Санта в моей постели

— Представляете себе, читала, — огрызается.

— Тогда ты должна знать, что любое восстание заканчивается жертвами и кровью. Сиди тихо.

— Теперь вы мне угрожаете?

— Ну, если просьбы на тебя не действуют...

— Вы... — возмущается, сцепив зубы.

— Что я? — смеюсь в ответ.

— Ничего.

— Вот и правильно.

— Мне нужно в дамскую комнату, — опять просится Ольга. На этот раз я уже сопроводил её. Девушка попыталась надеть каблуки, но я её повёл босиком. А то ещё полчаса потеряем. Зашёл вместе с ней в туалет.

— А вы куда? Это женский?

— Чтобы не потерялась. Иди давай, — толкаю её к кабинке и дёргаю за ручку, закрыто.

— Там, походу, кто-то есть, — смотрит на меня Ольга. Звуки шебуршания за дверью быстро прекратились. Работница пошла к следующей кабинке, а из этой так никто и не вышел. Я умыл лицо, пригладил волосы у зеркала с раковиной и натянул колпак обратно. Один вечер позора — и всё образуется.

Ольга вышла, а из запертой кабинки до сих пор никого. Странно это. Я дёрнул ещё раз за ручку — опять шебуршание, будто там не один человек. Снизу щели нет, чтобы посмотреть, кто там засел. Я им праздник устроил, а они по туалетам прячутся.

— Выходим из кабинки! — рявкнул.

Замок щёлкнул, и оттуда показался молодой парень-менеджер в потрёпанном виде и прикрыл за собой дверь.

— И что, ты там один что ли был? — давлю на него.

— Я помогал девушке... — пытается соврать.

— Помогать девушке нужно у себя в спальне, а не по туалетам! Пошли вон отсюда!

Паренёк, испугавшись, выскочил, а за ним из-за двери показалась наша замужняя сотрудница со смазанной помадой и в таком же растрёпанном виде.

— А потом вы говорите, мужья у вас плохие! — рявкнул. — Завтра позвоню твоему благоверному, обрадую, как его жена по туалетам зажимается!

Сотрудница испарилась со скоростью ракеты.

— Не надо звонить, это их жизнь, сами разберутся, — Ольга попыталась меня успокоить.

— Ты такая же? Скачешь с... — попытался подобрать слова, — с мужика на мужика?

— Нет. Я в разводе. Я никуда не скачу, у меня и так всё замечательно, — оправдывается.

— Ну конечно, замечательно, без мужа-то хорошо живётся, по корпоративам шляешься, на коленках у шефа сидишь, — выругался.

— Так вы же сами меня не отпускаете! — возмущается в ответ.

— Ты мне тут ещё поспорь, — цыкнул на неё и потащил за руку обратно в зал. Усадил к себе на колени. Выпили с Василием ещё по одной.

Голова уже затуманена, хоть я и держался.

Главное — девушку до дома довести, а там уже силы найдутся.

Подливал ей в бокал шампанское за разговором. Много им надо, ага. Но девушка отчаянно держалась и хорошо закусывала, чтобы не пьянеть. Пришлось влить в неё ещё бутылку.

Когда начала запевать песни и обниматься, понял, что пора домой. Пришлось вызывать бизнес-такси, чтобы не укачало по дороге. За руль своего автомобиля пьяным не сажусь. Она стоит как квартира, зачем расшибать её, а потом на ремонт тратиться? Мне деньги с потолка не падают.

Девушка искала какие-то сапоги и пуховик. Дал охраннику пять тысяч, чтобы он её до машины так дотащил. Сел рядом на заднее сиденье. Отдал её сумку.

— А где мои вещи? Где туфли? Сапоги? — начала закидывать меня вопросами Ольга.

— Сиди спокойно, завтра съезжу заберу или привезут мне.

— Тебе? А куда мы едем?

— Домой, спать.

Девушка достала связку ключей от своей квартиры и сунула мне.

— Я сама не открою... Не попаду в дырку.

— Да я вижу. Убери пока, чтобы не потерять.

Послушно пихает ключи обратно и прижимает к себе сумку. Напилась — поспокойнее стала.

— У меня ноги мёрзнут, — жалуется и сама закидывает на меня ступни. Тоже мне принцесса. Грею руками, пока Ольга зевает. Водитель такси согласился за вознаграждение дотащить сотрудницу до моей квартиры. Открыл дверь ключом и втолкнул её внутрь.

