Не в кадре

После ужина Арина мыла посуду. Мама сушила.

— Зай, — сказала мама.

— М?

— Тебе звонил кто-то. На домашний. Днём.

Арина остановилась.

— Кто?

— Не знаю. Мужской голос. Спросил тебя. Я сказала — на работе. Он сказал «спасибо» и повесил трубку.

— Номер определился?

— Нет. Скрытый.

Арина стояла с тарелкой в руках. Вода текла по пальцам.

— Зай? Ты чего?

— Ничего, мам. Наверное, с работы.

— С работы на домашний?

— Бывает.

Мама посмотрела на неё и взяла вымытую тарелку. Через минуту спросила ещё раз, точно ли с работы. Арина сказала, что точно.

В комнате Арина написала Лене: «В субботу в час?»

Пустой аккаунт вчера, звонок сегодня. Домашний номер Андрей знал.

«Да. Я буду», — ответила Лена.

Арина поставила напоминание.

Глава 3. Лена

Суббота.

В субботу Лена ждала её в «Мосте», у окна. Ноутбук, пальто на плечах — «тут дует», новые серьги-молнии. Увидела Арину, закрыла ноутбук.

— Опаздываешь.

— На три минуты.

Лена заказала два капучино и морковный торт пополам.

— Рассказывай.

— Что?

— Всё. Обычно ты маринуешь меня два дня, а тут сразу согласилась. Что случилось?

Арина хотела сказать «просто соскучилась», но Лена смотрела на неё и ждала.

— Андрей, — сказала Арина.

Лена положила телефон экраном вниз и придвинулась к столу.

— Фейковый аккаунт. Подписан на всех моих. И звонок на домашний. Скрытый номер.

— Когда?

— Аккаунт — в понедельник. Звонок — во вторник. Маме.

— Что сказал?

— Спросил меня. Мама сказала — на работе. Повесил трубку.

Лена побарабанила пальцами по столу. Ногти — короткие, без лака.

— Ты уверена, что это он?

— А кто ещё?

— У тебя остался скриншот? Покажешь?

— Не сохранила. Сразу заблокировала. Но он подписан на Маринку с работы, на Наташу из универа. На мою тётю, Лен. Кто, кроме него, знает мою тётю?

— Ясно.

Принесли кофе. Арина обхватила чашку — привычка, подсмотренная у Риты, — и отпила.

— Лен. Не говори мне «иди в полицию».

— Я не собиралась.

— Серьёзно?

— Я собиралась спросить, что он ещё делал. Ар, ты мне про звонок только сейчас сказала.

Арина молчала.

— Я бы хотела, чтобы ты мне сразу писала. Хотя бы про такие звонки.

— Спасибо за поддержку.

— Прости. Я злюсь и опять на тебя срываюсь.

Лена отрезала кусок торта, положила на тарелку Арины.

— Ешь. И слушай. Я боюсь, что он опять уговорит тебя вернуться. Помнишь, ты говорила, что он изменился? Я тогда тебе поверила. Больше не верю ему.

— Я не вернусь, — сказала Арина.

— Ар, ты уже возвращалась. После всего, что он делал.

— Это было до скриншотов. До того, как всё окончательно развалилось.

Лена знала и про подарок Алексею, и про то, что Арина обманывала обоих.

— Как Алексей? — спросила Лена. Осторожно, как наступают на лёд.

— Никак. Написал ночью «не спишь». Я не ответила. Встретились в архиве. Сказал «не обращай внимания».

— Он хоть спросил, как ты? Или всё про то, что ему не спалось?

— Не надо так.

— Как — так?

— Ты говоришь, будто ему всё равно. Ты его не знаешь.

— Ар, он женат. У него ребёнок. А ты почти два года ждёшь, когда он напишет. Я могу ошибаться насчёт него, но тебя-то я вижу.

Арина крошила торт вилкой. Не ела — ломала на мелкие кусочки, как будто собиралась пересчитать.

— Я знаю, — сказала она. — Ты думаешь, я не знаю?

— И всё равно ждёшь. С работы не уходишь. Ар, сколько ещё?

Арина поставила вилку.

— А ты? — спросила она. — Ты всё делаешь? У тебя всё идеально?

Лена перестала улыбаться.

— Нет, — сказала она. — Не всё.

