Лекарка-чужестранка

Я подбирала слова тщательно, боясь снова ляпнуть что-то из современных терминов, но судя по довольному лицу Миттеса, пока все говорила правильно.

– Есть у вас что-нибудь еще, стимулирующее заживление? Боюсь, сама я тут до утра искать нужные ингредиенты буду, – спросила я наугад, с небрежным видом, надеясь, что у него тут завалялось нечто особенное.

Например, масло облепихи или какой-нибудь пантенол, хотя это вряд ли. Лучше всего бы, конечно, и химию использовать, но я подозревала, что тут она совсем не развита, и даже пенициллин, небось, не изобрели.

– Есть, как же не быть! – оживился старик, которому явно доставляло удовольствие наблюдать за мной, будто он и сам был не против снова поэкспериментировать.

Он скрылся за одним из стеллажей и быстро вернулся, неся в руках склянку с прозрачной жидкостью.

– Вот – эликсир «Утренняя роса» из сока литании солнечной.

Я замерла, гадая, стоит ли использовать непроверенное средство. Но мужчина сам поспешил объясниться, спасая меня от неудобных вопросов

– Эта штука редкая, ты вряд ли с ней сталкивалась. Она растет только в паре мест, и сама по себе бесполезна, но при должном сочетании компонентов дает мощный заживляющий эффект. Думаю, у тебя все получится.

Я неохотно взяла в руки склянку и скептически ее осмотрела.

Правильное сочетание – откуда ж мне знать, как правильно? Ладно, посмотрим.

Когда вошла сюда, сразу заприметила на столе раскрытую книгу, в которой разглядела рисунки растений. Возможно, там есть ответы на интересующие меня вопросы.

Хорошо, мастер, – покладисто кивнула я, и добавила робко, всем своим видом изображая невинность. – Можете оставить меня одну, мне так проще будет? Только подскажите, где у вас тут воск, кора дуба, если есть, и нутряной жир.

Гарри снова сощурился, глядя на меня с подозрением, но тут же махнул рукой.

– А, черт с тобой, действуй! Только уж не обессудь – запру тебя здесь, чтобы не стащила чего. И если разнесешь мне тут все – городовому сдам, ясно?

– Ясно, – снова улыбнулась я, радуясь, что он не будет стоять у меня за спиной и наблюдать за каждым моим действием.

Выдав все необходимое, Гарри ушел, и я, едва дверь за ним закрылась, схватила книгу, выискивая в ней ту самую литанию солнечную. Нужное мне растение нашлось на десятой странице – невзрачный цветок с бледно-голубым соцветием и тонким стебельком.

Ага, вот она! И, судя по описанию, старик мне не соврал. Так, что тут у нас: в сочетании с заживляющими травами усиливает их эффект многократно. С осторожностью применять при дерматитах, не сочетать с какой-то травяницей душистой, и строго соблюдать дозировку. Ну и славно, значит, попробуем.

Для начала я подготовила посуду и инструменты, промыв их и обдав кипятком. Вряд ли, конечно, тут так заморачиваются с санитарией, но у меня это было буквально в подкорку вбито, и руки действовали сами, по привычке.

Первым делом я решила приготовить основу для мази. Налила в небольшой котелок, подвешенный над горелкой, воды, а сверху водрузила емкость с воском и жиром. Расплавила их и оставила остывать, а сама занялась травами. В фарфоровой ступке тщательно перетерла до однородного порошка корень окопника, ромашку, подорожник и кору дуба, и эту массу осторожно, маленькими порциями, ввела в основу, тщательно перемешав. А после снова поддала огоньку, еще минут двадцать потомив будущую мазь на водяной бане.

Устало утерев пот, я оглянулась на дверь, удивляясь тому, что аптекарь так легко решил довериться первой встречной. Неужто настолько отчаялся найти помощницу? Впрочем, я искренне надеялась, что смогу его удивить – с моими знаниями и его возможностями можно столько всего натворить… Но пока меня интересовала только щедрая оплата, чтобы выбраться из той дыры, куда я угодила.

Заставив себя сосредоточиться на деле, я отвела взгляд от двери. Найдя на полках рулон марли, отрезала щедрый кусок и начала процеживать смесь, шипя и обжигаясь. Но вряд ли аптекарь будет долго ждать, и испытывать его терпение не хотелось.

Когда закончила, смесь немного остыла, и я, не медля, тут же добавила туда пять капель «Утренней росы». Все, как в той книге, в нужных пропорциях. А потом, довольно глядя на результат собственного труда, разлила серо-зеленую пахучую массу по небольшим керамическим горшочкам, рядком выстроившимся на столе, и плотно закрыла все крышками.