— Это не моя квартира, тут собака, — попятилась назад девушка, прижимаясь ко мне спиной, увидев ротвейлера, который пару раз гавкнул.

— Дарти, на место! — рявкнул на пса.

— Это не моя квартира, — опять причитает девушка.

Пришлось тащить её до спальни и раздевать.

— Богдан, мне домой надо.

— Я Савелий Богданович, а не Богдан, — поправляю девушку и стягиваю колготки.

— У вас такая шапочка, — снимает у меня с головы вещицу, о которой я и забыл, и примеряет себе. Слишком большая, белая опушка закрывает ей глаза.

— Как хорошо! Так мягко, и свет в глаза не бьёт... — выдыхает и, перевернувшись на бок, отрубается. Какой тут секс? Тут уже не до секса. Переусердствовал я с подливанием шампанского. Разделся сам до трусов и принялся раздевать девушку дальше. Пусть думает, что всё было, а то как-то нехорошо получается.

Задрал платье, а снять не получается. Молния на спине заела. Ну я и дёрнул. Придётся купить ей новое платье. Стянул еле-еле. Выпрямился, чтобы посмотреть: хорошая фигура, грудь вроде тоже имеется. Если всё было, то нижнее бельё тоже нужно снять. Ох, тяжела жизнь злодея. Но надо быть ближе к народу, спать с девушками, выпивать с коллегами. Может и правда что-то получиться.

Лифчик пришлось расстёгивать, просовывая руки под спину, искать эти чёртовы крючки. Почему нельзя сделать на липучках? Удобнее же всем будет. Ольга попыталась прикрыться рукой сквозь сон, закрывая от меня голую грудь. Трусики дались легче. Постоял, посмотрел на девушку и укрыл одеялом. Лежачих, как говорится, не бьют, да и мне уже неплохо коньяк дал в голову. Утром наверстаем. Лёг рядом с девушкой под одеяло. Чуть не забыл снять свои боксеры, а то весь мой гениальный план пошёл бы по одному месту.

Единственное, что я не учёл, это мой пёс, который утащил все женские вещи к себе в лежанку и немного их покусал.

Глава 3. Ольга

Я пролежала час не двигаясь, как деревянный солдатик, вспоминая всё, что было вчера: танцы на газетке, сидение на коленях, даже обрывки того, как мы ехали к нему домой, но отчаянно не могла вспомнить момент близости. Очень странно. Оказаться у Савелия дома — это как выиграть в лотерею кусок большого плохо пахнувшего понятно чего.

В какой-то момент спящий шеф повернулся ко мне и обнял за талию левой рукой. Глаза, которые я старалась держать закрытыми в надежде, что могу уснуть, распахнулись и округлились. Я бы ещё пискнула, если умела. Буквально на секунду мужчина приподнял голову, видимо, понимая, что в его постели никого быть не должно, и, посмотрев мне в глаза, лёг обратно.

— Не хочешь спать, значит займемся сексом сейчас, — пригрозил хрипловатым от сна голосом.

Я сразу закрыла глаза, и мужчина тихо хохотнул.

Вчера я была дерзковата из-за выпитого, а сегодня решила не рисковать. Маленький зверек, увидев хищника, притворяется мертвым, по крайней мере, так было в детском мультике, который мы смотрели с сыном. Осталось высунуть язык набекрень. От абсурдности ситуации не смогла сдержать улыбку.

— Чему ты улыбаешься? — спрашивает всё таким же заспанным голосом.

В этот момент я поняла, что алкоголь не совсем выветрился, а природная дурь тоже имеет вес.

Я поджала руки к груди, как опоссум, и вывалила язык на левую сторону.

Савелий Богданович от удивления приподнялся на локте и смотрел как на дуру.

— А бухгалтера проходят медицинскую комиссию раз в год? — спрашивает чуть иронично.

Я верчу головой с высунутым языком.

— Псифиатла не плоходят, — отвечаю, подтверждая свой уровень интеллекта, близкий к нулю.

Приоткрываю один глаз.

— Надо вас всем отделом свозить, — то ли шутит, то ли говорит серьезно шеф.