— Тогда не говори так, будто я — проект, который ты менеджишь.

Тишина. Джаз из колонки. Ложечка звякнула о блюдце за соседним столиком.

— Ты права, — сказала Лена. Тихо. Без сарказма. — Прости. Я… — она провела рукой по волосам. — Я просто боюсь за тебя. И когда боюсь — начинаю командовать. Профессиональная деформация.

Арина посмотрела на её руки, на усталые глаза. Лена всё ещё держала пальцы на ручке чашки, но не пила.

— Лен, — сказала Арина. — А у тебя что?

— В смысле?

— Ну. Ты. Как ты?

Лена открыла рот, закрыла. Отпила кофе. Поставила чашку.

— Нормально, — сказала она. И засмеялась — первая. Потому что обе услышали.

— Нормально? — переспросила Арина.

— Да, — Лена улыбнулась. — Нормально. Работа — много. Личная жизнь — мало. Спала с коллегой на конференции в Питере, пожалела на следующее утро, теперь делаем вид, что ничего не было, на созвонах по вторникам смотрим в разные углы экрана. Вот.

Арина смотрела на неё.

— Что? — сказала Лена. — Ты думала, у меня всё по учебнику? У меня тоже бардак. Просто мой бардак — в красивой папке с файлами.

Арина засмеялась так, что женщина за соседним столиком обернулась.

— Всё. Про конференции больше ни слова, — сказала Лена. — Давай доедать.

— Я прихожу, чтобы хоть с тобой не притворяться, — сказала Арина. — А ты сразу спрашиваешь, что я собираюсь делать.

— Ладно. Сегодня не спрашиваю.

Лена придвинула ей оставшийся торт.

Они вышли из кофейни в три часа. Сентябрьское солнце — низкое, тёплое, ленивое — лежало на асфальте, как кот.

Лена обняла её. Быстро, крепко, по-деловому — как всё, что делала Лена.

— Позвони, если что. В любое время. Даже если «нормально».

— Ладно.

Лена ушла быстрым шагом. Возле перехода остановилась и полезла в сумку; через минуту вернулась за ноутбуком.

— Ни слова, — сказала она.

Арина придержала дверь.

— Я вообще очень поддерживающая подруга.

— Вот и поддержи. Дверь тяжёлая.

На этот раз Арина дождалась, пока Лена застегнёт сумку.

По дороге домой Арина увидела в парке пару. Девушка сунула ладонь в руку парня, и он переплёл их пальцы. Так когда-то делал Андрей.

Андрей. Первый год. Осень. Они шли по набережной, он держал её за руку и рассказывал, как поедут в Грузию на Новый год. У воды она замёрзла, и он застегнул на ней свою куртку. Молния заела, они долго возились и смеялись. Арина тогда впервые подумала, что о ней можно позаботиться без просьбы.

Позже, уже дома, она как-то купила билеты на концерт. Два, в середине зала. Андрей посмотрел в телефон и спросил, зачем она тратит деньги на ерунду, когда они собирались менять диван. Билеты пришлось вернуть. Ей было стыдно за эту покупку, и она ещё долго выбирала момент, чтобы заговорить о чём-нибудь своём.

Вспоминая его после расставаний, Арина почти всегда видела набережную. Тот вечер с билетами почему-то не вспоминался.

Дома она села у окна и открыла новую заметку.

«Что я хочу?»

Курсор мигал. Арина попробовала написать «чтобы он», остановилась и убрала эти два слова. Вопрос остался без ответа.

За стеной Кирилл включил музыку. Она поискала название по обрывку припева, нашла песню и добавила себе. Потом ещё одну, предложенную рядом.

Глава 4. Понедельник, который не такой

Конец сентября. Через две недели после первого звонка на домашний.

Алексей больше не писал. На работе они кивали друг другу в коридоре, и Арина возвращалась к своим таблицам.

В понедельник Рита пришла в тёмно-зелёном платье, с ежедневником. Поставила перед Ариной кофе без сахара и весь час почти не отрывалась от монитора.

В одиннадцать Рита встала из-за стола и сказала:

— Ар, пойдём пройдёмся.

Арина посмотрела на Риту. Та ждала у стола с прямой спиной и непроницаемым лицом.

— Ладно.