Выдохнув, я уселась на стул, чувствуя, как от напряжения и волнения дрожат руки. А потом потянулась к листам бумаги, лежащему неподалеку. Остался последний штрих.

Писать металлическим пером и чернилами было жутко неудобно, и пока приноровилась, испортила пару нарезанных в спешке листков, оставив на них жирные кляксы. Но зато теперь на каждом горшочке красовалась надпись, обозначающая назначение мази, способ применения и срок годности.

Что ж, я справилась, пора звать аптекаря, пусть принимает у меня экзамен. Надеюсь, я его сдала.

Глава 7

– Что вы делаете? – ошарашенно спросила я, когда аптекарь вдруг макнул палец в один из горшочков, и сунул его себе в рот.

– Как что? Проверяю работу, – невозмутимо отозвался мужчина, пожевав губами, будто распробовав. А после глянул на меня удивленно, и будто бы с уважением. – Что ж, могу сказать, результат отличный – магия говорит, что мазь сделана по всем правилам, и раны будут заживать, как на собаке. Сама рецепт придумала, или кто подсказал?

– Магия? – округлила я глаза. Но тут же одернула себя, напомнив, что вокруг другой мир, и тут может быть всякое. – Кхм, да, сама. Наставница учила меня думать головой, а не только повторять за другими.

Старик довольно хмыкнул и закрыл горшочек, бережно взяв его в руки, будто драгоценность какую.

– Хорошая у тебя наставница была. Не ожидал, право слово... Порадовала старика.

Выдохнув с облегчением, я вытерла руки полотенцем, стирая остатки мази, и вопросительно уставилась на Гарри, который сгребал со стола остальные горшочки.

– Так я принята?

– Разумеется! – бросил мужчина, направившись к выходу. – Жду тебя завтра к девяти, и не опаздывай. Тогда же и жалование обговорим.

Я недовольно фыркнула, ожидая большей конкретики. А после сняла фартук и с тоской посмотрела в окно, за которым совсем стемнело. Черт, мне же еще домой добираться... Как же не хочется снова возвращаться в это ужасное место! Вот бы поселиться где-нибудь поблизости, но денег на это пока нет.

Обратно по улицам я кралась, будто вор, прячась за углами и шарахаясь от каждой тени. В чернильных провалах подворотен мне чудилось движение и чьи-то голоса, а где-то вдали заливалась лаем собака, заставляя меня нервно вздрагивать. Путь домой показался мне вечностью, но, видно, мироздание решило, что с меня хватит, и до места я добралась без приключений.

Свет в доме не горел – мать уже легла спать, и пробираться пришлось на ощупь. Отыскав на кухне остатками холодной картошки, я поужинала наскоро и улеглась спать. Но сон никак не шел ко мне – кровать была жутко неудобной, а в затылке снова пульсировала боль. Да и слишком уж многое сегодня произошло, чтобы вот так, спокойно уснуть в чужом доме, встретившим меня так недружелюбно. И меня не покидала надежда, что, когда проснусь, снова окажусь в своей лаборатории, а все, что со мной случилось, окажется всего лишь сном. Странным и пугающим.

Уснуть мне удалось лишь на рассвете, зарывшись с головой в пропахшее какой-то кислятиной одеяло. Печку никто даже не подумал растопить, и холод прокрался в дом, несмотря на лето за окном.

А утро началось с грохота и криков.

– Ну что опять... – сонно протянула я, уверенная, что нахожусь у себя в квартире. И что это опять сосед снизу буянит.

Но стоило открыть глаза и увидеть грязный потолок, как захотелось выругаться. Вот черт, так мне это все не приснилось?

– Амели, жрать приготовь, живо! – раздался с кухни знакомый противный голос отчима Лины. – Где твоя дочь? Сейчас я ей задам! Ишь ты, стерва, пугать меня вздумала!

Черт, как же не хочется снова встречаться с этим ублюдком… Но, разумеется, это было бы слишком просто.

Злая, как собака, я поднялась с кровати, намереваясь раз и навсегда отвадить отчима от этого дома. Иначе он жизни мне не даст, а мать так и будет стелиться перед ним.

Услышав какую-то возню на кухне, я с мрачной решимостью шагнула внутрь, на ходу подхватив кочергу. Сидящая на лавке у печи мать вытаращилась на меня испуганно, и ее взгляд скользнул мне за спину. Спохватившись, я обернулась, отпрыгнув в сторону, и тяжелый кулак отчима просвистел мимо, задев меня по касательной.

