Африканские страсти

- Стоп! – разнеслось над павильоном – Снято.

«Убитые» поднялись на ноги. Я бросил взгляд в сторону режиссера. Тот еле заметно кивнул.

- Сойдет.

- Все, как там было – влез, хотя и не спрашивали, автор сценария. И бросил долгий сальный взгляд в сторону исполнительницы главной роли. Девушка поймала его на лету. Зарделась и потупилась.

Тот еще персонаж, донельзя суровый мэн в старой военной куртке, кривой рукой заштопанной там, куда попадали пули и осколки снарядов. Судя по их количеству, в ней должно было погибнуть минимум трое.

С появлением его на съемочной площадке, мои услуги как консультанта тут же оказались невостребованными. Этот тип знал о войне на Донбассе и о войне в целом буквально все. В самом начале работы я попытался было что-то робко заметить, и тут же нарвался.

- Ты там был? – через губу проговорил он – Я – да. Свободен!

Вздохнул я тяжко и пошел куда-то как оплеванный.

Кстати, я там как раз был. И этого деятеля прекрасно помню. Когда все только начиналось, на Донбасс их прикатило человек десять. Попить водки за русский мир, потусить с командирами ополченцев, поснимать селфи на фоне развалин и подбитой техники. Попили, конечно же, потусили, поснимали. И растаяли как снег под солнцем как только начались бои.

А как сам я оказался там? Очень просто: жена откомандировала эвакуировать ее маман. Та жила одна в небольшом поселке, над которым в последнее время начали круглые сутки летать как гуси-лебеди в разные стороны снаряды, мины и прочая прелесть военного назначения.

Маманя уезжать никуда категорически не хотела. Посудите сами: справный дом, сад, огород, курочки, уточки, кролики. И плевать ей было с высокого дерева, что вся эта прелесть может в один момент накрыться.

- Вот тебе! – она сложила трудовые пальцы в кукиш и с большим удовольствием сунула его мне под нос – Ишь чего удумал. Никуда я отсюда не поеду!

- Но…

- Зинка не едет, а я что рыжая? – и кивнула в сторону участка через дорогу.

- Подумайте. Прошу вас, Варвара Николаевна.

- Вот тебе еще раз! – и так далее, и в том же духе.

Она стояла на своем как утес под ударами волн. До того вечера, далеко не прекрасного, когда на дом и участок той самой Зинаиды прилетело аж три ста двадцати миллиметровые мины со стороны украинских «освободителей». В живых не осталось никого.

Тут-то теща и сломалась. Распродала более стойким соседям по дешевке живность, собрала чемоданы и села ко мне в машину. Всю дорогу до границы не сказала мне не слова, как будто я был во всем этом виноват.

Немного пришла она в себя уже на нашей территории. Я сдал ее с рук на руки жене, а сам развернулся и поехал обратно. И долго, долго мне вслед неслись рыдания об утраченных курочках, уточках и кролях.

Как так вышло, что я вернулся и остался? Причин несколько. Моего деда убили бандеровцы в середине пятидесятых прошлого века. Он не был ни военным, ни сотрудником госбезопасности, просто приехал в тот крохотный городок на западе Украины после окончания первого московского меда исключительно за тем, чтобы лечить людей. За это его отблагодарили автоматной очередью в грудь и родившийся через несколько месяцев после этого его сын, мой папа, так никогда не увидел своего отца.

И еще: по дороге туда и обратно я кое-что увидел и услышал. Этого, знаете ли, оказалось вполне достаточно, чтобы воспринять творившееся на востоке Украины близко к сердцу. Я ведь русский, а у нас в характере, не особо задумываясь о последствиях, лезть в драку за дело, которое считаем правым.

Никому зачастую на фиг не нужные в мирное время, кадровые офицеры вдруг становятся достаточно востребованными на войне. Со мной переговорили, убедились, что я именно тот, кем представился, и направили на передовую. Дали под командование взвод неполного состава, а уже через месяц – отдельную диверсионно-разведывательную группу. С ней я и довоевал до конца четырнадцатого года.

