Измена. Не люби меня, я не вернусь

– Девушка, вы кого–то ищите?

На меня таращится медработник со справочного пункта. Высокая, немного хитренькая. Лиса в человеческом обличии.

– Семёнов Андрей Аркадьевич. Его привезли по скорой. Я бы хотела его увидеть. Можно?

Она закатывает лисьи глаза, будто я спрашиваю нечто из ряда вон выходящее.

– Он что, суперзвезда какая–то? Один, второй спросил. Теперь вы.

Щелкает автоматической ручкой с логотипом транспортной компании и что-то пишет в раскрытом журнале.

– Просто мой отец. И я хочу знать о его состоянии.

Разжимаю пальцы. По ним ток проходит. Подушечки колит.

– Милочка, у нас тут не ответы по заявкам, – бросает на меня неприязненный взгляд и снова в стол утыкается, – и вообще–то, ваш отец в реанимации. Туда можно только по распоряжению лечащего врача.

Предел моего терпения кончается. Я подхожу к белой стойке с голубыми изгибами и шлепаю по ней двумя руками. Удар такой силы, что эта зараза подпрыгивает.

– Прекратите разговаривать со мной, как с мусором. И скажите, с кем из врачей я могу поговорить о его самочувствии?

– Ага, так я разбежалась. – Тянет нарочно. – Приходят тут все с понтами выше крыши и начинают права кончать. А в больнице, все равны. Вам ясно?

Я снова хлобыщу по дереву и практически переваливаюсь к ней всем корпусом. Глаза в глаза. Нос к носу.

– Вы денег хотите, что ли? Сколько?

– Чего?

Делает обиженную гримасу «я не такая, я честный человек».

– Не строй из себя невинную овечку, дорогая – вчитываюсь в имя на ее бейджике, – Ольга.

Наконец, она снимает глупую маску, откидывается на дерматиновую спинку стула и скрещивает тонкие ручки.

– Я могла бы лично докладывать вам о его здоровье. Если хотите.

– Сколько? – повторяю, закипая от злости.

Уже в шаге от того, чтобы вцепиться ей в горло.

– Нууу, тысячи две. В сутки. Думаю, сумма вполне сносная.

Я протягиваю руку и киваю, дескать, давай, я согласна.

Ольга со счастливой улыбкой закрепляет нашу сделку.

И очень вовремя.

В фойе заходят дядя Володя и Ульянка. Сестра по–прежнему ревёт. Ничего не меняется.

– Номер телефона напишите. Быстро.

Шепчу Ольге, дожидаюсь, когда она там нацарапает номерок и взяв клочок бумажки подхожу к родным.

– Как он?

Всхлипывает Уля. Жмется к Владимиру Павловичу.

– Я вас ждала. Ольга сейчас нас всех проводит к врачу, который наблюдает за состоянием папы. Да, Ольга?

Я кошусь назад. Белобрысая медсестра откатывается от стола и не очень радостно приближается к нам.

– А вы же уже были? – к дяде Володе обращается. – Или я ошибаюсь?

– А я и не пойду. Пусть дочки проведают отца. – Он похлопывает Улю по спине и подталкивает ко мне. – Я на улице подышу.

Это он сильно замахивается. На улице пекло. Не смотря, что вечереет и вроде как должно быть посвежее. Ни черта подобного. Весна в этом году ранняя и очень жаркая. А уже лето тем более будет африканское. Спечёмся все.

– Мы недолго.

Говорю Палычу, приобнимаю Улю и мы вместе идём за Ольгой. Кажется, словно целую вечность добираемся до нужного этажа и палаты. Не больница, а сплошные подъемы и лабиринты.

– У вас не больше пяти минут. Я за врачом пока схожу.