Но даже так в голове зазвенело, и я на миг потеряла ориентацию, растерянно выставив кочергу перед собой. В тот же миг ее вырвали у меня из рук, и она с глухим стуком упала на пол.

– Что, гадина, не ожидала? – прорычал отчим, надвинувшись на меня со свирепым видом.

Заплывшие глаза, красная рожа и бешеный, но трезвый взгляд говорили о том, что он с похмелья, а значит опасней сейчас и злей, чем когда был пьяным. Похолодев, я в ужасе уставилась на топор в его руке, и бросилась назад, прячась за столом.

– Роджер, не надо, прошу! – зарыдала Амели, вскочив с места. – Она больше так не будет! Ну же, Лина, попроси прощения!

Вместо ответа я подхватила табурет, собираясь защищаться до конца. Потому что вдруг поняла – этот урод не остановится, пока не отыграется на мне за вчерашнее. И неизвестно, как далеко он зайдет.

– Ах ты неблагодарная тварь! – прохрипел Роджер, бросаясь на меня.

Позади взвизгнула Амели, но мне сейчас было не до нее. Стол слегка задержал отчима, и я воспользовалась этой заминкой, тут же подскочив к нему и обрушив табуретку ему на голову. Гнилое дерево разлетелось с треском, и я быстро отпрыгнула к двери, собираясь сбежать. Но замерла, не желая оставлять мать одну с этим ублюдком.

Взревев вепрем, отчим завертелся, размахивая топором во все стороны, и Амели взвыла еще отчаянней. А я нервно закусила губу, гадая, как подступиться к обезумевшему мужчине, которого мой удар в этот раз только сильней разозлил.

– Отойди! – услышала я вдруг из-за спины напряженное, и меня отодвинули в сторону.

Стремительная тень скользнула внутрь, сверкнул металл, и топор со звонком выпал из рук отчима. А сам он скрючился, отчаянно вырываясь, когда так вовремя явившийся к нам в гости Олаф заломил ему руки.

– Не дергайся, сволочь! – рявкнул на него патрульный, застегивая у него на запястьях непривычно широкие наручники. – Ты у меня до скончания веков в казематах гнить будешь, гаденыш!

Отчим попытался что-то возразить, но приставленный к боку меч заставил его заткнуться.

Адреналин схватки отступил, и меня заколотило от осознания, что я вела себя абсолютно безрассудно. Он же мог легко зарубить меня! Но, черт побери, не привыкла я терпеть унижения, и уж точно не собиралась молчаливо сносить побои.

Обняв себя руками, я благодарно улыбнулась Олафу, который буквально пинками погнал отчима к выходу.

– Спасибо. Ты вовремя, иначе...

Мой голос дрогнул, и патрульный, остановившись, улыбнулся мне в ответ.

– Не переживайте, он теперь нескоро выйдет на свободу, уж я постараюсь. Вы как, в порядке?

Роджер что-то злобно пробурчал, но снова замолчал, стоило Олафу глянуть на него выразительно.

– В порядке, и еще раз спасибо.

– Я загляну к вам позже, надо записать показания, – сообщил мужчина, и тут же вытолкал отчима наружу.

Выдохнув с облегчением, я, наконец, позволила себе расслабиться. Но, как оказалось, зря.

– Нет, не забирайте его! – вопль матушки резанул по ушам, и я поморщилась.

Заплаканная Амели кинулась следом за мужчинами, и я едва успела ее перехватить. Олаф вопросительно обернулся, и я бросила ему, что дальше сама разберусь, с трудом удерживая яростно вырывающуюся из моих рук женщину. А когда входная дверь хлопнула, встряхнула ее и прошипела:

– Что ты творишь? Совсем разум потеряла? Он нас чуть не убил, а ты его опять защищаешь?

Плечи матери поникли, и она перестала сопротивляться.

– Но как же... Он же кормилец... Мы же без него пропадем... – хлюпая носом, прошептала Амели.

Я вздохнула. Во всех мирах одно и то же – глупый стереотип, что без мужчины женщине никак не выжить, что она сама ничего не стоит. Даже если он издевается над ней и бьет. Синдром жертвы, будь он проклят.

