Полная версия
На дне. Пьесы
В пьесе «На дне» Актёр цитирует стихи Пьера Жана Беранже в переводе Василия Курочкина:
Господа! Если к правде святойМир дорогу найти не умеет, —Честь безумцу, который навеетЧеловечеству сон золотой!Как отметил Владислав Ходасевич, эти слова применимы не только к образу Луки, который ненадолго подарил жителям ночлежки мечту о небывалой земле, но и к образу самого автора пьесы. Горький горячо и искренне верил в то, что человек – высшее существо, способное создать из себя божество. Прекрасная мечта, заветная цель для этого необходимы. Такой целью и мечтой для Горького сперва была революция, а затем – идея «богостроительства». По мысли Горького и его единомышленников (А. Луначарский, В. Базаров и др.), человек способен сотворить бога из мощи коллективного труда.
Поэзия виделась Горькому инструментом воспитания и укрепления человеческого духа в борьбе против невежества и лжи. Борьба за свободу будет вернее, если сопровождать её созвучными ей и убедительными словами. Если находится «безумец», способный «навеять» другим состояние деятельности и бодрости духа, Горький скрепит его образ соответствующими поэтическими формулами. Если же герои пассивны, пессимистичны, Горький не поскупится на осмеяние их творческих потуг. Таков образ поэтессы-декадентки Калерии из пьесы «Дачники»: её туманные и упаднические стихи о цветке эдельвейсе характеризуют представителей интеллигенции, сетующих на судьбу, но не предпринимающих ничего для того, чтобы изменить своё положение. Влас высмеивает стихотворение в прозе Калерии и пишет экспромт, отражающий нравственное уродство интеллигентов другого типа, вроде инженера Суслова, утверждавшего, что его психология – «поесть и отдохнуть в зрелом возрасте»:
Маленькие, нудные людишкиХодят по земле моей отчизны,Ходят и – уныло ищут места,Где бы можно спрятаться от жизни.Всё хотят дешёвенького счастья,Сытости, удобств и тишины,Ходят и – всё жалуются, стонут,Серенькие трусы и лгуны.Маленькие, краденые мысли…Модные, красивые словечки…Ползают тихонько с краю жизниТусклые, как тени, человечки.Пейоративный тон этих стихов, бросающих вызов унылым и жалким «людишкам», заставляет вспомнить ранние стихотворные опыты Горького – например, «Легенду о Марко». В её финале главному герою, обезумевшему от любви, с романтической категоричностью противопоставлены другие люди, чья жизнь пуста и бесславна:
А вы на земле проживёте,Как черви слепые живут:Ни сказок о вас не расскажут,Ни песен про вас не споют!Горький высоко ценил образцы народной поэзии, фольклор. Чего стоят стилизованные под народные поговорки рифмованные присказки Луки в «На дне» или сцена из «Егора Булычова и других», где блаженный Пропотей распевает в экстатическом трансе раёшные стихи: «Не спит еретик, а часики – тик да тик! Кабы – бог… да – кабы мог… да я – не плох, да, да! А – чья беда? Играй, сатана, тебе – воля дана! Стукнула полночь… спел петух ку-ка-ре-ку… тут – конец еретику».
КАКИЕ МИФЫ СОЗДАВАЛА ДРАМАТУРГИЯ ГОРЬКОГО?Гуманизм Горького выразился в его пьесах почти так же максималистски, как в ранней прозе. Внимание к психологии героев и поиск эталонных образцов человеческого духа, воспитательные задачи драматурга – всё это провоцировало создание или отталкивающих, или влекущих за собой «человеческих особей». Педалирование их классовой принадлежности часто давало искажённое представление обо всём классе (например, рабочих или интеллигентов). Невзирая на сложность, объёмность главных персонажей многих пьес, их характеры воспринимались зрителями и критиками довольно узко. Например, о главном герое пьесы «Дачники» Суслове советская критика высказывалась резко негативно и призывала бороться с «сусловщиной» как общественно опасным явлением. В один ряд с «сусловщиной» вставали другие подобные определения, хотя отнюдь не всем героям горьковских пьес можно было бы дать однозначную характеристику. Герой пьесы «Варвары» городской голова Редозубов, например, оценивался Луначарским как далеко не худший представитель власти: в нём много созидательной силы и благородства.
