Развод. И в 45 не поздно быть счастливой

Нервно барабаню по столу пальцами, освободив себе островок стола от бумаг, пытаясь придумать что-нибудь дельное. Но мозг только бьётся в истерике и ничего путного не выдаёт. Отупела я, похоже, за последние годы. Отупела.

— Инн, — отрывается Ольга от экрана ноутбука, — у этой Отсосуевой несколько месяцев назад квартира появилась.

— О!

— В новом ЖК, с прекрасным видом на набережную.

— Ты добить меня хочешь?

— И машина, — не жалеет она меня.

— Инна Владимировна, — зовёт Вика, вбегая. — смотрите, груз вышел, перевозчик подтвердил, сейчас продублирует нам документы, — я сжимаю радостно кулаки, — но… где он, неизвестно, не могу связаться с брокером, телефон не отвечает.

— Как так? — пялюсь на неё. — Как не отвечает? — искренне недоумеваю.

Разве такое бывает?

— Не отвечает, — разводит руки по сторонам.

— Кто такие?

— Вот, — кладёт мне на стол распечатанный лист с данными. — Я не знаю их, это…наш новый логист их нашла…

— Ясно, — говорю, только чтобы что-то сказать. — Собери мне всё про них. — Жду её кивка, прежде чем продолжить: — Доставка была оплачена?

— Я этими вопросами не занимаюсь больше, не могу сказать…— пожимает плечами.

— Бухгалтер?

— Вряд ли, в последнее время всё что делалось в этом кабинете, оставалось в этом кабинете.

Бляха. Только штрафов мне для полного счастья сейчас ещё не хватало.

Зажмуриваюсь. Думай, Инна, думай.

— Вик, созвонись с главбухом, чтобы завтра в полном составе с утра были. На сегодня всё, можешь идти, ночь на дворе, уже ничего не сделать. Завтра будешь мне нужна. — Тру пальцами переносицу. Начинает жутко раскалываться голова. — Оль, а мы сможем отжать у этой Отсосуевой квартиру?

— Пфф, конечно! И надо бы на развод подать…

— Надо, — соглашаюсь. — Тут без вариантов уже, — но мысль эта, тем не менее, отдаётся болезненным спазмом в груди.

Только я вот не могу подвести папу. Он не переживёт…

— И я тут подумала, — смотрит на меня Ольга. — Может, обсудить ситуацию непосредственно с заказчиком? Зачастую, знаешь, с ними проще договориться, чем с подчинёнными. Ну, если не козёл какой-нибудь. Но, вдруг?

Действительно, ну не убъёт же он меня. Почему бы не попробовать. Да и выбора у меня, похоже, нет. Надо выиграть время, хотя бы несколько дней.

— Вик, кто там у них главный, есть у тебя информация?

— Березин Богдан Алексеевич. — Отвечает тут же.

“Пфф” — фыркаю.

Надо же, какое совпадение…

— А фоторгафии этого…Березина, нет случайно? — спрашиваю, как можно непринужденнее. Руку на грудь кладу, пытаясь сдержать разогнавшееся не на шутку сердце.

Надо бы к кардиологу наведаться….Мало ли, не молодуха уже.

Глава 5

А тем временем на Багамах

Юрий

Я по ходу уснул….

Не мудрено, почти до утра ходили по барам да клубам, Златка никак успокоиться не могла. Столько денег спустил на ветер. А учитывая последние мои расходы… Наши со Златой расходы: на квартиру, машину, отпуск, было бы неплохо на некоторое время ужаться…

Но как ей можно отказать? Как отказать себе в удовольствие выходить с ней в люди. Роскошная. Соблазнительная. Секс в чистом виде. Половина мужиков вчера мечтали заполучить её в свою постель, головы сворачивали, но сосать она будет только мне. И эта мысль приносит невероятное удовольствие.

А деньги, — дело наживное. Заработаю.