Переглядываемся с сестрой, и я первая переступаю порог просторной палаты с двумя трехстворчатыми окнами и минимумом мебели. Кровать, на которой неподвижно папа лежит и триллион различных приборов. Все. Да уж…олл инклюзив…

Сердце мое не выдерживает. Я бесшумно подступаю к бледному телу под белоснежной простыней и касаюсь некогда сильной папиной руки. Она холодная. Вялая.

Уля прирастает к пятачку у двери и как только я не уговариваю ее подойти, стоит на месте.

– Он умрет. Как и мама.

Вдруг заключает качающаяся тень моей сестры.

– Не говори так. Папа очень выносливый и справится с недугом.

– Это ж сердце, Владка.

Вздыхает, потихоньку отходит назад и теряется из виду. Я наклоняюсь, целую папу в гладкую щеку и бормочу:

– Я не дам тебе умереть. Не дам, пап.

Выхожу вслед за Улькой и вижу ее в обществе молодого врача. Мужчина не выглядит толковым знающим специалистом. Ему больше подходит роль интерна. Будущего гения, проходящего этап за этапом в своем обучении, а не состоявшегося доктора.

– Здравствуйте, – прячу вспотевшие руки в карманы шорт, – как он?

Головой на палату указываю.

– Его сердце сильно изношено. Сейчас он на искусственной вентиляции лёгких. Под воздействием сильных лекарств. Каких–то реальных прогнозов, пока не даю.

Моя некогда капризная сестра еле стоит. Сейчас она раздавлена и сломана напополам. Я и того хуже. Но только никому не покажу. Никогда.

– Не будем отчаиваться, – врач ободряюще улыбается, – как я понимаю сегодня ночью прилетает сам Аршинов. А его пациенты в большинстве своем с того света возвращаются.

– Надеюсь, он поможет нашему отцу.

Говорю вполголоса. В коридоре царит мертвецки удручающая тишина.

– Я и господин Аршинов сделаем все возможное.

– Спасибо, – переплетаю пальцы с сестрой, – идём.

Ульянка не шевелится. Глазеет на закрытую дверь палаты и не моргает.

– Идём, – повторяю я и тяну ее к лестнице, по которой мы поднялись сюда. Там Ольга маячит, – нам нужно немного выдохнуть.

Не реагирует на мои слова. Прикладываю усилия и утягиваю её за собой.

– Он точно умрет...– всхлипывает мелкая.

– Да, перестань!

Срываюсь я, когда мы выходим на лестничный пролёт.

– Позвони Илюхе, он крутой мужик, поможет нам!

Звонкий голос Ульки в ушах резонирует. Я морщусь. Ольга как–то технично исчезает.

– Забудь о Соболеве, он...

– Илья!

Верещит заноза и просто с поразительной скоростью проносится несколько метров. Я поворачиваюсь, ошарашенно раскрыв рот и наблюдаю крепкие объятия сестры и предателя.

Явился поглумиться над моим горем и напомнить о видео? И заодно бессовестно порадоваться, что тесть одной ногой в раю? Чует аромат заветных денежек, козел…

ГЛАВА 5

– Милая, – Илья очень наигранно улыбается, обнимая мою сестру, – с твоим отцом все будет хорошо.

Я с трудом держусь.

Его тон, объятия, якобы беспокойство – бесят.

Хочу, чтобы он прекратил цирковое представление и предстал передо мной тем, кем он является в самом деле.

– Уль, сгоняй к дяде Володе, посмотри, как он? – прошу сестру.

Она прекращает тереться щекой о грудь моего пока еще мужа и странновато сужает опухшие глаза.

– Зачем это? – бубнит, глядя на меня прямолинейно.

– Затем. Иди.

Машу головой на лестницу и молюсь, чтобы заноза меня поняла.

– Ладно. – Пожимает плечом. – Еще увидимся, да, Илья?

Привстает на цыпочки, пялится ему в лицо.

– Конечно, бусинка. Еще увидимся.

Чмокает ее в лоб.

