Чужой капитан

— Мой бипер работал.

— Да.

— Тогда почему спасатели его не засекли?

— Я извлёк вас раньше.

— А сигнал?

— После извлечения был подавлен.

Я посмотрел на зелёный огонёк.

— Ты его заглушил?

— Да.

— То есть сам бипер всё это время работал?

— Да. Отключить его без вашего согласия я не имел права.

— Почему?

— На вас распространяется аварийная защита, предусмотренная для членов экипажа. Она не позволяет мне без необходимости вмешиваться в личное имущество разумного. Исключение — спасение жизни.

Я перевёл взгляд на разрезанную куртку. Потом на ботинки.

— Но одежду кромсать можно.

— Медицинская необходимость.

— Стоп. Какие ещё права экипажа?

— В аварийной ситуации на вас распространяется часть прав, предусмотренных для членов экипажа.

— Погоди. Я-то каким боком к вашему экипажу?

— Вы не входите в состав экспедиции.

— И я о том же. Тогда откуда у меня его права?

— При вашей идентификации возникло несоответствие.

— Какое?

— В классификации моего распознавателя.

— Тогда объясни нормально.

Он опять замолчал.

— Сканирование показало, что ваше ядро идентичности на девяносто девять целых четыре десятых процента совпадает с профилем членов экипажа.

— Давай без непонятных терминов.

— Ядро идентичности представляет собой набор устойчивых биологических маркеров.

— Генетических?

— В основном.

— И?

— По ним системы определяют, к какой категории относится обнаруженный организм. Совпадение выше установленного порога означает, что для системы вы относитесь к той же биологической группе, что и члены экипажа.

Я посмотрел на собеседника. Точнее, на круг.

— Проще говоря, я для вас свой?

— По биологическому классификатору — да. Но это не делает вас членом экспедиции.

— Далась мне ваша экспедиция. Ты лучше скажи, система не могла ошибиться? Глюк какой-нибудь?

— Первоначально я классифицировал результат как ошибочный.

— Ты тоже?

— Выполнил повторное сканирование. Затем проверил оборудование по внутреннему эталону.

— И?

— Девяносто девять целых четыре десятых.

Я потёр затылок.

— А у нормальных людей сколько?

— Я не понимаю критерий «нормальный».

— У обычных. У остальных людей.

— По имеющимся наблюдениям, от девяноста семи целых шести десятых до девяноста восьми целых четырёх десятых.

— Ты и других людей проверял?

— Да.

— Много?

— Да.

— Зачем?

— Несчастные случаи в зоне наблюдения. Лавины, падения, замерзание, травмы. Я обязан оценивать такие события, чтобы определить, нет ли среди пострадавших кого-то, соответствующего биологическому профилю экипажа.

— И среди них были те, кого ещё можно было спасти?

— Да.

— Сколько?

— Тысяча девятьсот два.

Я несколько секунд смотрел на круг.

— Ты их спасал?

— Нет.

Я встал.

— Почему?

— Вмешательство в местную биосферу было запрещено.

— А со мной, значит, можно.

— Вы прошли порог распознавания и были отнесены системой к той же биологической группе, что и экипаж. Поэтому на вас распространяется аварийная защита. Спасение жизни имеет высший приоритет.

Я смотрел на круг. Цвета внутри всё так же спокойно перетекали один в другой. Представил пастуха, который провалился сюда задолго до канаток и спасательных вертолётов. Этот бот лежал подо льдом, видел, как человек умирает, и ничего не делал.

— Тысяча девятьсот два, — повторил я.

— Да.

— И ты просто смотрел?

— Я не имел права нарушить запрет на вмешательство.

Я отвернулся. В нише всё ещё мигал бипер.

Я здесь.

Я здесь.

— Тебя это вообще никак не…

Я замолчал.

— То есть по этим маркерам я ближе к экипажу, чем остальные люди?

— Да.

