Марфушка

владимир мисечко

Марфушка

С неприятным скрипом полозьев, оглушительным визгом и грохотом, Марфушка, восседая на санях, которые тащили толстые свиньи, въехала в родную деревню. Услышав этот грохот и шум, деревенские жители высыпали на заснеженную улицу. Одни вооружились вилами, другие держали в руках ухваты, а некоторые просто стояли, от изумления открыв рты. Всем было интересно, кто это нарушил тишину и побеспокоил их в столь ранний час. Зимнее солнце только начало подниматься над крышами, которые были покрыты белоснежным пушистым снегом, освещая деревню мягким светом.

Марфушка сидела в корыте, гордая, как царица, только вместо соболей на ней были обрывки старого тулупа, а вместо драгоценностей – сосульки в волосах, которые уже начали таять, превращаясь в мутную водицу.

- Маманя! - заорала во всё горло девушка на всю округу, едва свиньи остановились во дворе родного дома. – Гляди, что я привезла! Богатства – видимо-невидимо!

Накинув на плечи старый заштопанный полушубок, из дома выбежала старуха, поправляя на голове цветастый платок. Следом за ней, словно приведение, появился старик с натянутой на плешивую голову шапкой-ушанкой и торчащей во все стороны бородкой.

В запряжённых свиньями санях сидела Марфушка, а рядом стояли два обледенелых деревянных сундука, от которых веяло таким холодом, что, глядя на них, можно было замёрзнуть.

- Доченька, красавица! - запричитала старуха, подбегая к саням. – Скорей показывай, что там тебе надарил Морозко! Небось полны сундуки золота-серебра насыпал, не то что этой дуре Настьке!

Марфушка, восседая в санях и пыхтя от важности, с грохотом откинула крышку первого сундука. Из сундука повалил густой морозный пар. Старуха, ожидая увидеть блеск золотых монет, сунула туда свой толстый нос, но из сундука выскочила огромная ледяная жаба и прыгнула прямо ей на полушубок.

- Ой! - взвизгнула от неожиданности старуха, отпрыгивая от саней, словно её ударила молния.

Марфушка, ничего не замечая, открыла второй сундук. Там лежали не золотые слитки, а аккуратно сложенные ледяные кирпичи, которые на глазах у изумлённой толпы начали превращаться в обычную воду. Вода тут же хлынула на землю, а вместе с ней из сундука посыпались сухие еловые шишки и колючие ветки.

- Это что такое?! - взревела старуха, хватаясь за сердце. – А где же жемчуга? Где парча? Где золотые и серебряные монеты?

Марфушка, чьё лицо от мороза стало красным, как варёный рак, вдруг почувствовала, что её начинает трясти. Нет, её трясло не от холода, а от гнева и злости.

Схватив горсть шишек, девушка швырнула их в сторону соседей, которые, глядя на неё, начали шушукаться и посмеиваться.

- Этот старый плут меня обманул! Он вместо золота и серебра насыпал в сундуки лёд и шишки! - закричала Марфушка, стуча по корыту.

В этот момент из дома вышла Настенька. Как всегда, девушка была тихой и спокойной. На её шее блестело скромное, но чистое серебряное ожерелье – подарок Морозко за её доброе сердце. Настенька посмотрела на злую мачеху, а потом перевела взгляд на сестру, вздохнув, тихонько голосом произнесла:

- Сестрица, Морозко не золото и серебро дарит, а то, что у человека на душе. Ты, завидуя мне, с ненавистью в сердце отправилась в лес, грубо и дерзко просила у него подарки, вот и получила то, что заслужила.

Марфушка надув от злости щёки, замахнулась на сестру, но свиньи, почуяв, что их больше не держат, рванули с места. Корыто с сундуками и девушкой перевернулось. Марфушка, кувыркнувшись, упала в сугроб, а из сундуков вместо сокровищ посыпались ледяные кирпичи, разлетаясь в разные стороны.

Старуха, увидев, что её мечты о богатом приданом рассыпались вместе с ледяными кирпичами, пришла в ярость. Она начала метаться по двору, проклиная всё на свете: соседей, показывающих на Марфушку пальцами, которая ревела в сугробе, Морозко, и собственную глупость. Но больше всего её бесила Настенька, молча, стоявшая рядом с отцом.

Опомнившись, старуха подскочила к дочке и попыталась, вытащить её из сугроба, но, поскользнувшись на ледяном кирпичике, рухнула на Марфушку. Девушка, завизжав, словно её режут, замахала руками и ударила мать в лицо.

Вскрикнув от боли, старуха, оттолкнувшись руками от дочери, поднялась. Бросив гневный взгляд на хихикающих соседей, резко развернулась и направилась в дом, бурча что-то невнятное себе под нос.

Подойдя к сестре, Настенька пыталась вытащить её из сугроба, но Марфушка начала плеваться и выкрикивать в её сторону обидные слова. С каждым таким словом её голос становился всё тоньше и холоднее, пока не начал напоминать скрип несмазанной двери на морозе.

- Настенька, – окликнул родную дочку отец, – оставь её, пусть она сама выбирается из сугроба. Пошли в дом, на дворе холодно, а ты не одета.

Взглянув на сестру, которая, пуская слюни, пыталась вылезти из сугроба, Настенька подошла к отцу.