Горький мифологизировал рабочий класс и идеализировал образы многих героев-работников. Ефим Левшин в финале «Врагов» произносит плоские лозунги, не вяжущиеся с его речевой манерой. Впрочем, контраст между его резкими словами в финале и его тишайшим поведением в предыдущих действиях драмы должен был заставить зрителя поверить в возможность народного бунта, внезапного и неудержимого никакой силой. Неспроста цензура запретила пьесу к постановке. Восстание люмпенов против интеллигентов, не понимающих тягот жизни простого народа, воплотилось у Горького в финале драмы «Дети солнца» и стало своего рода мифологемой бунта, воспроизводившейся и в более поздних пьесах (например, в «Егоре Булычове и других»).
Почти во всех пьесах Горького, где фигурируют герои-революционеры, находятся сочувствующие им героини. Как правило, это девушки, принадлежащие к имущим классам, но сопротивляющиеся их ценностям и пытающиеся воззвать к близким людям. Их речь всегда – глас вопиющих в пустыне. Надя во «Врагах», Лиза в «Детях солнца» – девушки, словно сошедшие со страниц рассказа Чехова «Дом с мезонином». Они выражают общественные настроения своей эпохи и нарочито, по-детски наивно пытаются донести до своих родных, что крестьяне и рабочие – хорошие и добрые люди, что с ними необходимо обращаться по-человечески. Таких интеллигентов и вышедших из их среды деятелей культуры советская власть назвала впоследствии «попутчиками» пролетариата. Они залог справедливости и чести, совести интеллигенции. Однако их беззащитность перед силами истории очевидна. Это осознавал и сам Горький. В «Детях солнца» революция не щадит их, и реальная революция оказывается более жестокой и уродливой, чем её представлял себе идеалист Горький. В связи с этим он выпустил книгу статей «Несвоевременные мысли», в которой осудил варварские методы революционной борьбы. Можно сказать, что в этой книге Горький сам развенчал миф о революции – такой, какой он представлял её в ранних рассказах, стихах и пьесах.
Иная, трагическая мифологема в пьесах Горького – смерть в неожиданный момент. За рядом смертей стоит архетип судьбы, сформировавший классический театр античности. Горький рассматривает смерть «последних» людей в душной и уродливой среде как единственный выход из мира лжи и насилия. «Последние» ещё заедают жизнь своим беспомощным близким, но скоро их ожидает политическая и физическая смерть. Вот почему смерть героев у Горького нередко становится метафорой гибели империи и аллегорией смерти эпохи.
Не видят приближения катастрофы лишь чудаки. Именно в пьесе «Чудаки» (1910) Горький обрисовывает судьбу близоруких эксцентриков, не способных справиться со временем и с собственной жизнью. Словно в противовес им в задуманной Горьким поздней театральной трилогии оказывается герой, понимающий, что прожил жизнь неправильно, – умирающий купец Егор Булычов. Сохраняет жизнь среди разгула революционной стихии другой герой, Василий Достигаев, купеческий староста, умудрившийся приспособиться к власти большевиков. Образ раскаявшегося купца подводит черту под горьковской драматургией о судьбах революционной России в виде простой морали: примкнуть к искателям правды может любой. Вместо картины зверств раскулачивания и коллективизации родился миф о прозревших купцах и богачах – друзьях новой советской власти. Талант Горького раскрылся в последних драмах писателя в полную силу – при этом поставлен этот талант был на службу коммунистической идеологии.
ЧЕМ ПОЗДНИЕ ПЬЕСЫ ГОРЬКОГО ОТЛИЧАЮТСЯ ОТ РАННИХ?Ранние пьесы Горького воспроизводят, иногда неудачно, принципы чеховского театра – в частности, приём параллельного диалога. До упора это доведено в «Чудаках». «Чудаки» наследуют пьесам Чехова уже на уровне проблематики: не умеющие жить интеллигенты выносят поверхностные суждения об эпохе и общечеловеческих ценностях.
