Два бога в коробке или Как я подобрала своих демонов

Шон посмотрел на него с такой нежностью, будто перед ним лежал крошечный новорождённый котёнок.

— А вот и мой малыш, — с умилением произнёс он.

Я от удивления приоткрыла рот, но решила тактично не спрашивать, в каком именно месте эта туша считалась малышом.

Шон подошёл к коту и с заметным усилием поднял на руки. Герцог при этом даже не пошевелился, только лениво свесил одну лапу.

— Тяжёлый, — выдохнул Шон, поправляя его в руках.

Я промолчала.

Снова.

— Пойдём домой, — сказал Шон, направляясь обратно к двери. Уже выйдя с балкона, он снова обернулся ко мне. — Спасибо, Лис. Я заделаю дырку, в которую он вылез, и больше такого не повторится.

Скорее кратер...

— Ничего страшного, — ответила вслух.

Шон кивнул, забрал своего «малыша» и вышел в коридор. Я закрыла за ними дверь и ещё несколько секунд стояла, глядя на неё.

Вернувшись в комнату, решила наконец заняться обустройством. Если уж эти двое собирались провести у меня хотя бы несколько дней, то делать вид, что они просто временные гости, было уже бессмысленно. Я поставила возле стены два лотка, рядом разложила пелёнки для Снежка, расставила миски с водой и кормом, а игрушки сложила в небольшую корзину, которую пока нашла среди своих вещей. Получилось даже довольно мило, хотя свободного пространства в комнате после этого заметно поубавилось.

Снежок быстро освоил своё новое место и начал носиться между игрушками, то хватая маленький мячик, то пытаясь оттащить в сторону канатик, который был почти такого же размера, как он сам. Рыжий, напротив, отнёсся ко всему с привычным презрением. Он обошёл миски, заглянул в лоток, понюхал одну из игрушек и, видимо, вынес вердикт, что ничего из предложенного не заслуживает его внимания. После этого он запрыгнул на подоконник и улёгся там, подставив морду солнечному свету.

Закончив с обустройством, я взяла ноутбук и устроилась на кровати. Настало время решить главную проблему — найти им новый дом. Открыла сайт с объявлениями, несколько минут думала над текстом, а потом всё-таки начала печатать. Указала, что нашла их вместе, написала примерный возраст, описала внешность, добавила, что щенок уже получил имя Снежок, а рыжего пока называю Рыжим. В конце написала, что отдам только ответственным людям и желательно обоих вместе, потому что разлучать их мне совсем не хотелось.

Фотографии выбрала самые приличные. На одной Снежок сидел, наклонив голову набок, и выглядел настолько невинно, что даже у меня возникло желание оставить его себе. На второй Рыжий смотрел в камеру с выражением, будто заранее осуждал каждого потенциального хозяина. Я несколько секунд смотрела на снимок и подумала, что, возможно, это даже хорошо. Человек должен понимать, на что подписывается.

Ещё раз перечитала текст, исправила пару ошибок и нажала «Опубликовать».

Первые сообщения пришли практически сразу.

Я даже не успела отложить ноутбук.

— Что?

На экране высветилось сразу два новых отклика, и от неожиданности резко села ровнее. Рыжий, до этого мирно устроившийся у меня на груди, недовольно пошевелился, но никуда уходить не стал. Снежок лёг сбоку, положив морду мне.

Первый мужчина написал довольно быстро. Он спрашивал, сколько им примерно месяцев, где я их нашла, были ли они вместе до этого и приучены ли к лотку. Я подробно отвечала, насколько могла, честно предупреждая, что точно не знаю ни их возраста, ни прошлого. Первые несколько сообщений не вызывали никаких подозрений, и я даже начала радоваться, что всё оказалось проще, чем думала.

Но потом в его сообщениях начали появляться странные нотки. Сначала он написал, что очень любит животных. Потом ещё раз упомянул, что просто обожает животных и всегда мечтал взять кого-нибудь с улицы. Через пару сообщений он написал это ещё раз, причём уже заглавными буквами.

«Я ООООЧЕНЬ ЛЮБЛЮ ЖИВОТНЫХ».

Я замерла над клавиатурой.

Рыжий поднял голову.

Я посмотрела на него.

Он посмотрел на меня.

И почему-то мы оба пришли к одному и тому же выводу.