Они вышли на улицу — не через главный вход, а через боковую дверь, которой пользовались курильщики и те, кто хотел исчезнуть на десять минут. Двор, парковка, дальше — аллея с тополями, которые начали желтеть.

Рита шла молча. Руки в карманах лёгкого пальто. Арина шла рядом и ждала.

Три минуты. Четыре. Тополиная аллея закончилась, начался тротуар вдоль забора. Ни одного человека.

— Ар, — сказала Рита. Не повернулась — смотрела вперёд. — Я хочу тебе кое-что сказать. Но не знаю как.

Арина догадалась, что сейчас услышит, и замедлила шаг.

— Скажи как есть, — ответила Арина. И удивилась собственному голосу — спокойному. Почти ровному.

Рита остановилась. Повернулась.

— Мы с Алексеем… — Рита запнулась.

— Я знаю, — сказала Арина.

Рита моргнула.

— Что?

— Я знаю. Не всё. Но знаю.

Тишина. Ветер прошёл по тополям, и над забором зашелестели листья.

— Откуда? — спросила Рита. Не испуганно. Устало.

— Ниоткуда. Отовсюду. Я видела, как ты замолкаешь, когда он входит. Как ты поправляешь волосы после обеда. Как он смотрит в твою сторону на совещаниях, когда думает, что никто не видит. Мелочи. Но когда мелочей много — это уже не мелочи.

— Давно? — спросила Арина.

— Полгода, — сказала Рита. — С марта.

С марта. Арина тогда ещё жила с Андреем и писала Алексею из ванной. А он уже встречался с Ритой.

— Почему ты мне говоришь? — спросила Арина.

Рита молчала. Засунула руки глубже в карманы.

— Я утром собиралась. Ты пришла, мы про письмо это… — Рита вытащила руку из кармана и снова спрятала. — Каждый день так. Думаю, скажу после обеда. А потом ты домой уходишь.

— А ему не тяжело всё это скрывать?

— Не знаю. Он говорит, что сейчас всё сложно. Я уже не спрашиваю.

— Как это началось? — спросила Арина.

Рита прислонилась к забору. Пальто — светлое — прижалось к ржавому металлу, но ей было всё равно.

— После совещания. У Павла Андреевича. Мы протокол разбирали, все уже ушли. Я что-то сказала, он стал спрашивать… — Рита посмотрела на Арину. — Обычно ждут, пока я закончу. А он слушал. Ему как будто правда было интересно.

Арина помнила это ощущение. На одном из первых совещаний ей тоже показалось, что Алексей увидел именно её.

— А потом? — спросила Арина.

— Он написал. По работе сначала. Потом книгу прислал. Мы недели две просто… — Рита запнулась. — Не просто. Я уже ждала, когда он напишет. Антон рядом что-то спрашивает, а я в телефон. Ты же знаешь…

— Знаю, — сказала Арина. И это было одновременно честно и невыносимо.

— Потом он пригласил меня на кофе. В другой конец города. Я ещё пошутила: нас здесь точно никто не увидит. А он даже не улыбнулся.

Рита потёрла пальцем пятно на рукаве.

— Я могла не ехать. Поехала. Потом ещё пару раз… — Рита посмотрела на Арину. — В основном мы переписывались.

Арина кивнула. От этого «пару раз» легче не стало.

— Я сама к нему поехала, — сказала Рита. — Никому ничего не объясняла. Даже телефон выключила. Мне тогда так хорошо было. А потом включила — Антон спрашивает, что купить к ужину.

— Он не спрашивал, где ты? — спросила Арина.

Рита сжала пальцы в кулаки в карманах — Арина увидела, как натянулась ткань.

— Я сказала, что на работе задержалась. Потом ещё… Он мне ужин оставил.

— Рит, зачем ты мне рассказываешь подробности?

Рита убрала руки глубже в карманы.

— Извини. Я думала, ты поймёшь.

— Я понимаю. Только мне тоже больно это слушать.

Они помолчали. За забором проехал погрузчик, коротко пискнул, сдавая назад.

— Ты на меня злишься?

Арина хотела сказать «нет». Рита смотрела на неё с такой надеждой, что соврать было бы легко.

— Злюсь. И на него. И мне стыдно, что я сейчас думаю, почему с тобой у него получилось, а со мной нет.

— Ар…

— Только не объясняй. Пожалуйста. Мне надо побыть с этим.