Тру глаза спросонья, рассматривая свои красные обгорелые стопы. Неприятно. Почему Злата меня не разбудила? Неужели обиделась?

И где она, кстати?

Осматриваюсь по сторонам, в поиске пропажи, параллельно включая телефон — сообщения о неотвеченных звонках сыпятся, как из рога изобилия. Беглым взглядом пробегаю по высветившимся контактам — с незнакомого номера, в основном. Пару раз бухгалтер звонила. Виктория — офис менеджер, звонила несколько раз. Инна — ни разу.

Надо было с ней всё-таки поговорить предварительно. Но время поджимало, да и на развод я не подал. Не успел. Поговорим, как вернусь, пусть пока свыкнется с мыслью, остынет.

Откровенно говоря, развод пугает немного. И пугает не столько раздел имущества, сколько потеря “Регламента”. Ей с отцом давно уже она не нужна, они и не вспоминают про неё. Но если вдруг она озлобится и решит у меня её отобрать, будет неприятно, мягко говоря.

Денег, конечно, мы со Златой вывели прилично, но их же на всю жизнь не хватить, с её-то запросами. А я не хочу начинать всё с нуля. К тому же, считаю несправедливым лишать меня компании, которой я посвятил столько лет.

Ладно, надо дождаться ответа от адвоката, что он скажет, а потом уже принимать решение.

Ну, явилась не запылилась…

— Где была? — спрашиваю, как только Злата садится на шезлонг.

И отворачивается от меня демонстративно. Точно обиделась.

— Злат, я же тебе объяснил — не успел. Развод дело непростое, особенно, после стольких лет совместной жизни. У нас общий бизнес, который нам придётся делить. Я жду информацию от адвоката… И ты же прекрасно знаешь, я ей об этом сообщил, хоть и жалею сейчас об этом — вырывается.

Но сколько можно-то уже?! Всю дорогу, пока летели, мозг мне взрывала. Сегодня с утра без десерта оставила. Я тоже не железный.

— Жалеешь? — противно взвизгивает. — То есть, после всего, что я для тебя сделал, ты мне заявляешь, что жалеешь о том, что сообщил ей о разводе? — смотрит прищурившись, словно поверить в услышанное не может.

И она, в общем-то, права. В последние месяцы пахала наравне со мной. Столько клиентов подогнала, весь документооборот на себя взяла.

Внутри сжимается всё, когда слёзы на глазах её вижу.

— Я не так выразился, не дуйся, — глажу её по бедру, — фыркает, отворачивается. — Я хотел сказать, что о разводе должен был ей сообщить адвокат, предварительно всё подготовив.

— Если ты не разведёшься, я от тебя уйду. Я больше не буду этого терпеть. Мы постоянно чего-то ждём…то когда день рождение* пройдёт, то адвоката…то ещё что-нибудь придумаешь. Как можно тебе верить?

Её ультимативное заявление мне не нравится. Я не могу её потерять. Она очень много для меня значит. Она — моя вторая молодость, глоток свежего воздуха. Радость отцовства, которую я так и не познал с Инной.

Когда-то я не хотел детей….бессонные ночи, пелёнки, распашёнки, да и Инну не хотелось делить ни с кем. Я очень сильно был в неё влюблён, ревновал её страшно. К каждому столбу ревновал. Меня вполне устраивало, что у неё был ребёнок, который жил у её родителей.

Когда у Инны погибла сестра и она обратилась ко мне с предложением: забрать к нам племянника, был, мягко говоря, не рад. Двое детей — это перебор.

В ту пору я уже созрел, своего хотел, а она мне второго подкидыша предлагает в дом привести. К Захару я хотя бы привык, а тот совсем чужой. Зачем? Она обиделась. Не разговаривала даже со мной какое-то время, жила у родителей. Возилась со своим племянником, как с родным сыном. Мне столько времени не уделяла сколько ему.

Но потом отошла и всё вернулось на круги своя.