В отличие от чеховских «недотёп», «чудаки» Горького стилистически однообразны: речевые портреты персонажей иногда почти неотличимы один от другого. Отдельные эксцентрические герои вроде Васи Турицына мало меняют общую тенденцию. Главное действующее лицо пьесы, Мастаков, – своеобразный преемник чеховского Тригорина. Он пишет бездарные рассказы, громко и многословно рассуждает о необходимости просвещения и духовного развития народа. Бредни Мастакова – пустые лозунги. Жизнь Мастакова беспорядочна, его подлость по отношению к Елене и к Ольге – свидетельство безответственности во всех сферах жизни.
Сюжет пьесы полностью укладывается в любовный конфликт. Социальный конфликт в «Чудаках» не получает должного развития, он едва намечен, что скорее несвойственно Горькому, но важно в качестве исключения. Это свидетельствует о творческих поисках драматурга, плоды которых можно увидеть в его зрелых работах.
Поздние же драмы Горького отражают стилистическую пестроту революционной эпохи. Речь действующих лиц становится социально мотивированной, но не однообразной. Перед зрителем разворачивается полифоническая картина грандиозных перемен в обществе. В пору, когда одно неправильное движение способно уничтожить авторитет и даже жизнь человека, представитель любого сословия вынужден быстро пересматривать собственные привычки и заново изобретать стратегии общения с теми или иными людьми. Желая воплотить метания и искания людей той поры, в поздних пьесах Горький создал образы талантливых и расчётливых богачей Егора Булычова и Василия Достигаева. На их фоне прочие фигуры кажутся плоскими, узко мыслящими. Этот контраст создаёт драматическое, а местами трагическое напряжение. Сильные, но небезупречные личности ближе к жизненной правде, чем шаблонные образы героев-революционеров вроде Грекова или Левшина из «Врагов». Образы Булычова и Достигаева реалистичны и убедительны: их поступки сильны, а стиль их речи в полной мере соответствует их культурной идентичности.
Работа Горького над языком героев особенно заметна в пьесе «Егор Булычов и другие». Егор, зажиточный купец, прост и грубоват в обращении, но его язык богат, полон поговорок и присловий, порой рождающихся на ходу («Одни воюют, другие – воруют», «Воспламенили дух да в лужу и – бух», «обители, обидели, грабители» и т. д.). Его слова вески и точны, он прямо осуждает действия власти, развязавшей бессмысленную и позорную для страны войну. Другие герои, в том числе поп Павлин, не имеют своего мнения или прячут его: они мимикрируют под систему, которой служат. Это отражается и в языке героев. Поп, например, говорит затверженными фразами («ничто в мире не совершается помимо воли Божией», «в наши дни на духовенство возложена обязанность воспламенять дух бодрости» и т. п.), как и сестра жены Булычова игуменья Мелания. Словарь жены Булычова Ксении примитивен, а зять Булычовых Звонцов любит ходульные остроты.
В поздней драматургии Горького живее и убедительнее не только язык героев, но и композиционные решения, расположение эпизодов. Так, например, с Егором Булычовым пытаются вести «душеспасительные» беседы сперва поп Павлин и его сестра Мелания, а затем трубач Гаврило. Диалог Булычова с трубачом, на контрасте с прочими «проповедниками», отменно комичен и полон символизма. Если сестра и поп лицемерно осуждают ложь, пока сами врут, то трубач говорит открыто: «Без обмана – не проживёшь».
Трагикомическая сцена с трубящим во всю мощь Гаврилой совмещает в себе и аллегорию «конца мира», и предчувствие главным героем собственной смерти. Егор Булычов переходит в разряд трагических персонажей: подобно Гамлету, переживавшему распад «связи времён» и задававшемуся вопросом «быть или не быть?», Булычов встречает свою смерть в разгар революционных событий и сожалеет о прожитой неправильно жизни: «В чужие люди попал, лет тридцать всё с чужими». Безумие наступающей эпохи воплощается в мистически жуткой встрече с блаженным Пропотеем, поющим панихиду по ещё живому Егору Булычову. Пение выплёскивается за пределы сцены, на улицу, где гремит бунт.