Рита кивнула. На её светлом рукаве осталась ржавая полоса от забора.

— Он знает, что ты мне сказала? — спросила Арина.

— Нет. И я не уверена, что скажу.

— Не говори. Это — между нами.

— Я пойду первая, — сказала Арина. — Мне холодно.

Она прошла аллею, не оборачиваясь. Возле боковой двери подождала Риту: пропуск остался в кабинете.

Рита молча приложила карточку к замку и придержала дверь. Арина сказала «спасибо». С кофе и разговорами пока ничего не было понятно.

В кабинете Арина открыла заметку и дописала: «Хочу перестать ждать».

Рита до конца дня не заговаривала об Алексее. Когда принтер зажевал лист, подошла с другой стороны, открыла крышку. Арина вытянула бумагу. Несколько минут они работали рядом, не глядя друг на друга.

Вечером Арина набрала в поиске: «Вакансии юрист английский язык». В первом объявлении требовался опыт, которого у неё не было. Во втором — тоже.

Третье она сохранила.

Глава 5. Октябрь

Начало октября.

В начале октября НВ вызвала Диму к себе. Через двадцать минут он вышел бледный, сел за стол и уставился в монитор.

— Дим? — спросила Рита.

— Нормально.

Рита и Арина переглянулись и больше не спрашивали.

К обеду Дима оттаял.

— Бюджет, — сказал он, ни к кому не обращаясь. — Режут ставку. Одну из четырёх. Думайте.

Рита перестала писать в ежедневнике.

— Чью? — спросила она.

— Не сказала. «Оптимизация». До конца октября решат окончательно, — ответил Дима.

Он сложил пакет из магазина и убрал в ящик. Арина подумала, что он знает больше, но спрашивать при Рите не стала.

Четыре ставки в отделе, включая начальницу. Одну собирались убрать.

Арина посмотрела на свой стол — пустой, чистый, с ручкой с логотипом и стикером «Позвонить в архив», который висел уже месяц.

Мой стол, — подумала она. — Это будет мой стол.

Дима здесь восемь лет, Рита — дочь генерального, НВ — начальница. Арина — последняя.

По вечерам Арина читала вакансии и находила причину не откликаться: мало опыта, далеко ехать, наверняка уже взяли другого. В старом резюме переписала три строчки. На описании обязанностей остановилась: таблицы, входящие, сканы. Дальше ничего не получалось.

После разговора у забора Рита убирала телефон в ящик. Однажды экран загорелся, пока лежал между их кружками. Арина успела увидеть имя Алексея. Рита перевернула телефон, а Арина слишком громко спросила про входящий номер письма.

В среду Рита пришла на работу в джинсах.

— Что? — сказала Рита, перехватив взгляд.

— Ничего. Джинсы.

— НВ нет. Могу себе позволить.

— Тебе идёт.

Рита улыбнулась и поправила рукав свитера.

— Знаешь, Антон вчера спросил, почему я на работу одеваюсь как на похороны. Я сказала — дресс-код. Он сказал — «у вас дресс-код на документооборот?» И я поняла, что не знаю, зачем. Просто — привыкла.

— А без привычки?

— А без привычки — вот. — Рита развела руки. — Джинсы и кроссовки. Как в субботу.

Суббота — это хип-хоп. Рита танцевала каждую субботу уже третий год. Арина ни разу не была — каждый раз говорила «я подумаю», и Рита каждый раз понимала, что это значит «нет».

— Ар, — сказала Рита. — Приходи в субботу. Не думай — приходи.

— Я не умею танцевать.

— И что?

— И то. Я буду стоять как столб.

— Будешь. Первые пятнадцать минут. А потом не будешь. Потому что музыка громкая, и зеркало большое, и все вокруг тоже не умеют, и тебе станет всё равно.

Арина посмотрела на неё — на ровную спину, на руки, которые двигались, когда она говорила, на глаза, которые были живее, чем обычно.

— Ладно, — сказала Арина.

Рита замерла.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Но если буду выглядеть как идиот — уйду.

— Все выглядят как идиоты. В этом весь смысл.

Четверг. Вечер.

Арина ехала домой и думала о ставке. Одна из четырёх. До конца октября. Три недели.

Если уволят — это плохо. Но если не уволят — это хорошо?