— А с такими же показателями ещё кто-нибудь попадался?

— Нет. Среди наблюдавшихся людей вы единственный. Поэтому результат был признан аномальным.

— Ты так и не рассказал, как вытащил меня из трещины.

— После идентификации я открыл сервисный канал к месту падения и направил поисково-спасательный аппарат. Он провёл первичную стабилизацию, зафиксировал вас и доставил сюда. После этого канал был закрыт и снова замаскирован.

Я посмотрел себе под ноги.

— То есть пока спасатели искали меня сверху, ты протащил меня куда-то вниз через скалу.

— Через сервисный канал.

— Тёмный проход помню. Думал, уже глючу.

— Слушай, а что вы со мной ещё сделали? Нога и зубы — понятно. Но откуда столько сил? Я себя подозрительно хорошо чувствую.

— Стимулирующие препараты не применялись. При восстановлении устранены накопленные повреждения, воспалительные изменения и ряд возрастных отклонений.

— Возрастных отклонений?

— Ваш организм восстановлен до состояния, которое для него является оптимальным. По вашим меркам сейчас ваше тело соответствует возрасту примерно двадцати двух — двадцати пяти лет.

Я замер и несколько секунд смотрел на круг. Потом провёл ладонью по лицу.

— Погоди. То есть вы мне ещё и лет на десять счётчик смотали?

— Корректнее будет сказать…

— Не надо. Я всё понял.

Я хрустнул пальцами.

— Ты сказал, бот принадлежит исследовательскому кораблю.

— Да.

— Экипаж прилетел на нём?

— Да.

— И где они?

Голос ответил не сразу.

— Не знаю.

— Как это?

— После прибытия одиннадцать членов экспедиции покинули бот и начали наземную операцию. К контрольному сроку они не вернулись. Ни тел, ни сигналов обнаружить не удалось.

— А остальные?

— Четыре члена экипажа оставались здесь. После безрезультатных поисков беспилотниками они решили выйти на поверхность сами.

— И?

— Тоже не вернулись.

Я оглядел комнату. Пусто. Только капсула, мои вещи и круг на стене.

— Пятнадцать человек исчезли?

— Если использовать ваше слово «человек», да.

— Остался только ты?

— Да. Я должен ждать возвращения экипажа либо команды того, кто обладает необходимыми полномочиями.

Я немного помолчал.

— А с кораблём связь есть?

— В настоящий момент — нет.

— Совсем?

— Я могу установить связь после выхода из текущего укрытия и при подходящих условиях. Последний прямой обмен с судном состоялся до начала наземной операции.

— То есть ты тринадцать тысяч лет даже не знаешь, на месте он или нет?

— Согласно последнему полученному подтверждению, судно находилось в назначенной точке ожидания.

— Тринадцать тысяч лет назад.

— Да.

— Очень свежая информация. А на корабле тоже есть такой, как ты?

— Нет.

Я остановился.

— Нет?

— На судне действует интеллект другого класса. Он значительно превосходит меня по ресурсам и полномочиям.

— Угу. Если по-простому, такой же, как ты, только умнее. Так?

— Не так. Формулировка «умнее» некорректна.

— Ты сказал, что он интеллект другого класса. Значит, ты тоже интеллект?

— Да.

— Наконец-то. Сразу бы сказал, что ты ИИ. У нас ими уже никого не удивишь. GPT, Алиса…

— Если сильно упростить, «ИИ» — наиболее близкий земной термин, хотя он и не описывает меня полностью.

— Ничего страшного. Главное, понятно: ты искусственный разум, а не говорящая медуза.

— А где корабль припарковали?

— В районе четвёртой планеты системы.

— Четвёртая… Меркурий, Венера, Земля… Марс?

— Да.

— Там висит звездолёт.

— Да.

— Он на орбите?

— Не в обычном смысле. Судно удерживает назначенную область ожидания в районе Марса.