Закрыла переписку, решив больше не отвечать этому человеку. Возможно, он действительно был самым добрым и любящим животных человеком на планете, но от его чрезмерного энтузиазма у меня появилось желание спрятать животных в сейф.

Со вторым всё было ещё интереснее.

Он не спрашивал ни про характер, ни про то, ладят ли они между собой, ни про условия содержания. Первым делом он написал:

«Сколько весят?»

Я перечитала сообщение.

Потом ещё раз.

— Ну… ладно.

Ответила, что точно не знаю, но они небольшие, и снова посмотрела на его профиль. После первого кандидата решила, что лишняя осторожность мне не повредит.

И почти сразу пожалела, что открыла его страницу.

Помимо объявления о поиске животных, у мужчины было несколько собственных объявлений. Среди них заметила клетку для питона.

Я медленно опустила взгляд на Снежка.

Потом на Рыжего.

Потом снова на экран.

— Ребята…

Снежок вдруг схватил меня зубами за рукав кофты и начал настойчиво тянуть ткань в сторону.

Рыжий тем временем тоже поднял голову и посмотрел на меня с выражением, что ответ очевиден.

Я закрыла страницу мужчины.

— Хорошо, хорошо. Поняла.

Снежок наконец отпустил рукав.

Я посмотрела на этих двоих и тяжело вздохнула.

— Кажется, вы сами будете выбирать себе хозяев.

Глава 3 или Кто вы?!

— Я знаю, что ты хотела уйти пораньше, но… Лис, — Том произнёс моё имя с мольбой, которая работала сотни раз до этого. — Я всё сделал, остался только отчёт за март, а там и делать-то нечего. Мне просто бежать надо. Спаси последний раз.

— Если делать нечего, то сделай сам, — ответила я, собирая вещи в сумку.

Раньше для меня было нормально перерабатывать и помогать другим. Наверное, так восполняла собственное чувство значимости. Мне хотелось верить, что я полезна, и таким образом я могла это доказать. Непонятно только кому.

Сама лично прикормила всех лентяев нашего отдела свешивать на меня собственные задачи, и со временем это уже стало нормой. Причём настолько привычной, что стоило мне однажды сказать «нет», как на меня смотрели так, будто я нарушила какой-то негласный договор.

Это проявлялось не только в работе. В жизни я тоже замечала за собой эту неприятную черту. Мой бывший парень Итан практически сразу после переезда ко мне свесил ножки и повесил на меня все обязанности по дому. При том, что мы оба работали практически без выходных. Итан никогда не говорил напрямую: «Сделай за меня». Он просто очень точно прощупал точку, на которую нужно давить, и каждый раз просил меня помочь. А я помогала. Сначала потому, что мне было несложно, потом потому, что мне было неловко отказать, а потом это каким-то магическим образом превратилось в мои обязанности.

Нужно сходить к психологу и понять, почему на меня так действуют просьбы и почему мне настолько необходимо чувствовать себя нужной. Желательно ещё выяснить, в какой момент слово «помоги» в моём мозгу превращается в «отложи всё своё и сделай чужое».

Но сейчас дома меня ждут.

Эти слова странным теплом прошли по рёбрам, и я на секунду замерла с застёгнутой сумкой. Дома действительно кто-то ждал моего возвращения. Пусть это были два пушистых существа, которых я знала всего ничего и которые вполне могли оказаться самыми странными животными на свете, но от этой мысли внутри становилось спокойно.

— Ну, Лис… — Том встал передо мной, вроде бы и не пытаясь перекрыть путь, но при этом не давая мне пройти. — Всего один разок. А я выручу тебя в любое время, какое попросишь.

Это мы тоже уже проходили.

Главное в этой схеме — чтобы я выполнила свою часть сделки. А когда мне понадобится что-то от Тома, он обязательно найдёт повод отвертеться. Срочно будет занят. Не успеет. Забыл. Или вообще окажется, что именно сегодня у него внезапно заболела совесть и ему очень тяжело выполнять чужие просьбы.

Раньше я бы вздохнула, поставила сумку обратно и открыла этот несчастный отчёт.

Сейчас только поправила ремень на плече.

— Том, давай договоримся сразу: больше не надо мне обещать, что ты когда-нибудь меня выручишь. Мы оба знаем, что это неправда.

Он даже слегка растерялся.

— В смысле?

— В прямом. Если ты не успел сделать свою работу — это твоя проблема. Если тебе нужно уйти пораньше — тоже твоя проблема. А я сегодня ухожу домой вовремя.