Она задала себе этот вопрос и не нашла ответа. Потому что «не уволят» означало: ещё год. Ещё десять лет. Ещё вся жизнь — входящие, регистрация, сканы, таблицы, три восклицательных знака, сосиска в тесте, рассольник, парковка.

Маршрутка остановилась. Арина вышла.

И увидела машину.

Серая «Тойота». Тонировка. Номер — не местный, другой регион. Стояла через дорогу от остановки, мотор работал. За рулём — силуэт. Мужской. Крупный.

Арина остановилась.

Руки похолодели. Живот сжался, ноги стали тяжёлыми.

У Андрея была такая же серая «Тойота» с тонировкой. Кажется, он собирался её продавать. Продал ли?

Машина стояла. Мотор работал. Силуэт не двигался.

Арина стояла на тротуаре и смотрела. Десять секунд. Двадцать. Тридцать.

Иди домой, — сказала она себе. — Лица не видно. Номер другой. Это может быть не он. Иди.

Она пошла быстро, заставляя себя не бежать.

Спина горела. Ей казалось, что из машины смотрят вслед.

Дом. Подъезд. Лестница. Ключ. Дверь.

— Зай? — мамин голос.

— Я. — Арина закрыла дверь и привалилась к ней спиной. Сердце колотилось.

— Зай, ты чего?

— Ничего, мам. Устала.

Она прошла в комнату. Подошла к окну. Посмотрела вниз — двор, парковка, серебристая «Шкода» соседей. Никакой серой «Тойоты».

Показалось, — сказала она себе. — Показалось. Устала. Темно. Все серые машины — одинаковые.

Она задёрнула штору.

Ночью — телефон.

Не Алексей. Не Андрей. Рита.

Сообщение, отправленное в 23:17:

«Ар, я понимаю, что тебе неприятно. Спасибо, что всё-таки разговариваешь со мной».

И через минуту — второе:

«И приходи в субботу. Не думай. Просто приходи».

Арина лежала в темноте и смотрела на экран. Два сообщения. Белый текст на тёмном фоне.

Она набрала: «Приду».

Не стёрла. Отправила.

Положила телефон на тумбочку. Экраном вверх. Закрыла глаза.

Серая «Тойота».

Она снова видела тонировку и силуэт за рулём.

Показалось. Просто показалось.

Арина повернулась на бок. За стеной было тихо — Кирилл уже спал. Мама прошла в ванную, вернулась. Папа кашлянул.

Сон не шёл. Арина пыталась думать о субботе. Вспоминала видео с Ритой: кроссовки, убранные волосы, резкие уверенные движения. На работе она такой не была.

Суббота.

Зал был в подвале торгового центра — того самого, мимо которого Арина ходила каждый день и ни разу не заглядывала внутрь. Лестница вниз, дверь с надписью «Dance Lab», коридор, запах пота и жвачки.

Рита ждала у входа — в леггинсах, кроссовках, свободной майке. Волосы — в высоком хвосте. Серёжек нет. Лицо — без макияжа.

На носу у Риты были веснушки. Она быстро завязывала шнурок, зажав вторую резинку для волос в зубах.

— Пришла! — Рита улыбнулась. Широко, открыто. — Пошли.

Зал — большой, зеркальный, с деревянным полом и колонками в углах. Человек пятнадцать — в основном девушки, одна–две постарше, двое парней. Тренер — худой, жилистый, в бандане, с татуировкой на предплечье.

— Новенькая? — спросил он, кивнув на Арину.

— Первый раз, — сказала Рита. — Будь добрее.

Он усмехнулся.

— Становись где удобно. Если запуталась — смотри на меня. Или на Риту. Она всё равно лучше меня.

Рита закатила глаза, но было видно: ей приятно.

Арина встала в задний ряд. У зеркала. Посмотрела на себя — спортивные штаны, старая футболка, кроссовки, которые она носила в зал два года назад и с тех пор не надевала. Волосы — в хвосте. Лицо — бледное, испуганное.

Зачем я здесь?

Музыка включилась. Громко. Бас ударил в грудь — физически, как толчок. Тренер начал двигаться.

Первые пять минут Арина стояла. Смотрела. Люди вокруг двигались — кто-то уверенно, кто-то неуклюже, одна женщина сбилась и засмеялась, парень в углу делал что-то совершенно не то, но с таким лицом, будто выступал на «Грэмми».

