Исповедь эскортницы

Не могла.

— Сколько? — спросила Катя.

— Ничего.

— Аля.

Я показала ей листок. Она присвистнула.

— Ты смены брала?

— Меня пока мало ставят.

— Попроси больше.

— Попрошу.

На следующий день я пришла в кафе раньше и дождалась администратора.

— Светлана Викторовна, можно мне больше смен?

Она подняла глаза от графика.

— Ты же сама последние недели просила тебя менять.

— Теперь могу работать.

— Теперь у меня девочки набраны.

— Хотя бы две дополнительные.

Она задумалась.

— В пятницу можешь выйти до закрытия.

— Могу.

— И в воскресенье.

— Да.

Я согласилась бы тогда и на понедельник, и на вторник, и на сутки подряд. Первые дни работа даже помогала. Пока я носила тарелки, вытирала столы, принимала заказы и улыбалась посетителям, времени думать о Кирилле почти не оставалось. Но вечером я возвращалась в общежитие, и он снова появлялся в голове. Однажды написал.

«Ты как?»

Я долго смотрела на сообщение. Хотела ответить: «Плохо». Потом: «Отлично». Потом написать всё, что думала. В итоге не ответила ничего. Через час пришло ещё одно.

«Не злись».

Я заблокировала номер. Это было первое маленькое решение, которое я приняла только ради себя. Денег всё равно не хватало. Я стала считать каждую мелочь. Перестала покупать кофе в университете. Ездила лишнюю остановку пешком. В столовой брала самое дешёвое. Однажды целый день прожила на яблоке, булочке и чае. Катя заметила.

— Ты ела сегодня?

— Конечно.

— Что?

— Не устраивай допрос.

Она открыла свою полку, достала упаковку макарон.

— Будешь?

— Нет.

— Тогда я сварю слишком много, а ты случайно съешь.

Я улыбнулась.

— Хорошо.

В конце месяца хозяйка комнаты, которую мы снимали после временного общежития на двоих с Катей, написала, что со следующего месяца плата повышается. Я перечитала сообщение три раза.

— Всё, — сказала я.

— Что? — спросила Катя.

Я протянула ей телефон. Она прочитала.

— Неприятно.

— Неприятно? У меня денег нет.

— Что-нибудь придумаем.

— Что?

Катя пожала плечами.

— Можно поискать дешевле.

— И жить где? На окраине вчетвером?

— Можно найти подработку.

— Я уже работаю.

Я сказала это резче, чем хотела. Катя ничего не ответила. Мне стало стыдно.

— Прости.

— Ничего.

Я села рядом.

— Просто я устала.

— Я вижу.

В университете тоже стало хуже. Из-за ночных смен я несколько раз опоздала на первую пару. Один преподаватель сделал замечание. Другой предупредил, что пропуски повлияют на допуск к зачёту. Я начала жить по странному расписанию: утром учёба, днём библиотека, вечером кафе, ночью дорога домой, несколько часов сна — и снова университет. Иногда в автобусе я закрывала глаза и просыпалась на своей остановке только потому, что водитель громко объявлял конечную. Однажды на работе я перепутала два заказа. Посетитель возмутился.

— Девушка, вы вообще слушаете?

— Простите.

— Я двадцать минут жду.

— Сейчас всё исправлю.

Администратор отвела меня в сторону.

— Ещё одна такая ошибка — и уйдёшь домой.

— Я поняла.

— Ты в последнее время вообще здесь?

Я хотела ответить, что физически — да. Но промолчала. После смены мне выдали зарплату. Я вышла на улицу, села на остановке и сразу пересчитала деньги. Потом ещё раз. Даже с зарплатой до нужной суммы не хватало. Я достала телефон. Могла позвонить маме. Представила, как она скажет: «Конечно, доченька». Потом откроет свой шкаф, достанет конверт или пойдёт занимать у соседки. Я убрала телефон.

Нет.

Я сама хотела этой взрослой жизни. Значит, должна была сама в ней удержаться. Через несколько дней начальник в кафе сообщил, что в следующем месяце смен будет меньше.

— Почему?

— Несезон. И людей много.

— Мне очень нужны часы.

— Всем нужны.

Он уже смотрел мимо меня. Я вышла из кабинета и почувствовала почти физическую панику. До оплаты комнаты оставалось девять дней. В тот вечер мы с Катей сидели на кухне. Она красила ногти тёмным лаком, я раскладывала перед собой деньги и чеки.

— Если не хватит, я могу занять, — сказала она.

— У тебя самой немного.

— Переживём.

— Нет.

— Почему ты всё время «нет»?

— Потому что я не хочу жить в долг.

Катя усмехнулась.

— Взрослая жизнь тебя разочарует. Здесь половина людей живёт в долг.

Я не улыбнулась. Она посмотрела на мои расчёты.

— Слушай... есть одна работа.

Я подняла голову.

— Какая?

Катя замялась впервые с тех пор, как я её знала.

— Тебе не понравится.

— Почему?

— Потому что ты сейчас сразу скажешь «нет».

— Сначала скажи.

Она закрыла флакон лака.

— У знакомой девочки есть место в клубе. Ночью.

— Каком клубе?

Катя посмотрела прямо на меня.

— Стриптиз.

Я даже рассмеялась.

— Нет.

— Я же говорила.

— Катя, ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Я туда не пойду.

— Хорошо.

— Никогда.

— Я поняла.

Меня почему-то разозлило её спокойствие.

— И вообще, почему ты решила, что я могу там работать?

— Потому что ты красивая.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

— И что там делать?

Катя чуть улыбнулась.

— Ты же туда никогда не пойдёшь. Зачем тебе знать?

Я встала из-за стола.

— Правильно. Не надо.

В комнате я легла, но долго не могла уснуть. За стеной кто-то смеялся. Во дворе хлопнула дверь машины. Телефон показывал два часа ночи. Я думала о Кирилле. О деньгах. О матери. О хозяйке квартиры. О сменах, которых больше не будет. А потом — против своей воли — вспомнила Катину фразу.

«За ночь там можно заработать столько, сколько здесь за неделю».

Я повернулась к стене и закрыла глаза.

Нет.

Я туда никогда не пойду.