— Я опоссум, не ешьте меня, — открываю второй глаз и наблюдаю за реакцией. Тяжелый вздох и поджатые губы после в дополнение с одной закаченными глазами показывали, что с таким «заболеванием головного мозга» он встречается впервые.

— Это из детского мультика, — объясняю, убрав язык на его законное место, а то ещё уволит за профнепригодность.

— Зачем взрослому человеку смотреть детские мультики? — спрашивает не понимая.

— У меня есть сын. Он их обожает.

— Сын? — морщится Савелий.

— А это проблема? — понимаю, что вытянула золотой билет, родив семь лет назад.

— Это осложняет ситуацию, — отвечает задумчиво. Я мысленно хлопаю в ладоши. Кто бы мог подумать, что я буду так радоваться факту, что мужчина такой козел и не хочет девушку с детьми.

— Ему нужно уделять много внимания, он у меня капризулька, думаю, уже просится домой. Он у бабушки с дедушкой не особо любит находиться, — нещадно наговариваю на своего Ваську.

Он у меня рассудительный и умный мальчик, но сейчас это невыгодно.

— Почему отец не занимается воспитанием? — вопрос, который застиг меня врасплох. Отвечать правду про то, что мы развелись, когда сыну исполнилось два года, я не хотела. И про то, что теперь мужскую составляющую воспитания взял на себя мой папа, тоже. Был муж и сплыл.

— Он умер? — продолжает допрос Савелий.

— Можно сказать и так. Я не интересуюсь его жизнью.

— Получается, ребенку нужен отец?

— Он вас не примет, — выпаливаю быстро.

— Это почему же?

— С ребенком нужно играть, нужно заботиться и любить... А вы...

— Что я? — опять вскинул бровь. Шаг вправо, шаг влево — расстрел.

— Вы очень много работаете, — выкрутилась как могла, напрягая все извилины, которые вчера слиплись от алкоголя, а сегодня распрямились от страха. Даже лежа в одной постели полностью голые, я воспринимала Савелия Богдановича как начальника, а не как мужчину.

— Я не думаю, что всё так сложно. В любом случае это мне не помешает.

— Не помешает чему? — уставилась на шефа.

— Не помешает нашим отношениям.

— Каким... Чего? — округлила глаза на максимум. — Нет, нет, нет, нет никаких отношений.

— Тогда я тебя уволю по статье, за профнепригодность или пьянство на рабочем месте, — пригрозил Савелий.

— Я хороший специалист, — возмутилась, — вы не можете меня уволить. Нужно подтверждение, прогулы, нужно несколько выговоров.

— В чём проблема сделать их задним числом? — смотрит с лёгкой ухмылкой.

— Это шантаж. Я не хочу с вами... — запнулась, подбирая слова, — ничего не хочу.

— Жаль будет прощаться. Останешься без работы, причём надолго... — хмыкает, мол, ну раз хочешь так, значит так и будет.

— Это нечестно, какой вы козел! — не сдержалась.

— Жизнь вообще несправедлива, — растягивается в улыбке, — и лучше не говорить своему мужчине, что он козёл.

— Вы не мой мужчина!

— Значит, у тебя больше нет работы.

— Я буду жаловаться!

— Попробуй.

— Савелий Богданович!

— М-м-м? — поднимает одну бровь. Доволен собой донельзя. Упивается чужим бессилием. Какой же гад!

— Давайте закончим этот цирк, я хочу домой, — пытаюсь подняться с постели, но его рука на талии, о которой я забыла, возвращает меня обратно.

— Я влюбился, и отношения у нас будут, — выносит сухой вердикт.

Я от неожиданности и абсурдности рассмеялась в голос так заливисто, но посмотрев на серьезного Савелия, быстро стихла.

— Вы не шутите? — спрашиваю с опаской, надеясь на лучшее.

— Я вроде не похож на клоуна.

— Это фиаско... — произнесла излюбленное слово сына и закрыла лицо руками.

— Пока нет, но может им стать, — отвечает шеф, и мужская рука ползет к моей груди. Широкая ладонь накрывает моё тело, а сердце бьётся в бешеном ритме, то ли от страха, то ли от неожиданности.

— Раз ты согласна, сразу перейдем к делу, — убирает одеяло в сторону и склоняется к твердым от волнения соскам, которые целует по очереди.

— Не надо... Я не могу... — шепчу тихо, будто мышка, а сама даже посмотреть туда боюсь.

