманывали промоутеры, билеты приходилось продавать самостоятельно. Так что мы послали все к черту и делали собственные шоу. Если твои друзья в школе говорили: «Я иду на концерт», – они не были в той тусовке. Если ты тусовке, ты ходишь на шоу.

Джефф Рикли: У тебя просто не было много времени на гастроли в фургонах во время летних и зимних каникул. В районе Северо-восточного транспортного коридора[15] ты мог заехать в кучу мест: Бостон, Нью-Йорк, Вашингтон, Филадельфия. И единственным местом в центре, где ты мог устроить штаб этого всего, был Нью-Джерси. А в центре Нью-Джерси находился Нью-Брансуик.

Ари Кац: История Нью-Брансуика, вероятно, насчитывает сто лет. Нью-Брансуик – это старый университетский город, и там большая община темнокожих, поэтому раньше в сердце города было много магазинов пластинок. Это был центр. Его называли Центральным Городом.