— Лис, ну ты чего? Я же просто попросил…

— А я просто отказала.

Том ещё несколько секунд смотрел на меня так, будто ждал, что я сейчас рассмеюсь и скажу, что пошутила.

Не дождался.

— Но там реально пять минут работы.

Я кивнула.

— Отлично. Значит, у тебя осталось пять минут.

И, не дав ему придумать ещё один аргумент, обошла его и направилась к выходу.

— Лис!

Вышла, оставив Тома вместе с его отчётом за март и, судя по тишине за моей спиной, впервые столкнувшись с ужасной реальностью: иногда люди действительно могут просто сказать «нет».

Двое суток. Всего двое суток — а я уже считала минуты до возвращения. Это было глупо и стыдно, и я это понимала, но ничего не могла с собой сделать. Сегодня утром, уходя на работу, я поставила им две миски с кормом, две с водой, проверила, что окна закрыты, что нигде не торчат провода, что лежанка у батареи на месте.

Мне было тревожно, и я знала, что тревожиться глупо: коты спят по шестнадцать часов в сутки, им что — один день без меня. Но Рыжий вчера лёг мне на грудь, когда я читала перед сном, ткнулся мокрым носом в подбородок и мурлыкал так, что вибрация шла по рёбрам. И я подумала: вот так и привязываешься.

Свернула на свою улицу. Прошла мимо ларька, где пахло шаурмой и сырым картоном. Мимо детской площадки, где две мамы в куртках стояли, уткнувшись в телефоны, пока их дети носились по темнеющим горкам. Мимо подъезда соседнего дома, где кто-то курил, и запах сигарет долетел до меня лёгким, горьковатым облачком. Всё это было привычно, всё это я видела каждый день, и каждый день мне было всё равно. Но сегодня я спешила, потому что дома меня ждали двое, которые не могли позвонить, не могли написать, не могли сказать «скучаю» — а скучали. Я знала. Я чувствовала это так же верно, как чувствовала, что у меня замёрзли руки.

Подъезд. Лестница. Второй этаж. Квартира четыре.

Толкнула дверь плечом — замок сегодня снова заедал, и привычка брать его на таран вошла в плоть и кровь — и сразу поняла, что что-то не так. Свет в гостиной горел, хотя я точно выключала его утром.

Но и это было не главное.

В воздухе стоял чужой запах — тёплый, чуть сладковатый, смешанный с моим шампунем и чем-то ещё, похожим на свежий дождь по раскалённому камню. После грозы кто-то долго грел ладони о мокрый асфальт, а потом принёс это тепло сюда, в мою квартиру, в мою прихожую.

Я замерла на пороге, ключи всё ещё сжимая в пальцах, и кончики металлических зубцов впились в ладонь. Маленькая, но настоящая боль, доказательство, что я не сплю.

На диване сидел мужчина.

Светлые, почти белые волосы мягко падали на лоб, чуть вьющиеся на концах. Лицо спокойное и открытое, с правильными, мягкими чертами. Голубые глаза смотрели прямо на меня. На нём была моя старая чёрная футболка, в которой я обычно спала. Она прикрывала его бёдра, оставляя длинные ноги голыми, и тело под тканью угадывалось жилистое, не по-человечески гладкое.

Сердце ударило так сильно, что на секунду я оглохла: в ушах загудело, как в пустом вагоне метро, мир качнулся и выровнялся. Я сделала шаг назад, рука уже тянулась к телефону в кармане куртки — пальцы нащупали холодный край корпуса.

— Кто ты? — собственный голос прозвучал хрипло, будто из рации с плохим приёмом. — Как ты сюда попал?

Он медленно поднял руки, ладонями вперёд, показывая, что безоружен.

— Меня зовут Элиан, — сказал тихо. Голос оказался низким и ровным, прошёл вибрацией в полу, в стенах, в рёбрах. — Не бойся. Я не причиню тебе вреда.

Я всё-таки вытащила телефон. Пальцы дрожали так, что экран несколько раз погас, прежде чем мне удалось разблокировать его. Номер 112 я не набрала — но держала наготове, большим пальцем на цифре «один», как на спусковом крючке.

— Ты вор? — резко спросила. — Почему на тебе моя футболка?

Элиан наклонил голову, будто выбирал слова из какого-то внутреннего списка.