Склонившись к матери, я посмотрела ей в глаза и четко, с расстановкой, чтобы донести до ее мозга простую истину, произнесла:

– Мы с ним пропадем, мам, как ты не поймешь? Рано или поздно он забьет тебя или меня до смерти, поэтому перестань цепляться за него. А не образумишься – я уйду. Желаешь и дальше трястись от страха и терпеть – твое дело. Но без меня.

Моя отповедь подействовала на женщину, как электрошок. Она задрожала, глядя на меня, как на призрака, а после молча уселась на скамью и уставилась в одну точку.

Что ж, ну хоть не ревет больше, и то ладно. А мне пора собираться на работу.

Глава 8

Колокольчик зазвенел, оповещая о новом покупателе, и я встрепенулась, чувствуя волнение. Первый рабочий день в аптеке, предоставленная самой себе – как тут не волноваться?

Гарри выдал мне целый список указаний перед тем, как отправиться на встречу с поставщиками, волнуясь не меньше меня.

Перед открытием надо было проверить наличие препаратов и снадобий, разложить новую партию на стеллаже, внести все в журнал. Регулярно проветривать, иначе снадобья испортятся, не отходить с рабочего места надолго, блюсти чистоту в торговом зале... Быть вежливой и обходительной. И не забыть, что господину Форману нужно средство от облысения, Нельсону – от несварения, а господину Герлингтону – обезболивающее. Про последнего аптекарь повторил мне несколько раз, уточнив, что с ним надо быть особенно деликатной, мол, человек он тяжелый, но очень влиятельный.

Разумеется, я заверила Гарри, что все будет хорошо, и я все поняла. Но, кажется, и половины его слов не запомнила от волнения.

– А ты еще кто такая? – вместо приветствия бросил мне посетитель, бесцеремонно облокотившись о стойку. – Гарри позови.

Я с недовольством посмотрела на мужчину, который выглядел так, будто жизнь его прилично потрепала: некогда красивое и благородное лицо, сейчас изуродованное шрамами, потухший взгляд и тени под глазами, а на лице застыла маска безразличия.

Но судя по костюму и ухоженному виду, он из аристократов, а значит, отвечать тем же не стоит. Придется проглотить его наглость, как бы ни хотелось ответить в той же манере.

– Простите, господин, хозяин отсутствует, – натянув вежливую улыбку, процедила я сквозь зубы. Разве что реверанс не сделала. – Если вас что-то интересует, скажите мне, я постараюсь вам помочь. Что вам надо: мазь, настойку, вытяжку или порошок? Чем вы болеете?

Мужчина окинул меня презрительным взглядом с ног до головы и мрачно поинтересовался, проигнорировав мой ответ:

– Когда Гарри вернется?

Я начала закипать от подобной манеры общения. Вот же индюк напыщенный! Такое ощущение, что я для него пустое место.

– Понятия не имею, он мне не докладывал, – сухо ответила я, и тут же напомнила. – Но я тут тоже работаю, и...

Мужчина скривился и перебил меня:

– Понятно.

А после развернулся, направившись к выходу.

– И вам хорошего вечера, – холодно бросила вслед, раздраженная тем, что рабочий день начался с такого вредного клиента.

Но тут вдруг я заметила в руках мужчины трость, на которую он опирался при ходьбе, чуть прихрамывая. Значит, не для красоты... Черт, неловко как вышло: я ведь в мыслях его уже сто раз прокляла.

– Проклятье! – услышала я, и с ужасом увидела, как мужчина споткнулся.

Трость выпала у него из рук, но он чудом устоял, схватившись за шкаф с настойками и зельями. Охнув, я бросилась к мужчине, подхватив с пола его трость, мельком отметив позолоту и камни на набалдашнике. Такая, небось, дорого стоит – значит и вправду аристократ.

– Возьмите, господин, – услужливо протянула я ее мужчине, чувствуя себя виноватой.

Но этот вредный тип буквально вырвал трость из рук, словно я украла ее. А после снова, не прощаясь, шагнул к двери.

– Я думала, аристократам не чуждо воспитание и хорошие манеры, – не удержалась я, выходя из себя. – Видимо, я ошибалась. Вам никто не говорил, сударь, что вы грубиян?

Незнакомец замер у двери, успев взяться за ручку. Его спина дрогнула, и он, разжав руку, повернулся ко мне. Взгляд мужчины, до этого совсем безжизненный, вспыхнул яростью, и я невольно попятилась в страхе.

– Я поговорю с Гарри о вас, будьте уверены, – ледяным голосом произнес он, роняя каждое слово, будто камни в воду. – Надеюсь, что больше вас здесь не увижу!