В боях за Мариуполь меня неслабо задело осколком. Провалялся пару месяцев в ростовском госпитале. А когда выписался, узнал, что все закончилось, причем, не только для меня. Мариуполь нам взять не позволили, активные боевые действия прекратились. Наступило время переговоров в разных форматах, конференций, встреч и прочей долгоиграющей гонореи. Причем, наша сторона все договоренности по возможности соблюдала, а противоположная просто много болтала и старательно копила силы для реванша.

Я вернулся домой. Жены и тещи в квартире не оказалось. Меня встретили только многомесячная пыль, записка на столе («Между нами все кончено. Не ищи, прощай».) и справка о расторжении брака.

Слыхал краем уха, что у бывшей все в полном порядке. Повстречала надежного, хорошего человека, поселилась с мамой у него в загородном доме с участком. Особенно счастлива теща, небось, и огород разбила, и живность разную завела.

Так я лишился наваристых борщей, обалденно вкусных котлет и семейных сцен, что довольно часто имели быть у нас в доме. Перенес это на удивление спокойно. Нашел работу, полюбил одинокие вечера у телевизора, зачастил в спортзал. В общем, жизнь наладилась.

Как-то раз знакомый знакомого попросил прочитать сценарий на военную тему и высказать мнение. Прочитал и в как можно мягкой форме высказал.

- Неужели все так хреново? – опечалился знакомый знакомого.

- Автор просто не в теме – пояснил я.

- А вы, как я понимаю,…?

- Более или менее.

- А не согласились бы вы…? – и он озвучил цену вопроса.

Сумма приятно удивила – чуть меньше собственной заработной платы за четыре месяца.

- Почему нет.

Рука потянулась к перу, перо к бумаге. Так я заделался консультантом на сериале. А потом как-то незаметно перетек в группу каскадеров. С тех пор я там. Даю советы, когда спрашивают, бегаю туда-сюда с разного рода легким стрелковым оружием. Крошу в капусту врагов, красиво, с полной киношной достоверностью бываю убит. Последнее – чаще.

Это был заключительный съемочный день. С обязательного в таких случаях банкета я сбежал, как только появилась возможность. Сил не было слушать фронтовые байки мгновенно набравшегося автора. О службе, дружбе, о боях. Как рвались снаряды, все вокруг горело, а что гореть не могло – плавилось. Как шли ромбом танки и перли стеной злобные чубатые укры. Как погиб товарищ справа, как в страхе убежал тот, что слева, а он подхватил выпавший из мертвых рук еще теплый пулемет или гаубицу. Вскочил на бруствер окопа и открыл огонь с бедра. И наши победили. «Так скажу, ребята» - оглаживая колено прильнувшей к нему главной героини, повторял он – « Не дай вам бог когда-нибудь пройти через такое». Типа сам прошел и вот он здесь. Сидевшие поближе к герою по мере сил и способностей делали вид, что вся эта галиматья их жуть как интересует. Устроившиеся в отдалении, усиленно выпивали, умеренно закусывали и трепались о чем-то своем.

Долго не мог понять, как режиссер с продюсером терпят этого клоуна. А потом объяснили – оказывается, он представляет людей, давших денег на этот шедевр. И все сразу стало понятно.

У остановки меня перехватили.

- Домой, Игорь? – прокричал из окошка микроавтобуса Толик, наш водитель.

- Домой – кивнул я.

- Давай подброшу.

Я запрыгнул в машину, даже не спрашивая, с чего мне вдруг такое счастье. Сам догадался.

СМС от Ваньки пришло, когда мы проезжали мимо Киевского вокзала. А чуть позже и сам он позвонил.

- Тут такое дело, командир…

- Ну?

Весь рассказ занял секунд двадцать. Что значит школа.

- Через два часа – сказал я.

- Где?

- Там.

А потом и от Влада пришло СМС.

- Останови – попросил я.

- В чем дело, Игорек? – удивился водила.

- Пройдусь – объяснил я – А ты дуй в гараж. Пока.

- Так дождь же.

- Нет ничего лучше плохой погоды – всплыло из глубин памяти.

Евтюхину я позвонил сам.

Глава шестая

Они встретились на Гоголевском бульваре у памятника. Двое приехали на метро, один прибыл в троллейбусе.

- Как здорово, что все мы здесь… - попытался схохмить самый младший. И тут же огреб по несильному подзатыльнику от двоих других. Ничуть не обиделся и заткнулся.