Символизм драматургических решений в поздних пьесах Горького, их смысловой и стилистический контрапункт перекликаются с композиционным и образным строем ранней драмы «На дне». Однако если в «На дне» мир героев был всецело очерчен жизнью ночлежки, то судьбы Булычова и Достигаева захватывает разбушевавшаяся стихия истории, которая врывается в каждый дом и навсегда меняет жизнь целой страны.
Список литературы
Marsh C. Maxim Gorky: Russian Dramatist. Bern: Peter Lang AG, International Academic Publishers, 2006.
Летопись жизни и творчества А. М. Горького. Вып. 1. 1868–1907. М., Изд-во АН СССР, 1958.
Неизвестный Горький. Материалы и исследования. М.: Наследие, 1994.
Андреев Л. Н. Неосторожные мысли. О М. Горьком // Андреев Л. Н. Собрание сочинений в 6-ти т. Т. 6. М.: Худож. лит., 1996.
Андреев Л. Н. «Мещане» // Андреев Л. Н. Собрание сочинений в 6-ти т. Т. 6. М.: Худож. лит., 1996.
Анненский И. Ф. Драма «На дне». // Анненский И. Ф. Книги отражений. М.: Наука, 1979. С. 71–81.
[Анонимный автор] М. Горький. Мещане. Сцены в доме Безсемёнова. Драматический эскиз в 4 актах. // Русское богатство. 1902. № 4. 2-я паг. С. 60.
Басинский П. В. Горький. М.: Молодая гвардия, 2005.
Горький М. Человек. München: Verlag Dr. J. Marchlewski & Co., 1904.
Груздев И. А. Горький. М.: Молодая гвардия, 1958.
Замятин Е. И. Собрание сочинений: В 5 т. Т. 3. Лица. М.: Русская книга, 2004.
Луначарский А. В. «Варвары» (новая пьеса М. Горького) // Вестник жизни. 1906. № 2, 10 апреля.
Львов-Рогачевский В. Л. Максим Горький // Русская литература ХХ века. 1890–1910 / Под редакцией профессора С. А. Венгерова. Т. I. М.: Издательский дом «XXI век – согласие», 2000. С. 198–227.
Мережковский Д. С. Чехов и Горький // Мережковский Д. С. Полное собрание сочинений. Т. XIV. М.: Типография т-ва И. Сытина, 1914.
Новиков В. В. Творческая лаборатория Горького-драматурга. Москва: Сов. писатель, 1976.
Станиславский К. С. «Не верю!»: воспоминания. М.: АСТ, 2015.
Товстоногов Г. А. Круг мыслей: Статьи. Режиссёрские комментарии. Записи репетиций. Л.: Искусство, 1972.
Толстой А. Н. [О пьесе М. Горького «На дне»] // Толстой А. Н. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 10. М.: ГИХЛ, 1961.
Ходасевич В. Ф. Некрополь. Белый коридор. М.: Директ-Медиа, 2017.
Предисловие «Полки»
Пьеса о жизни русской ночлежки, поразившая современников картинами безысходной жизни и поставившая их перед выбором между утешительной иллюзией и жестокой правдой.
Иван Чувиляев
Картины из жизни частного ночлежного дома – приюта для бездомных, в котором живут городские маргиналы: бывший карточный шулер, бывший актёр, бывший аристократ, бывший слесарь и другие.
Обитатели ночлежки вспоминают своё прошлое (и обвиняют друг друга во лжи), мечтают о будущем (и убеждают друг друга в его беспросветности). В этой среде появляется старик Лука – он дарит героям надежду на то, что их несчастную и свинскую жизнь ещё можно изменить. А потом исчезает, оставив персонажей наедине с прежними надеждами, воспоминаниями и фантазиями. Герои, ненадолго очнувшись от пьяной полудрёмы, снова погружаются в неё – ничто не может вытащить их с того дна жизни, на котором они оказались.