Он вышел, хлопнув дверью так, что я вздрогнула. А мне захотелось выругаться. Прекрасный первый рабочий день, ничего не скажешь!

Дверной колокольчик снова зазвенел, и я встрепенулась, боясь, что вернулся тот вредный клиент. Но это был, как ни странно, Олаф, неизвестно откуда узнавший, где меня искать. Я ведь не говорила ему, что устроилась сюда!

– Леди Лина, добрый день, – тепло улыбнулся мне мужчина. А потом вдруг, нахмурившись, добавил. – А чего это лорд Герлингтон выскочил отсюда, словно ему хвост прижали?

– Что?.. – ошеломленно спросила я, холодея от дурного предчувствия. – Герлингтон? Ох, боже...

Глава 9

Закрыв лицо руками, я осела на стул в углу, чувствуя себя полной дурой. Так это и есть тот самый влиятельный человек, о котором меня предупреждал Гарри?

– Лина, что с вами? – метнулся ко мне Олаф.

Вдохнув поглубже, я отняла руки и слабо улыбнулась.

– Ничего, просто, похоже, меня теперь уволят. Обидно, и дня не проработала.

Лицо мужчины изумленно вытянулось.

– Это еще почему?

Поджав губы, я встала, рассеянно начав перебирать стоящие на прилавке баночки. Не очень-то хочется рассказывать ему, как я опозорилась. Да и чем он поможет?

Не дождавшись ответа, Олаф подошел ближе, заглянув мне прямо в глаза.

– Лина, что случилось? Расскажите, а то я буду весь день за вас переживать.

Вид у патрульного был при этом таким искренним, что я не смогла промолчать, желая поделиться хоть с кем-то.

– Ну вы же видели, – уныло отозвалась я, отводя взгляд. – Лорд Герлингтон приходил, а я ему нагрубила. Он пообещал рассказать все хозяину, так что скорей всего мне тут больше не дадут работать.

Мужчина нахмурился и склонил голову набок, разглядывая меня так, будто видел впервые.

– Быть такого не может, – удивленно покачал он головой. – Вы – и нагрубили? Знаю я этого типа – он тоже манерами не отличается. Что же вы ему такого сказали?

Я нервно хохотнула, но тут же замолчала, приняв благопристойный вид, соответствующий воспитанной леди. Чертовы манеры.

– Всего лишь спросила, где он потерял свое воспитание, – невозмутимо сообщила Олафу.

Мужчина рассмеялся, да так искренне, что сковавшее меня напряжение отпустило.

– Ну хоть кто-то его осадил, – произнес он, отсмеявшись. – Честно говоря, я его тоже недолюбливаю – он хоть и герой войны, ранения опять же получил. Но это не отменяет его дрянного характера. Не переживайте, Гарри не станет его слушать, особенно если я с ним поговорю.

Я смущенно улыбнулась патрульному, отставив в сторону баночки с мазями.

– Спасибо, буду очень благодарна. Может, чаю хотите? Угощу вас вкусным печеньем. Все равно посетителей пока нет.

Мужчина смерил меня заинтересованным взглядом и кивнул, по-хозяйски усаживаясь на скамью у стены.

– Не откажусь, если только недолго. Как раз обсудим дело вашего отчима.

Я поспешила на кухню, чувствуя, как он пристально смотрит вслед, и мне вдруг вспомнились слова его коллег о том, что он ни одной юбки не пропустил. Вот черт. Этого только не хватало.

Вернувшись обратно с подносом, я снова поймала на себе взгляд Олафа, и сердце невольно дрогнуло. А я вдруг разозлилась сама на себя. Ну и чего испугалась-то, дурочка? Видно же, что понравилась ему, вон как смотрит! И потом, мне и самой пока не нужны серьезные отношения.

– Вот, – успокоив сама себя, с милой улыбкой поставила я поднос с угощением на чайный столик неподалеку.

Сервис у Гарри был почти земным – посетители могли не только купить что-то, но и чая выпить, обсудить с ним или между собой что-то.

Разлив чай, я протянула чашку Олафу, и наши пальцы соприкоснулись. Мужчина задержал их чуть дольше, чем следовало, но я отстраняться не стала, решив поддержать наш легкий и приятный флирт. Мало ли что там друзья его говорят. А он мне, между прочим, жизнь спас!

Глаза патрульного расширились удивленно, но он промолчал, тут же убрав руку, будто не привык, что инициатива исходит от женщины. Между нами повисло молчание, и я мысленно усмехнулся, поражаясь здешним пуританским нравам.