Бусинка…

Твою же…

Ульянка поджимает губы и вражески взглянув на меня, уходит.

Я приближаюсь, хватаю Илью за рубашку и тащу его по коридору туда, где мы никому не помешаем. А именно, в холл.

Там пусто. Ни за справочной стойкой, ни возле кофеавтоматов никого нет.

Отпускаю довольного муженька, разворачиваюсь на пятках и налетаю на него:

– Пришел порадоваться?

– Аркадич мой тесть так–то.

Гнет спину будто Конан–завоеватель.

– Он к тебе никакого отношения не имеет. Понял? – пальцем в грудь это мерзавца тычу. – Забудь сюда дорожку. И в наш дом тоже!

– А с какой это стати, а?

Перехватывает мое запястье на раз–два. Но мне не больно. Адреналин вместо крови делает свое черное дело.

– А с той, Соболев! Ты спишь с Инессой и скоро получишь официальный отворот–поворот от меня!

Его безупречная улыбка подходит для рекламы зубной пасты.

– Серьезно?

– Ты же хочешь жениться на ней?

– Хочу и женюсь. Но прежде «раздену» тебя и твою семейку догола.

– Тебе ничего не светит! И засунь то видео себе в задницу!

Илья смеется. Не стесняясь.

Плевать он хотел на мою скорбь по поводу отца, на тот ад, в котором нахожусь. Только о себе сладком думает.

– Ты боишься, Владочка. Потому и бычишь на меня. – Свободной рукой меж моих грудей проводит. Я дергаюсь, но получается лишь чуть–чуть отодвинуться. Бугай этот накачан тестостероном и металлом по самое «горлышко». – Знаешь, что видосик уничтожит твою карьеру, твое перспективное будущее. Размотает тебя так, что весь город, будет считать, будто ты больная девка, психически неуравновешенная вобла. Денежки твоего отца, домик и счастье Ульки того стоят? Готова нагадить себе и близким?

– Сволочь. – Цежу и брызжу слюной. – Подонок.

– Да как нравится называй. Мне ни горячо, ни холодно. Ровно.

Надменно задирает голову.

– Жил со мной ради того, чтобы потом найти дуру побогаче?

– Побогаче и покрасивее, уж прости. Я никогда рыжих не любил. Вы как полуфабрикат. Бесцветные, неказистые, фригидные.

– Фригидные?

Мои зеленые глаза округляются до полного шока. Илья наклоняется и уродливо идеальными губами шепчет:

– В постели ты тухляк, Владусик. Спал с тобой, чтоб хоть как–то свой агрегат в строю держать. Ты как этот, шиномонтаж. Заехал, подшаманил и дальше в путь.

Ну всё, пора кончать с разыгравшейся комедией.

Уже до абсурда доходит.

Какого фига я терплю его оскорбления?

Ударяю ему по роже, как там, на причале и пока он приходит в себя, спокойно отхожу подальше.

– Интересно, а кто для тебя Инесса? Новенький автосалон? Где облизывают с ног до головы, только чтобы тачку приобрели?

Илья лыбится криво. Голубыми глазами дыру во мне просверливает. Я телом чувствую. Каждой клеточкой, нервным окончанием.

– Ты такая жалкая. – Поправляет пиджачок. – Как была провинциальной идиоткой, так и осталась ею.

– Супер.

Показываю ему средний палец, склонив голову к плечу.

– Пошла ты, – опять щеку гладит. Удар у меня что надо, – у тебя есть неделя, чтобы принять решение.

– Проваливай, Соболев.

Говорю без капли вдохновения.

Он проводит пятерней по будто бы выжженным солнцем волосам и направляется на выход. Я выдыхаю. Напряжение опускается в ноги.

Тороплюсь к подоконнику и опираюсь на него обеими руками. Равновесие штука непредсказуемая. Вот оно есть, а через минуту нет.

