Разбитое сердце Ашеры

В глазах богини читалась тысячелетняя усталость.

— Ты знаешь, чем обернется их свобода, — произнесла она.

— Я знаю лишь одно: они — моя сила. Ты не сможешь держать их в цепях вечно.

— Придется, иначе на мир обрушится хаос, который даже я не смогу удержать.

— Хаос — тоже порядок! — взревел он. — Пусть жалкие людишки привыкают к новому ритму! — Затем добавил спокойнее: — Ашера, ты сама олицетворение Хаоса. Так стань Верховной богиней.

— И предать Баала? Развязать войну?

Тартар резко вскинул голову, будто что то почувствовал или услышал. Его глаза вспыхнули, а губы растянулись в довольной ухмылке:

— Близок тот час, когда тебе придется их освободить ради спасения своих же детей.

Я резко вдохнула и проснулась, дрожа, с ощущением, что где то там, за гранью сна, разговор продолжается и от его исхода зависит гораздо больше, чем я могу себе представить.

Глава 3

Сатан нервно мерил шагами пентхаус, в котором жил Альтаир, находясь среди людей. С каждым его шагом по стеклу бежали тонкие трещины — тут же исчезающие, словно пространство старалось скрыть следы его ярости. В воздухе висел горький привкус напряжения, тяжелый, как озон перед грозой.

Альтаир стоял у барной стойки, небрежно крутя в руках хрустальный бокал, на дне которого плескался виски, играя бликами янтаря. Он следил за братом, как следят за стихией, готовой вот вот вырваться за границы: в каждом рывке Сатана чувствовалась неукротимая сила, которую тот едва удерживал в узде.

— Ты остановил ее, — голос Сатана звучал низко, с хрипотцой, будто из него пытались вырваться штормовые ветры. — Ты погасил силу, готовую пробудиться, которая могла мне вернуть частицу матери! Нашей матери!

Альтаир неспешно подошел к панорамному окну. В его осанке читалась усталость тысячелетий и холодная расчетливость того, кто слишком часто ставил все на кон и слишком хорошо помнил, чем это заканчивалось. Город внизу казался игрушечным, хрупким — словно одно резкое движение могло разнести его в пыль.

— Сила не всегда означает истину, — наконец произнес он, не оборачиваясь. — Ты видишь осколок сердца Ашеры там, где может быть ловушка.

— Ловушка? Что ты хочешь этим сказать?

Голос Альтаира прозвучал ровно, почти лениво:

— Цвет ее энергии не совпал ни с одним из цветов храмов на гексаграмме, как учил Тартар. Это не просто так, и нам нужно быть осторожными.

Сатан резко остановился, и в тот же миг воздух вокруг него сгустился, потемнел, будто небо над городом затянуло свинцовыми тучами.

— Осторожными? — прорычал он. — Мы могущественные демоны, дети первородных богов. Кого нам опасаться? Смертную?

— Сатан, ты слишком горяч, — спокойно ответил Альтаир. — Не забывай, что Баал жаждет нас уничтожить. И если девчонка — одна из его посвященных, нас могут ждать большие неприятности. Неизвестно, какой силой он наделил своих служителей.

Из соседней комнаты донесся тихий шорох, затем — легкий скрип двери. Оба демона застыли, и даже воздух будто затаил дыхание.

Я осторожно вышла в гостиную, придерживаясь за стену, словно пол под ногами был зыбким, как туман. Мой взгляд остановился на Альтаире. Да… я помню… именно он вырвал меня из лап того существа, принявшего облик обычного насильника. Это перед ним тьма расступалась. Но сознаваться в этом я не спешила — инстинкт шептал: молчи.

— Где я? — мой голос прозвучал чуть хрипло, будто я долго кричала. — Кто вы такие?

Сатан дернулся было вперед, но Альтаир едва заметно качнул головой. Один короткий, властный жест, который остановил бурю.

Он шагнул ко мне, и его движения были обманчиво мягкими, как у хищника, который знает, что жертва уже никуда не денется.

— Я Антон, а это мой брат Андрей, — Альтаир махнул рукой в сторону Сатана, называя людские имена, которыми они пользовались среди смертных. — Ты в безопасности, — осторожно продолжил он, словно разговаривал с ребенком, которого нужно не спугнуть. — Мы нашли тебя на улице без сознания.

Я кивнула, принимая эту версию и правила игры. В голове все еще шумело, а тело помнило каждый удар, каждый рывок, каждый миг, когда казалось, что все кончено. Но сейчас мне хотелось просто дышать.

— Завтрак? — предложил Антон, и в этом простом слове прозвучала странная забота, от которой у меня почему то екнуло сердце.

— Спасибо, нет. Перекушу уже в пекарне по пути на работу.

— Тогда я тебя подвезу, — сказал он так, будто это не обсуждается.

И я не стала спорить.

* * *

В пекарне пахло обжаренными зернами и сладкой выпечкой — обычный, земной запах, который странным образом успокаивал, возвращая ощущение реальности. Я сжала в руках стаканчик с кофе так, будто он был якорем в этом странном мире.

Антон сидел напротив. Он держался расслабленно, но его глаза внимательно изучали меня — не как предмет, не как угрозу, а как загадку, которую он обязан разгадать.

— Значит, ты работаешь в аукционном доме «Артефакт»?