Мужчина, посчитав мои слова за призыв к действию, спустил левую руку к моей промежности и без предупреждения начал ласкать нежный бугорок.

Я попыталась опустить свои руки, чтобы защититься, но их быстро перехватили. Савелий Богданович поднялся на постели, нависая надо мной широким корпусом, вытянул мои руки вверх, перехватывая оба запястья одной ладонью, а левой рукой взялся за шею.

— Лучше не сопротивляйтесь, — пригрозил мне серьезно.

Я нервно сглотнула.

Мужские пальцы снова оказались на клиторе, а губы на твердом соске.

Я пыталась вжаться в постель. Спрятаться бы под кроватью или просто испариться.

— Савелий Богданович... Пожалуйста... — прошептала в надежде, что шеф остановится. Но мужчина только усилил напор. Кажется, он не соврал про влюблённость и сейчас старательно добивался, чтобы я возбудилась. Слишком старательно. Напирал жёстко, как любят женщины. Показывая свою доминацию, а не теряясь и волнуясь. Я пыталась убрать бедра в сторону, но Савелий приструнил меня одним недобрым взглядом, будто ещё одно необдуманное движение и откусит мне что-нибудь очень ценное.

Два пальца, смазанные слюной, оказались внутри — шеф не церемонился.

Я дёрнулась.

— Савелий Богданович, прекра... — я задохнулась от скорого темпа внутри лона. — Вы с ума сошли...

— Савелий... — снова попыталась убрать бедра, потому что начала постанывать в закрытые губы. Очень долго я не занималась любовью и сейчас слишком остро воспринимала чужие прикосновения. Телу было лестно, что его потребность исполняют, а вот разум бил тревогу.

Требующий укус на груди, два пальца внутри, и я, задыхающаяся от возмущения и животного удовольствия, получив настойчивые ласки, не смогла сдержать первый стон.

Всё произошло так быстро, как в тумане. Вот он ласкает меня между ног и проводит языком по розовому ореолу с твердым соском, а вот я сжимаю ноги от оргазма.

Боюсь открывать глаза и смотреть на шефа.

Стыд залил щёки краской от того, как это само собой вышло. Я уверена, что не будь за ним репутации жёсткого руководителя, многие девушки из офиса пытались с ним флиртовать. А здесь... Он сам меня выбрал... И, похоже, избавиться от Савелия будет трудно. Меня спас звонок его мобильника. Мужчина поднялся с кровати и где-то на полу обнаружил свои штаны и сотовый.

— Да, — отвечает на звонок с небольшим раздражением и абсолютно голой спиной. — Правда.

Оглянувшись на меня беглым взглядом, достает из шкафа чистое бельё и идёт в душ, мастерски захлопывая дверь перед носом ротвейлера, который пытался пробраться в спальню.

Я, недолго думая, подскочила, бросилась искать свои вещи, но их не было. Я даже приподняла мужскую рубашку и брюки с пола, думая, что моё платье могло поместиться под ними, но нет. Моя одежда как будто испарилась.

Глава 4. Савелий Богданович

— Да, — отвечаю на звонок бизнес-тренера, что ему нужно в десять утра?

— Доброе утро, Савелий Богданович, вы произвели фурор. Мне позвонила ваша работница и сказала, что вы вчера танцевали, выпивали и уехали домой с сотрудницей. Это правда? — восхищается, будто я в космос слетал.

— Правда, — отвечаю и смотрю на ту самую сотрудницу, которая только что сдержанно кончила от моих ласк, но продолжать дальше явно не хотела. Женщины — странные люди. Беру чистые боксеры из шкафа и иду в ванную. Чтобы поговорить без лишних ушей.

— Это замечательно. Я после новогодних праздников поговорю ещё раз с вашим коллективом.

— О чём?

— Выяснить, как изменилось их отношение к вам, — специалист немного замешкался, но всё-таки сказал: — Если вы бросите девушку, то, боюсь, они вас вообще возненавидят. Лучше разойтись очень мирно, если не получится роман.

— Получится. Я договорился.

— Договорились? Она согласилась вам подыграть?

— Она согласилась вступить в отношения, иначе я её уволю.

— Савелий Богданович... — видимо, хотел меня пожурить эксперт в психологии, но вовремя заткнулся. — Желаю хороших праздников.