— Мы Марс спутниками обвешали, марсоходы там катаются. Как его до сих пор не засекли?

— Режим ожидания пассивный. Заметность минимальна.

Я покосился на разрезанные ботинки.

— Значит, ты сидишь под ледником, корабль прячется у Марса, а весь экипаж пропал здесь.

— Упрощённо, но верно.

В нише что-то тихо щёлкнуло. Из стены выдвинулась полка со стопкой тёмно-серой одежды. Я подошёл к полке.

— Отлично. А то я всё ещё голышом.

Ткань оказалась тонкой, мягкой и при этом тёплой. Штаны — что-то среднее между спортивными и термобельём. Футболка без швов. Носков не было.

— Обувь?

— Изготавливается.

— Хорошо, не горит.

Я натянул штаны. Они сами чуть подтянулись по ногам и сели идеально.

— Они сейчас что сделали?

— Подогнали размер.

Футболка повела себя так же. Через минуту я чувствовал себя гораздо приличнее.

— Что дальше?

— Это должны решить вы.

— Я? И какие у меня варианты?

— Вы можете покинуть бот.

— Покинуть? Мы вообще-то под двумястами метрами камня.

— Я могу доставить вас в безопасную точку рядом с населённой зоной.

— Вот это уже вариант. И ты просто меня отпустишь?

— Да.

— А секретность? Я же буду помнить и про тебя, и про корабль.

— Я обязан скрывать бот. Но вы классифицированы иначе, чем местное население. Ограничивать вашу свободу без основания я не имею права.

— А если я выйду и притащу сюда учёных, журналистов и заодно французскую армию?

— Меня здесь уже не будет.

— В смысле, сменишь точку ожидания?

— Да.

— И всё это время ты мог отсюда уйти?

— При угрозе обнаружения я могу сменить укрытие. Приказ ждать экипаж при этом сохраняет силу.

Как он собирается незаметно выбираться из-под двухсот метров скалы, я решил пока не спрашивать.

— Допустим, возвращаюсь. И что я скажу?

— Это уже вам решать.

— Спасибо. Очень помог.

Я представил, как захожу в отель. Здрасте. Не узнали? Это я, немного помолодел. Процедуры проходил. Там внизу спа-капсула: кости сращивает, зубы выращивает, в качестве бонуса лет десять скидывает.

Отличная история. Главное, убедительная.

— А вариант, после которого меня сразу не повезут к психиатру, есть?

— Да.

— Рассказывай.

— Удалить воспоминания о контакте.

Я уставился на круг.

— Мои?

— Да.

— Ты умеешь стирать память?

— Корректировать.

— «Корректировать» звучит приличнее. А по факту всё равно в мозгах ковыряться будешь.

— Процедура возможна только с вашего согласия.

Я потёр лоб.

— И что сотрёшь, если я решусь?

— Только выбранный период и связанные с ним воспоминания. Воспоминания о событиях после падения можно удалить достаточно чисто.

— Ага. Потом очнусь где-нибудь возле дороги, молодой, здоровый и без дракона.

— Упрощённо, но да.

Я прошёл к нише и взял телефон. На экране появилось моё лицо.

Да уж. Лет десять точно скинули. Пиво мне без паспорта, думаю, продадут.

А людям что говорить?

— А ты можешь как-то… ну всё обратно вернуть?

— Что именно?

— Возраст. Чтобы выглядел как раньше.

Кин помолчал.

— Технически часть изменений обратима. Но намеренно наносить здоровому организму повреждения без медицинских показаний запрещено регламентом.

— Ты не ИИ. Ты инструкция на ножках.

Я посмотрел на круг.

— Хотя ножек у тебя тоже нет.

— И что мне теперь делать? Вернуться с памятью — куча вопросов. Стереть её — тоже вариант так себе.

— Решать вам. Но есть ещё один вариант.

— Выкладывай.

— Результат вашей идентификации и отсутствие штатного командования позволяют начать аварийную капитанскую аттестацию.