— Мы были здесь и раньше, — произнёс он наконец. — Просто в другом виде. Ты сама нас впустила, Лис.

«Мы».

Не «я» — «мы». Значит, их как минимум двое. Значит, тот, кто сидел передо мной на моём диване, в моей футболке, — не случайно забредший в чужую квартиру бродяга.

И тут воздух рядом с диваном дрогнул

Пространство между книжной полкой и торшером пошло рябью, и в этой ряби, как в мутном зеркале, начала проступать фигура — сначала контуры, потом тени, потом плоть.

Появился второй.

Рыжий. Высокий — на голову выше Элиана, а может, и больше; точно не скажешь, потому что он не стоял прямо, а чуть подавался вперёд, нависая тенью. Острые скулы, золотистые глаза с точёным звериным прищуром. Хищная красота — та, от которой хочется отвести взгляд и не получается. На нём были только тёмные джинсы, болтающиеся низко на бёдрах, и ремень, застёжка которого поблёскивала в свете лампы каплей расплавленного металла.

Он ухмыльнулся уголком рта, глядя на меня сверху вниз.

— Ну наконец-то, — протянул хрипловатым голосом, в котором тёплый баритон переливался вином из наклонённого бокала. — Я думал, ты так и будешь стоять в дверях до утра.

Я прижалась спиной к стене. Штукатурка была прохладной даже через куртку, и этот холод казался единственным честным ощущением во всём происходящем безумии.

— Кто вы такие? — выдохнула я.

Рыжий коротко и довольно рассмеялся. А потом его тело дрогнуло, очертания смазались, стирая линии. Через мгновение у меня на руках уже сидел рыжий котёнок. Тот самый. С золотистыми глазами. Он ткнулся мокрой мордочкой мне в ладонь, и снова стал мужчиной.

Стоял уже вплотную, касаясь груди, и я чувствовала жар его кожи даже сквозь одежду. От него пахло озоном и корицей.

— Вот так, — тихо сказал, глядя мне прямо в глаза. — Теперь понятнее? Я, кстати, Вейрон. Приятно познакомиться.

Элиан так и остался человеком. Он не шевелился, только наклонил голову, прислушивался не к словам, а к тому, что пряталось между ними.

— Мы можем менять облик, — произнёс он спокойно. — Но мы не будем делать ничего против твоей воли. Это я тебе обещаю.

И тогда я рассмеялась.

Рваный, мокрый смех нарастающий, как кашель, который уже невозможно подавить. Он шёл откуда-то из живота, поднимался по горлу и вырывался наружу. Сползла спиной по стене, села прямо на пол в прихожей, в грязных ботинках, в куртке, с телефоном в одной руке и ключами в другой, и смеялась. Закрывала рот ладонью — смех всё равно пробивался. Отворачивалась к стене — смех отражался от штукатурки и возвращался обратно. Слёзы потекли по щекам, и я не понимала, от чего — от ужаса, от усталости, от абсурда?

— Я свихнулась, — выдавила между приступами, утирая лицо рукавом. — Окончательно, бесповоротно свихнулась. Мне нужно вызвать скорую. Или полицию. Или кого-нибудь. Кого вообще вызывают, когда у них дома сидят двое незнакомцев, которые превращаются в котов? Психбригаду? Вот, надо звонить в психбригаду…

Я набрала 112, но палец замер над кнопкой вызова, потому что вдруг поняла: что именно я скажу? «Здравствуйте, у меня дома двое мужчин, они были моими питомцами, а теперь они люди, и один из них только что сидел у меня на руках мурлыкающим котёнком, а потом снова стал мужчиной, и да, я понимаю, как это звучит»? Меня заберут. И не их — меня.

Смех оборвался так же резко, как начался. Я поднялась с пола, опираясь на стену, колени дрожали, и посмотрела на них. Оба стояли там же, где и стояли. Элиан — спокойно, сложив руки, будто ждал. Вейрон — чуть откинувшись на спинку дивана, скрестив руки на груди, с ухмылкой, которая сейчас вызывала не замешательство, а злость. Чистую, горячую, спасительную злость.

— Вон, — сказала я. Голос был ещё мокрым от смеха, но уже твёрдым. — Вон из моей квартиры. Оба. Сейчас.

Вейрон не сдвинулся с места. Он медленно поднял рыжую бровь и посмотрел на меня с выражением, которое я бы назвала снисходительным, если бы оно не было таким звериным.