Я сбросил звонок и оставил телефон на полке. Залез под душ и сразу вспомнил Ольгу. Симпатичная девушка, стонать только не умеет. Тихая, скромная, но уже с ребенком. Как так получается? Пыталась мне зубки показывать, да до меня ей ещё далеко.

За закрытой дверью послышался лай, как будто у Дарти отбирают его любимую кость. Он у меня привереда, вырастил на свою голову.

Прямо в пене выскочил за дверь.

— Отдай моё платье, — требует моя работница, сжав зубы и почти оголяя красивую пятую точку под рубашкой, стоя ко мне спиной. Она тянет руку к лежанке пса, а тот рычит и гавкает, прижав лапами её одежду. Если уже вцепился, то не отпустит. Гиблое дело. Тут мы с ним похожи.

— Ольга, иди сюда, — прерываю их соперничество. Оглядывается на меня и выпрямляется, пряча чуть влажные складочки. Она кончила, а я нет. Несправедливо, надо это исправлять.

— Он утащил мою одежду, — жалуется девушка на собаку.

— Иди сюда, — повторяю насупившейся собеседнице.

— Зачем?

— За шкафом. Живо!

— Не надо так кричать... — делает шаги ко мне, и я втаскиваю её в ванную. Закрываю дверь.

— Кто тебе разрешил брать мою рубашку? — разворачиваю лицом к себе и расстёгиваю пуговицы.

— Я же... Савелий Богданович, что вы делаете... — смотрит на меня невинными глазами, когда я стягиваю ткань и бросаю её на раковину.

— Мы с тобой в отношениях, помнишь? — беру за запястье и тащу в душевую кабину.

— И что я должна сделать? — спрашивает, вертясь на месте, будто я сейчас сожгу её как ведьму. Включаю воду и, смотря прямо в глаза, говорю:

— Ты не маленькая, сама знаешь, чего хотят мужчины.

— Нет, нет, нет, нет, — вертит головой и отходит к стенке, вытирает лицо от воды, падающей сверху на нас обоих. Опять всё делать самому. Тяну её обратно за руку, прямо под воду, и прижимаю к себе. Её запястья оказываются сзади, за спиной девушки, в моей мёртвой хватке. Открывает рот, порываясь что-то сказать, но глотает воду. Чем-то похожа на кошку, которую пытаются помыть в ванной. По глазам видно, что не хочет, но хозяин здесь я. Склоняюсь к ней для поцелуя. Вертится, отворачивает лицо.

— Я тебя уволю, — произношу волшебную фразу ей на ухо, и строптивица чуть умерила пыл, вернула голову обратно.

— Только поцелуй и больше ничего, — ставит условие.

— Не только поцелуй, — отвечаю и касаюсь её губами. Она буквально пять минут назад позволила мне намного больше, чем поцелуй, и сейчас позволит. Пытается отстраниться, когда я углубляю поцелуй, лаская её рот языком. Делает шаг назад, но я возвращаю девушку на место. Одной рукой держу оба запястья, а правой сжимаю ягодицу.

— Ау, — пискнула мне в губы. У неё что, не было горячих мужчин? Сжимаю всей пятернёй ягодицу ещё сильнее.

— Савелий... — выдыхает мне в губы. Отпускаю её запястья и уже двумя руками хватаюсь за классную задницу. Пытается выставить руки между нами, но кто ей позволит. Такая наивная. После недолгого, но качественного исследования руками её ягодиц прижимаю пах Ольги к себе, чтобы потереться членом об её кожу.

— Я всё сделаю сам, поворачивайся, — шепчу уже возбуждённо, с хрипотцой в голосе. Смотрит на меня испуганными глазками, волосы прилипли к голове, точно мокрая кошечка. Медлит, не хочет. А если и хочет, то не признается.

— Ольга, это всего лишь секс, — пытаюсь до неё достучаться. Опять склоняюсь за поцелуем, чтобы расслабить, но работница отворачивает лицо.

— Увольняйте, я не буду этого делать, — выдыхает своё решение. Ждёт, напрягшись всем телом, и старается не дышать.

— Повернись по-хорошему, — рычу сквозь зубы.

— Нет, — уже смелее отвечает. Если бы я всегда сдавался, услышав «нет», то ничего бы не добился в своей жизни. Выключаю воду и прижимаю свою непослушную кошечку к стенке.