— Злат, — зову. — Не дуйся, я всё ради тебя сделаю, ты же знаешь…Чем хочешь сегодня заняться?

— Может, по магазинам пройдёмся?

О, блядь, с моими-то обгорелыми ногами только по магазинам шляться. Но деваться вроде как некуда, надо вину заглаживать за нечаянно оброненное слово. Соглашаюсь.

В номере опять проверяю телефон. Напрягают звонки с незнакомого номера. Это не спам, у меня защита.

И ни одного звонка от Инны. Тоже неприятно почему-то. Ей что совсем нечего мне сказать? А вдруг со мной что случилось?

— Злат, а что у нас с договором? С этим… По Березину.

Обычно я не занимаюсь договорами поставок. Но тут такая крупная рыба к нам на крючок попалась, таких клиентов по пальцам одной руки лесоруба можно пересчитать. И это полностью заслуга, Златы. Это она его нашла, обработала, и подготовила для него предложение от которого он не смог отказаться..

— А что с ним? Нормально всё там, я всё успела… — отводит взгляд.

Что это с ней?

— Ой, а что это у тебя с ногами? — смотрит на мои ноги.

А, вон оно чего.

Что-то я нервный сегодня, на ровном месте всех подозревать начинаю.

— Ну, ты ж меня кинула на пляже, обгорел…— перевожу всё в шутку, чтобы сгладить возникшее между нами напряжение.

— У меня крем есть, сейчас намажу и всё пройдёт, — встаёт передо мной на колени.

А у меня между ног странно зудеть начинает, как будто мондавошки забегали. Нервы ни к чёрту.

— Пососи, — откидываюсь на спинку кресла. Глаза прикрываю.

Надо расслабиться немного.

* “день рождениЕ” - разговорная речь, менять не буду, несмотря на “ФИ”.

Глава 6

Инна

Подставляю голову под прохладную струю душа, всеми силами пытаясь не думать ни о чём хотя бы несколько минут. Надо расслабиться, пока мозг не взорвался от перенапряжения и передоза негатива.

Но мысли снова и снова возвращаются в те далёкие времена…

Сколько лет я его не видела? Целую жизнь!

Я была влюблена в него без памяти когда-то. И мне казалось, что он тоже был в меня влюблён. И я так ждала от него того самого признания, о котором мечтают все молоденькие девушки, да так и не дождалась. Он просто взял и уехал, не попрощавшись. Что случилось, я так и не поняла…

Мама говорила, что надо было самой проявить инициативу, поговорить с ним. Признаться. Но тогда это было не принято. Девушка не должна была говорить о своих чувствах первой. Это сейчас всё перемешалось, перевернулось с ног на голову, а во времена нашей молодости — нет. Мужчина должен был первым проявить инициативу.

Наверное, можно было найти его, сообщить о “сюрпризе”, но я не захотела. Обижена сильно на него была. Но время лечит, правду говорят. Забыла я про него.

И не вспоминала бы, наверное, если бы Захар так сильно не был на него похож. Природа, мать её, любит шутки шутить, напоминая нам об ошибках прошлого в самое неподходящее время.

Выхожу из душа. Делаю себе массаж. Было бы неплохо перед встречей косметолога посетить, но времени совсем нет, не успею.

Почему все мои мужчиныы меня бросают?

От этой мысли вдруг становится невыносимо больно. Усилием воли сдерживаю подступающие к горлу слёзы.

Не заслужили они моих слёз. Есть дела поважнее. Надо “Регламент” спасать. И в этом есть определённый плюс, права Ольга. Жалеть себя времени нет.

А дальше видно будет. Может, пришла пора и о себе подумать? Дети выросли. Муж бросил. Я абсолютно свободна…

И машину в сервис надо бы загнать — вспоминаю. Что-то с ней не то. А я понятия не имею, что в таких случаях делают. Никогда этими вопросами не занималась. А теперь, похоже, придётся.