— Да, я ведущий эксперт оценщик, — ответила я, стараясь говорить спокойно, будто обсуждала погоду. — Сейчас мы как раз ищем новую коллекцию, которая произведет фурор. Что то редкое, с историей… Такое, что заставляет людей затаивать дыхание.

Антон хмыкнул:

— Люди всегда хотят чуда, — произнес он с горькой усмешкой. — Но редко готовы заплатить за него настоящую цену.

— Говоришь так, будто сам не человек, — я чуть дольше задержала на нем взгляд, всматриваясь в его глаза, и в этот миг между нами пробежала невидимая искра, пробуждая острое и пугающее притяжение, похожее на разряд тока.

Антон слегка нахмурился, словно пытался отогнать наваждение, а я поспешно опустила глаза, пряча смущение за глотком кофе. Меня терзали вопросы, которые я не решалась задать: «Кто вы на самом деле?», «Что со мной происходит?», «Почему браслет не дает мне покоя?» — но мозг просто отказывался верить в то, что все произошедшее было реальностью.

Завтрак мы доедали в тишине, нарушаемой лишь шумом улиц и далекими гудками машин. Казалось, что мир снаружи живет своей обычной жизнью, не подозревая, что где то рядом рушатся границы между мирами.

Антон отвез меня к офису. Я вышла из машины и задержалась у двери, мне хотелось, что то сказать или спросить: «Увидимся ли мы снова?», «Ты ведь не просто так оказался рядом?», но слова застряли в горле. Я лишь кивнула и поспешила скрыться за массивными дверьми «Артефакта».

Кабинет встретил меня привычной тишиной и покоем, но теперь эта тишина ощущалась иначе — не как уют, а как пауза перед громом. Я принялась просматривать почту, но мой взгляд неизменно возвращался к браслету, который я по какой то причине не торопилась возвращать в хранилище. Он лежал на краю стола и словно звал меня, шептал: «Прикоснись… примерь… узнай, кто ты на самом деле».

Не в силах сопротивляться, я надела его. Холод металла скользнул по коже, а камни вспыхнули ярким свечением, ослепив меня на мгновение. Испугавшись, я хотела тут же снять украшение, ругая себя за глупость, но застежка не слушалась и никак не хотела поддаваться. Браслет будто стал частью меня самой, слился с кожей, став не украшением, а печатью.

По коже побежали мурашки, а в голове прозвучал шепот: «Узнай. Узнай, кто ты». Я сжала кулаки, пытаясь унять дрожь, и огляделась, словно ища поддержки в знакомых стенах. Но теперь даже эти стены казались чужими, а тишина офиса — гробовой, тяжелой, давящей.

Сознание поплыло, и реальность начала рассыпаться. Образы стали наплывать один за другим, не то воспоминания, не то видения, не то осколки чужих жизней. Меня переполняли эмоции, столь сильные, что я не выдержала и просто окунулась в их бушующее море, осев на пол безвольной куклой.

* * *

— Баал! — звенел мощью голос Ашеры. — Как посмел ты заточить моих детей? — она пылала — не огнем, а самой сутью Хаоса, который жил в нейи был ее дыханием. Ее волосы струились, будто в них запутались молнии, а глаза метали свет, способный расплавить звезды. — Освободи их! — и голос ее звучал не как просьба, а как предвестие конца.

Баал стоял неподвижно, словно высеченный из самой вечности. Его мантия была соткана из света и тишины, а в глазах отражалась тяжесть порядка, который он хранил ценой любых жертв.

— Они подняли руку на установленный порядок, — его голос звучал ровно, без гнева, но от этого был еще страшнее. — Бунт против воли Верховного бога — это не проступок, а угроза существованию миров. Их наказание — не месть, но необходимость.

— Необходимость? — выкрикнула Ашера, и от этого крика пространство пошло трещинами. — Ты приковал их цепями и заставляешь вновь и вновь умирать в огненной реке. За порядком ты прячешь свою жестокость.

— Вздор! Воды Флегетона очистят их души.

— Если ты не освободишь их, я обрушу на мир твоих любимых смертных всю силу Хаоса, чтобы ты ощутил мою боль, как свою собственную. Пусть люди узнают, каково это — жить под гнетом твоей «справедливости»!

— Ашера, — властным голосом, не терпящим возражений, произнес Баал, — я запрещаю тебе касаться мира смертных.

* * *

Я медленно приходила в себя после нахлынувшего видения. В голове еще звучали обрывки услышанных фраз, словно эхо, которое никак не хотело стихать. Я устало потерла виски, поднимаясь с пола. Камни на браслете больше не сияли, я снова попыталась его снять — и снова безрезультатно.

Взгляд зацепился за мое отражение в зеркале. Как зачарованная подошла ближе. Мои глаза, обычно спокойные, привычно карие, сейчас горели, словно два куска раскаленного обсидиана — черные, но изнутри пронизанные огненными прожилками, будто в них заперты отсветы далеких миров.

Я чувствовала, как во мне пробуждалась сила — тяжелая, густая, древняя. Она звенела на кончиках пальцев, пульсировала в венах, стучала в висках. Я не понимала и не знала ее происхождения, но мне предстояло узнать, что это за сила и кто я — ее хозяйка или ее пленница.

А где то далеко, в пентхаусе, Альтаир вдруг резко поднял голову, словно услышал беззвучный крик. Сатан замер, вглядываясь в пустоту, будто мог увидеть сквозь стены и километры то, что только что произошло.

Игра началась. И правила ее были написаны кровью.

Г