- А ведь точно, давно не встречались – заметил Евтюхин – Пятого ноября* три года будет.

*Пятое ноября – профессиональный праздник российских военных разведчиков. Шикарный повод собраться и употребить.

- Ага – рассеянно проговорил Кузьмин. Все это время он копался в собственном телефоне – Есть.

- Что? – хором спросили двое.

- Час с лишним у въезда в мой двор расстрелян из двух автоматов микроавтобус съемочной группы. Водитель, удивитесь, только легко ранен.

- Объясни.

- У меня тачка в ремонте, поэтому часто возвращаюсь с ним домой – покачал головой и усмехнулся – Ну, Толик, ну, кобелина!

- Ни хрена не понятно, командир.

- Да бабу он завел в моем доме. К ней и ехал.

- А – кивнул Воскресенский – Тогда понятно.

- А мне вот – нет – нервно проговорил Евтюхин – За каким чертом и кому приспичило всех нас грохнуть? В один день и почти одновременно.

- Вопрос в том – сказал Кузьмин – Кому это мы все втроем одновременно и так сильно наступили на хвост. Есть идеи?

- Есть даже у кого спросить – живо откликнулся Воскресенский – У моего жмура нашелся телефон с одним единственным номером в памяти.

- И чей это номер, не в курсе случайно?

- Семена, моего старшего. Ума не приложу, чем это я ему насолил?

Кузьмин повернулся к Евтюхину.

- А что насчет твоего? Он, кстати, тоже уже жмур?

- Телефона не было – доложил тот – Нанимали через посредника, есть электронный адрес.

- Ты его после…?

- Ну, зачем же? Поговорил и вернул на лестницу, туда, где взял. Живым.

- Красавец – восхитился Воскресенский – А не боишься, что он потом…?

- Не очень – прозвучало в ответ – Я на всякий случай сломал ему пальцы.

- Все?

- До единого. И еще ключицу.

- Гуманист – одобрительно заметил Кузьмин – А сейчас, джентльмены,…

- А сейчас – прервал его Воскресенский – Мне просто необходимо употребить граммов четыреста, можно чуть больше. И сразу в койку – день выдался тяжелый. А думать и волноваться буду уже завтра.

- Присоединяюсь – приобнял младшего товарища Евтюхин – Ни одной толковой мысли в башке. Кроме выпивки, конечно. Что скажешь, командир?

- Ничего не имею против. Осталось только выяснить, где будем снимать стресс, а потом спать. Лично у меня с этим совсем никак.

- А у меня домик в деревне – похвастался Воскресенский – Прикупил по случаю пару лет назад.

- На чье имя?

- Ну не на свое же.

- Кто о нем знает?

- Только я.

- Молодца – восхитился Кузьмин – Может, и транспорт имеется? Тоже на чужое имя.

- «Нива» в гараже на Пресне. Там же деньги, документы. И немного «железа».

- Какого орла вырастили! – восхитился Евтюхин.

- Точно – согласился Воскресенский – Я такой.

- И чего сидим? – строго спросил Кузьмин.

Глава седьмая

- Ну-с – сидевший за столом потер ладони как перед стопкой в мороз – Начинайте хвастаться.

- Понимаете,… – стоявший перед ним замялся.

- Пока ничего не понимаю. Говорите уже!

- Не получилось.

- Кто из троих остался в живых?

- Все.

- Как это? Сами же говорили, что проблем не будет. Кого вы наняли, интересно, таджиков с ближайшей стройки?

- Уверяю вас, работали профессионалы.

- И не смогли справиться с… кто там они? Бандит, средней руки чиновник и киношник. Что вы вообще знаете об этой троице?

- Ничего. Вы же сами сказали, что дело срочное.

- Вот, вы и поспешили. Значит, так, разузнать, кем были эти трое перед тем, как стать бандитом, чиновником и киношником. Срок два дня. Денег не жалейте и не забудьте представить финансовый отчет.

- Есть.

- Едва не забыл: профессионалам – презрительно скривился – Что сегодня работали, аванс выплатили?

- Да.

- И хватит с них. И тех денег не стоят.

- Я понял. Все будет сделано. В следующий раз, поверьте, мы…

- В следующий раз будут работать другие. У вас все?

- Все.

- Свободны.