КОГДА ОНА НАПИСАНА?«На дне» – второй опыт Горького в драматургии. Впервые писатель заговорил о намерении написать пьесу весной 1900 года – в своей книге «Моя жизнь в искусстве» Константин Станиславский вспоминает, как Горький пересказывал ему сюжет будущей драмы[20]:
В первой редакции главная роль была роль лакея из хорошего дома, который больше всего берёг воротничок от фрачной рубашки – единственное, что связывало его с прежней жизнью. В ночлежке было тесно, обитатели её ругались, атмосфера была отравлена ненавистью. Второй акт кончался внезапным обходом ночлежки полицией. При вести об этом весь муравейник начинал копошиться, спешили спрятать награбленное; а в третьем акте наступала весна, солнце, природа оживала, ночлежники из смрадной атмосферы выходили на чистый воздух, на земляные работы, они пели песни и под солнцем, на свежем воздухе, забывали о ненависти друг к другу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Notes
1
Цит. по: Летопись жизни и творчества А. М. Горького. Вып. 1. 1868–1907. М., Изд-во АН СССР, 1958. С. 280.
2
Львов-Рогачевский В. Л. Максим Горький // Русская литература ХХ века. 1890–1910 / Под редакцией профессора С. А. Венгерова. Т. I. М.: Издательский дом «XXI век – согласие», 2000. С. 198–227. См.: http://az.lib.ru/l/lxwowrogachewskij_w_l/text_0050.shtml.
3
[Анонимный автор] М. Горький. Мещане. Сцены в доме Безсемёнова. Драматический эскиз в 4 актах. // Русское богатство. 1902. № 4. 2-я паг. С. 60.
4
Мережковский Д. С. Чехов и Горький // Мережковский Д. С. Полное собрание сочинений. Т. XIV. М.: Типография т-ва И. Сытина, 1914. C. 75.
5
Андреев Л. Н. «Мещане» // Андреев Л. Н. Собрание сочинений в 6 т. Т. 6. М.: Художественная литература, 1996. С. 472.
6
Там же. С. 473.
7
Замятин Е. И. Собрание сочинений: В 5 т. Т. 3. Лица. М.: Русская книга, 2004. С. 66.
8
Цит. по: Летопись жизни и творчества А. М. Горького. Вып. 1. 1868–1907. М., Изд-во АН СССР, 1958. С. 334.
9
Андреев Л. Н. «Мещане» // Андреев Л. Н. Собрание сочинений в 6-ти т. Т. 6. М.: Худож. лит., 1996. С. 472.
10
Андреев Л. Н. Неосторожные мысли. О М. Горьком // Андреев Л. Н. Собрание сочинений в 6-ти т. Т. 6. М.: Худож. лит., 1996. С. 575.
11
Анненский И. Ф. Драма «На дне» // Анненский И. Ф. Книги отражений. М.: Наука, 1979. С. 77.
12
Там же.
13
Мережковский Д. С. Чехов и Горький // Мережковский Д. С. Полное собрание сочинений. Т. XIV. М.: Типография т-ва И. Сытина, 1914. C. 112–113.
14
Толстой А. Н. [О пьесе М. Горького «На дне»] // Толстой А. Н. Собрание сочинений: в 10 т. Т. 10. М.: ГИХЛ, 1961. С. 8–9.
15
Луначарский А. В. «Варвары» (новая пьеса М. Горького) // Вестник жизни. 1906. № 2, 10 апреля.
16
Marsh C. Maxim Gorky: Russian Dramatist. Bern: Peter Lang AG, International Academic Publishers, 2006.
17
Товстоногов Г. А. Круг мыслей: Статьи. Режиссёрские комментарии. Записи репетиций. Л.: Искусство, 1972. С. 149–150.
18
Горький М. Человек. München: Verlag Dr. J. Marchlewski & Co., 1904. С. 13.
19
Там же. С. 17.
20
Станиславский К. С. Моя жизнь в искусстве. СПб.: Азбука, 2014.