— Не получится, — сказал просто.

— Что значит «не получится»?! Это моя квартира! Я звоню в полицию, я…

— Куда мы пойдём, Лис? — перебил он, и голос стал тише. — Нам некуда. Мы не знаем этот мир. Мы не знаем, как здесь жить. — Он помолчал, и уголок рта снова пополз вверх. — А ты так расстаралась. Уже купила нам миски. Дала имена. Это жестоко. — Он наклонил голову, и золотистые глаза блеснули с весёлой жестокостью. — Подобрать кого-то и дать ему надежду, а потом выкинуть, как ненужный хлам.

Он говорил это тем же голосом, каким мурлыкал котёнком у меня на руках — низко и мягко. Каждое слово вонзалось когтем. Он не просто напоминал. Он издевался. Он брал вещи, которые я делала с любовью, и переворачивал их, выворачивал наизнанку, показывая мне, как это выглядит с его стороны. Как будто я была не хозяйкой, а дурой, которая разговаривает с кошачьим кормом и верит, что её понимает.

И это сработало. Не так, как он планировал, но я перестала бояться. Злость вытеснила всё — страх, растерянность, даже безумие. Кровь прилила к лицу, к ушам, ладони сжались в кулаки так, что ключи впились в кожу.

— Вон, — повторила и голос уже не дрожал. — Уходите. Сейчас. Мне плевать на вашу судьбу. Ты — не мой кот. Ты — чужой мужик в моей квартире, который только что превратился из животного и теперь издевается надо мной в моём же доме. Вон.

Вейрон не отступил. Смотрел на меня, чуть сощурившись, в золотистых глазах мелькнул звериный расчет.

Элиан шагнул вперёд.

— Лис, — сказал он. — Не выгоняй нас. Хотя бы… дай время. Мы уйдём, если ты скажешь. Но сейчас — не выгоняй.

Я всегда была сентиментальной. Не могла отказать на работе, если кому-то нужна помощь. Не могла пройти мимо коробки с котёнком и щенком, брошенной возле подъезда. Не могла даже послать Шона, когда он оставлял мне свой ключ, а сам уезжал не пойми куда и зачем, и вообще, зачем мне был нужен ключ от его квартиры?

Всё, что происходило сейчас, было похоже на сон. Я до сих пор не могла осознать, что именно происходит, а когда пыталась собрать мысли в одну логичную картину, из меня вырывался рваный нервный смех. Потому что иначе это просто невозможно было воспринимать. Ещё недавно переживала из-за работы, пыталась пристроить найденных животных и думала, как объяснить очередному странному человеку, почему я не отдам ему котёнка. А теперь в моей квартире стояли два огромных мужика, утверждавших, что раньше были Рыжим и Снежком.

И если честно, на фоне этих двоих моя квартира внезапно стала раза в три меньше.

Вейрон доверия мне не внушал. Вообще. В нём было что-то такое, от чего хотелось держать телефон поближе к себе и заранее запомнить, где лежат ключи. Элиан выглядел спокойнее, но тот факт, что он спокойно стоял посреди моей комнаты и разговаривал со мной так, будто превращение из щенка в человека было обычным делом, тоже не добавлял мне ощущения безопасности.

Я оглядела их ещё раз.

Два незнакомых мужчины.

В моей квартире.

Вечером.

И оба, между прочим, только что признались, что были теми самыми животными, которых я подобрала возле подъезда. Нормальный человек в такой ситуации, наверное, уже вызвал бы полицию. Я же стояла и думала, действительно ли им можно дать немного времени.

Вот в этом и была моя главная проблема.

Как бы я ни пыталась, даже перед самой собой не могла объяснить это крошечное желание помочь им. Я не знаю, кто они такие, не понимаю, откуда взялись и почему вообще оказались у меня. Но они просили не выгонять их, и какая-то нелогичная часть меня уже цеплялась за эту просьбу.

Когда-нибудь это меня убьёт.

Я просто надеялась, что не в этот раз.

— Правила, — выдавила я наконец. Голос дрожал, но заставила себя говорить твёрдо. — Вы не трогаете меня без спроса. И не врёте мне. Если я спрошу — отвечаете честно. Или уходите прямо сейчас.

Вейрон тихо рассмеялся, отступил на полшага и взглядом скользнул по мне слишком медленно.

— Как скажешь, Лис.