– А что за ранение, – желая разбавить неловкость, поинтересовалась я. – Вы говорили, что Герлингтон получил его на войне. У него что-то с ногой, я видела.

По лицу Олафа пробежала тень недовольства. Не понравилось ему, что я спрашиваю о другом мужчине. Но мне почему-то было жутко интересно узнать, что же случилось с этим вредным аристократом. И патрульный все же, пусть и неохотно, ответил, отпив немного чая:

– Говорят, заклинанием ему половину ноги выжгло. Целители залечили рану, но мышцы восстановить не сумели, и теперь он мучается от сильных болей.

Я замерла ошеломленно, пораженная его рассказом.

– Так вот оно что... Нервы, скорей всего, повреждены, кровоток нарушен, и мышечная ткань, видимо, так и не восстановилась. Неудивительно, что Герлингтон такой злюка – он, должно быть, испытывает сильные боли. Удивительно, как он вообще ходит, и теперь понятно, зачем ему обезболивающие препараты.

– Кажется, зря я вам это рассказал, – услышала я виноватый голос Олафа. – Вы так побледнели... Ни к чему столь нежной и красивой леди такие пугающие подробности. Простите меня.

Спохватившись, я замотала головой и замахал руками.

– Что вы, все в порядке, просто задумалась! Кстати, а вы как меня нашли? – спросила, чтобы сменить тему.

Мужчина ухмыльнулся и подался ко мне с заговорщицким видом.

– У меня свои источники.

Я недоуменно приподняла брови, гадая, о чем он, и Олаф довольно хмыкнул.

– Да просто зашел к вам домой, а вас нет. Ваша матушка сказала, что вы ушли на работу, адрес назвала, – пояснил он, и у меня от сердца отлегло.

– А мой отчим... – вспомнила вдруг я.

Олаф сразу помрачнел и отставил чашку.

– Сидит у нас в застенках. Права качает. Мол честных граждан ни за что, ни про что арестовывают, беспредел творят. Мое начальство уже косится на меня и задает вопросы. Собственно, поэтому я здесь. Мне нужны ваши показания.

Я растерянно огляделась, решив, что он сейчас потащит меня в управу. А Гарри неизвестно когда вернется.

– Но я не могу все бросить тут, – развела я руками, хотя на самом деле не отказалась бы прогуляться с ним.

– И не надо, – качнул головой мужчина, вытащив из-за пазухи свиток. Вот, я тут все написал, не хватает только деталей. Так почему, говорите, отчим напал на вас?

Вздохнув, я придвинулась к нему ближе, изучая содержимое бумаг. Что ж, сейчас я выдам столько деталей, что отчим до конца жизни не выйдет на свободу.

Глава 10

Колокольчик над дверью зазвенел, и я встрепенулась, решив, что вернулся Олаф.

Патрульный ушел, унося с собой настоящий компромат на отчима: побои, пьянство, угроза жизни. Разумеется, в этом мире у женщин было прав чуть больше, чем у мебели, но нынешний король, Генрих пятый, был хоть и суровым, но справедливым правителем, и очень не любил излишней жестокости, коррупции и беспредела. Так что в столице преступность была самой низкой, а криминальный мир старался не отсвечивать, творя свои темные дела втихую.

Так что я очень рассчитывала на то, что отчим еще не скоро выйдет на свободу. Главное, чтобы мать не вздумала пойти просить за него – но за этим уж я как-нибудь прослежу.

– Добрый день, – нервно поздоровался со мной пухлый мужчина в дорогом костюме, сидящем на нем, как на корове седло. – А где Гарри?

Я тихо вздохнула. И этот туда же.

– Ему пришлось отлучиться, – с ледяной вежливостью ответила я, натягивая на лицо улыбку. – Я его помощница. Что вы желаете, господин?

Мужчина утер кружевным платком лысину, и его глаза беспокойно забегали по залу.

– Я... Ох, простите, я лучше загляну позже.

Я удивленно уставилась на него, не понимая, что не так. А потом меня озарило.

– Господин, прошу, скажите, как вас зовут? Я передам хозяину, что вы заходили.

– Льюис Блэк, – неохотно отозвался он, направившись к выходу, а после громко хлопнул дверью, будто вымещая на ней недовольство.

Проводив его взглядом, я тихо рассмеялась, потому что вспомнила имя мужчины в списках Гарри. Средство от мужской немощи, значит? Понятно теперь, чего он так странно себя вел – стыдно было просить о таком женщину.