У больничного крыльца моя сестра и дядя Володя беседуют. Улька немного отходит от новостей о папе. Не плачет хотя бы. Только теребит кончики рыжеватых волос. Да, она тоже поцелованная закатом. Но менее сильно нежели чем я. У ее гривы очень приятный приглушенный оттенок. А я полыхаю ярко.

Завидев меня за стеклом, синхронно машут рукой, чтоб выходила.

Я переминаюсь с ноги на ногу, перевожу взгляд с них на дорогу и наблюдаю отъезд Соболева. Он громко сигналит и Улька шлет ему воздушный поцелуйчик. Надо бы поговорить с ней. Но как? Она с первого дня без ума от Илюхи. Неровно дышит к нему. Будто мне назло.

В общем, в любом случае, я должна ей обо все рассказать. И я снова возвращаюсь к вопросу: как?

– Ты едешь домой?

Сестра трогает меня за плечо, и я вздрагиваю. Резко оборачиваюсь и вижу ее бледное лицо с россыпью веснушек.

– Ты в порядке? – интересуется испуганным голосом. Ей несвойственны заботливые проявления в мою сторону. Любит и ценит лишь себя. А тут сюрприз. Я поражена.

– Да. Поехали домой.

Касаюсь ее руки на своем плече.

– Дядя Володя уже уехал. Сказал, как встретит какого–то Аршинова, позвонит тебе.

Телефон…мне срочно нужно приобрести новый.

– Поняла. Заглянем по дороге домой в торговый центр?

– Зачем?

– Куплю смартфон. Мой окунулся в воду и почил с миром.

– Ого. Расскажешь?

Улька обожает истории про казусы, случающиеся в моей жизни. Но про озеро, Инессу и Илью я слова не скажу. Не сейчас.

– Да обычная случайность.

Улыбаюсь, подавляя грусть и боль, свернувшиеся внутри меня.

– Окей. Ты всегда была неуклюжей.

Не может не уколоть.

Выходим на улицу, спускаемся по ступеням и садимся в мою машину. Сразу же пристегиваемся и переглядываемся. Наша мама погибла в автокатастрофе. И в момент столкновения, она была не пристегнута…Вылетела в лобовое окно и скончалась до приезда скорой помощи.

– Какая тачка…

Уля залипает на черном джипе Вранглере, а я завожу двигатель и жму на газ.

– Ничего особенного, – бурчу я, а потом узнаю за рулем брутального авто, Тимура. Он вместе с Альбиной. – не пялься.

– Почему это? Что такого?

Сводит брови и продолжает смотреть на Хадарова с невестой. Я ровняю педаль с днищем, и мы с рёвом покидаем больничную парковку.

– Совсем рехнулась?! – Улька бьет меня по бедру. – Сбавь скорость!

Но я прислушиваюсь к ней лишь пару километров спустя.

– Ненормальная! – открывает окно и подставляет лицо встречному ветру.

– Если бы ты знала, кто был за рулем Вранглера, не стала бы гундеть.

– Гоу, скажи.

Чувствую смотрит на меня.

Я молчу.

– Капец…твой краш Хадаров что ли?

Киваю.

– Вот это крииинж!!!

ГЛАВА 6

«Вот это кринж» – преследует меня до позднего вечера. Я не могу успокоиться, не могу отпустить мысли. И вместо того, чтобы остаться дома, попытаться расслабиться, я еду в город и оседаю в одном милом заведении, где тихо и уютно.

Допивая вторую чашку кофе, загружаю вычищенное, вылизанное видео на свою страничку, и оно тут же набирает тысячу просмотров. К утру будет полмиллиона. Не знаю почему свадьбы и все, что с ними связано, так популярны. Ничего ведь особенного. Просто я чуть глубже погружаюсь в тематику отношений между людьми, в чувства, достаю какие-то интересные подробности. Например, о первом знакомстве. Может в этом залог моего успеха? В искренности и открытом сердце?