Я несколько секунд смотрел на круг.

— Погоди. Ты предлагаешь мне стать капитаном корабля у Марса?

— Предлагаю пройти аттестацию. В случае успешного прохождения вы сможете получить аварийные капитанские полномочия.

— Я даже вашего языка не знаю.

— Это устранимо.

— А кораблём я как командовать буду? Я понятия не имею, где у вас что находится, как оно работает и на какие кнопки нажимать. Если там вообще есть кнопки.

— Капитан не управляет судном вручную.

— Уже легче. А что тогда делает капитан?

— Определяет цели, выбирает между допустимыми вариантами и несёт ответственность за последствия.

— То есть корабль летит сам, а я говорю, куда и зачем?

— Упрощённо, но верно.

Я почесал затылок.

— Допустим, каким-то чудом я стал капитаном. Дальше что?

— Уточните.

— Ну вот есть у меня звездолёт. И что с ним делать? Сидеть у Марса и любоваться пейзажем?

— Это будете определять вы.

— Можно попробовать выяснить, что случилось с вашей экспедицией?

— Да.

— А до ваших добраться можно? Передать им твои данные и рассказать, что экспедиция пропала на Земле?

— Да.

— А можно вообще вернуться на Землю и забыть про корабль?

— Да.

Я остановился. Я посмотрел на зелёный огонёк бипера. Потом на круг.

— Похоже, этот вариант пока самый подходящий. Что за аттестация?

— Проверка вашей способности принимать решения при недостатке информации и отвечать за последствия.

— Меня опять в саркофаг запихнут или на этот раз обойдёмся?

— Аттестация проводится в симуляции. Медицинская капсула потребуется для подготовки.

— Подготовки к чему?

— Сначала необходимо выучить язык.

— Сколько займёт?

— Вся подготовка — ориентировочно трое суток.

— Погоди. За три дня я должен выучить ваш язык и научиться командовать звездолётом?

— Нет.

— Уже хорошо. А что тогда?

— Язык, базовый корпус знаний и аварийная капитанская аттестация. Профессиональные навыки таким способом получить невозможно.

— И без операций на мозге?

— Хирургического вмешательства не требуется. Подготовка проводится под медицинским контролем.

Я пару раз прошёлся от капсулы до стены и обратно.

— Один вопрос.

— Слушаю.

— Эти девяносто девять и четыре.

— Да.

— Ты правда не знаешь, почему у меня показатели выше, чем у остальных людей?

— Нет.

— Корабельный интеллект?

— Возможно, располагает дополнительными данными.

— Возможно.

— Да.

— Люблю точность.

— Ещё вопрос.

— Слушаю.

— Зачем тебе это?

— Уточните.

— Капитанство. Аттестация. Ты сам мне это предложил. Зачем?

— Потому что обязан был сообщить вам о такой возможности.

— И всё?

— Да.

— То есть тебе без разницы, соглашусь я или уйду?

— Это ваше решение.

— С этим понятно.

Я немного помолчал.

— Слушай, у тебя имя есть?

— Да.

— Какое?

Он произнёс. Ну вот зачем я спросил. Сначала что-то длинное, скользящее, потом щелчок, потом звук, который мой язык, по-моему, вообще не умел производить.

— Повтори.

Он повторил. Понятнее не стало.

— Всё, хватит. Я только представил, как это произнести, и гортань уже заныла.

— После обучения произношение станет доступнее.

— Не уверен.

Я задумался. Искусственный интеллект. Искин. Кин.

— Будешь Кин.

— Уточните.

— Искин. Кин. Коротко и удобно. И гортань целее.

— Регистрирую сокращённое обращение «Кин».

— Возражения есть?

— Нет.

— Кин.

— Да?

Работает.

— Ладно, Кин. Давай свой язык.

Я посмотрел на босые ноги.

— И обувь принеси. А то капитан из меня пока какой-то босоногий.