Рита двигалась резко, точно, свободно. Арина с трудом следила за её руками и плечами. На лице подруги было сосредоточенное, счастливое выражение.

Тренер крикнул:

— Задний ряд! Не стоим! Хотя бы качаемся!

Арина начала качаться. Неловко. Не в ритм. Колени не гнулись, руки не знали, куда деться, тело было чужим — как костюм не по размеру.

Но музыка была громкой. И зеркало — большим. И все вокруг тоже были не идеальны. И через пятнадцать минут — как и обещала Рита — стало всё равно.

В зеркале Арина была неуклюжая, сбивающаяся, потная. Но на несколько минут забыла и Алексея, и серую «Тойоту».

Занятие закончилось через час. Арина стояла у стены, пила воду из бутылки и дышала так, будто пробежала марафон. Ноги дрожали. Футболка — мокрая насквозь.

Рита подошла, протянула полотенце.

— Ну?

— Я умру, — сказала Арина.

— Это нормально. На следующей неделе умрёшь чуть меньше.

— Следующей неделе?

— А ты думала — один раз? — Рита наклонила голову. — Приходи ещё. Дай себе привыкнуть.

Арина допила воду. Посмотрела на своё отражение в зеркале — красное лицо, мокрый хвост, глаза, в которых было что-то, чего утром не было.

— Ладно, — сказала она. — Следующая суббота.

Рита улыбнулась — широко, с веснушками.

Арина присела завязать шнурок и замерла.

— Рит. А встать потом как?

Рита протянула ей руку. Арина потянула слишком сильно, и та чуть не села рядом.

— По очереди, — сказала Рита, упираясь пяткой в пол. — Давай всё-таки по очереди.

— Подожди две минуты. Мне кусочек снять надо.

Арина шагнула к зеркалу поправить волосы и увидела себя на экране Ритиного телефона.

— Только меня не снимай, ладно?

— Конечно.

Рита опустила телефон и дождалась, пока Арина заберёт бутылку и отойдёт.

— Сюда не попадёшь. Смотри.

Она показала экран. Арина кивнула и перестала одёргивать мокрую футболку.

Рита поставила телефон у зеркала, включила музыку. Повторила последние движения, улыбнулась в камеру и сразу подошла посмотреть запись.

— Ещё раз. Тут лицо странное.

На третьем дубле Арина села на скамейку у стены. Рита заметила её в зеркале.

— Всё, последний. Я по субботам танцы выкладываю. По четвергам тексты.

— Какие?

— Ну, про себя. Про то, что не обязательно быть идеальной. — Она посмотрела на телефон и засмеялась. — Да, я слышу.

По дороге к раздевалке Рита показала ей выбранный дубль. Арина похвалила. Рита увеличила изображение, разглядывая собственное лицо, потом всё-таки нажала «Опубликовать».

Они стояли под козырьком торгового центра и ждали, пока стихнет дождь.

— Рит, — сказала Арина. — Спасибо.

— За что?

— За то, что позвала.

— Я звала каждую неделю.

— Знаю.

Рита посмотрела на улицу. Дождь, кажется, собирался идти до вечера.

— Я думала, после того разговора ты уже не придёшь.

— Я тоже так думала.

Они постояли под козырьком ещё минуту. Рита предложила свой капюшон, будто его можно было поделить на двоих, и сама засмеялась.

— До следующей субботы? — спросила Арина.

— Да.

Они разошлись у торгового центра: Рита пошла к остановке, Арина решила пройтись. Дождь усиливался, вода затекала за воротник, но после душного зала ей было приятно идти по прохладной улице. Она поймала себя на том, что всё ещё шагает в такт музыке с занятия.

Дома Кирилл встретил её в коридоре.

— Ты чего такая?

— Какая?

— Мокрая. И красная. И… — он прищурился, — …довольная?

— Я была на танцах.

— Ты? — Кирилл поднял брови так высоко, что они почти исчезли под чёлкой. — На танцах? Ты же за хлебом идёшь, как на каторгу.

— Хип-хоп, — сказала Арина. — С Ритой.

— Хип-хоп, — повторил Кирилл. — Ты. Хип-хоп. Окей. Мир рушится, но окей.

Арина прошла в ванную и долго стояла под горячим душем, пока пальцы не сморщились.

После душа