Сделанные из сломанных частей

Оглянувшись, он увидел, как к ним приближается военный вертолёт. Как только он подлетел прямо над местом, где ранее были машины, из него выпрыгнуло семь человек. Все семеро были облачены в белую военную броню, которая очень сильно напоминала броню Олега, но только вместо голубого скинта у каждого из солдат был свой цвет, вписанный в их белую броню, под которой скрывался чёрный экзокостюм, как и у Заморина. Среди них было шесть мужчин и одна девушка. Самый высокий имел фиолетовый цвет скинта, слегка сутулый — жёлтый цвет, третий — кислотно-зелёный, самый низкий из всех семерых, который всё время дёргался, — ярко-алый, средний, который всё время озирался, — оранжевый, а самый расслабленный — синий цвет. Девушка, стоявшая вплотную к жёлтому, имела розовый цвет скинта.

Николай сразу же активировал свой Фэинт, но его способность была ещё не готова, поэтому он просто встал в боевую стойку, активировав золотые энергетические кулаки, пока позади него Артём что-то пытался сделать.

—

Думаешь, ты один сможешь одолеть хотя бы одного меня? — сказал фиолетовый.

—

Да ты только погляди! У него броня из золота сделана! Наверное, дорогая, собака, — подхватил жёлтый.

—

Интересно, на что способен его стенд. Наверняка у него лучше, чем у меня, — начал ныть зелёный.

—

Да поскорей бы начать уже! А то я заждался сражений! — произнёс оранжевый.

—

Эээ, не, я бы поскорей уже хочу закончить с ними и пойти спать, — равнодушно сказал синий.

—

А он ничего такой. И броня, и аура, и фигура! Ах! Да он просто прелесть! — восхищалась девушка с розовым скинтом.

—

Да завалитесь вы! Этих #бланов разорвать на куски надо! — прорычал красный.

Николай, смотря на них всех и слушая их, заметил, что последняя машина с капитаном уехала с парковки, и теперь он с Артёмом и вырубленным Данилой остался тут один против семерых солдат. А где-то рядом лежал без сознания друг Кати, Коля.

—

Кто вы, мать вашу, такие?! — встревоженно спросил их Николай, крепче сжимая кулаки и делая шаг назад.

Глава 16

Глава 16: “Ох нет”

Всё то же ярко-голубое небо, стоящее над Питером. Всё та же парковка, которая больше напоминает поле битвы, каковой она и стала. Но уже главным гостем программы стали не Данила, который лежал без сознания на плече у Артёма, и не Олег, которого давно унесли с места происшествия, а Николай и семеро солдат, экипированных в военную броню, почти полностью копирующую броню Олега, но имеющую разные узоры и цвета протекающего внутри скинта.

Николай, сжавший кулаки и напряжённый в ожидании того, что сейчас произойдёт, нервно смотрел на эту команду, изредка кидая взгляд то на лежащего недалеко Колю, то на Артёма Валентиновича, который, держа Данилу на плече, что-то делал. Всё, что оставалось мужчине в этот момент, — тянуть время как можно дольше, ведь он понимал, что эти люди — обладатели стендов, а он один никак не справится, даже с его навыками и способностями.

—

Вы кто такие?! Ещё раз вас спрашиваю! — прокричал Николай, теперь пристально смотря на них.

—

Кто мы? Мы — элитный отряд, солдат специального назначения Российской Федерации, но для таких, как вы, мы — «Семь смертных грехов», — вышел вперёд самый высокий из них, чья броня имела фиолетовый скинт.

—

А под «вы» мы подразумеваем нелегальных супергероев, стенд-юзеров и предателей Родины, — добавил мужчина в оранжевом.

Николай стоял в молчаливом напряжении, продолжая оценивать обстановку, думая, что бы он мог сделать, чтобы ещё хоть на пару минут потянуть время.

—

«Семь смертных грехов»? Серьёзно? То есть каждый из вас олицетворяет свой грех? И для чего вас собрало государство? Что, не могли нанять нормальных обладателей стендов? — усмехнулся Николай, пытаясь скрыть неуверенность.

—

Да закройся ты! Ты слишком болтливый для того, кого сейчас по земле размажут! — чуть ли не зарычал солдат с красным скинтом, за что сразу получил удар в живот от фиолетового.

—

Я здесь — командир! Не ты! Так что закрой свою пасть, шавка, и не вылезай из поводка своей шлюхи! — рявкнул фиолетовый на красного, кивнув головой в сторону девушки в броне с розовым скинтом.

—

Дорогой, меня не приписывай ни к кому. Я сама выбираю, с кем и когда возиться. И сейчас явно не время для ваших разборок, — проговорила девушка, глядя на Николая.

—

Соня права. Леонид, у нас есть миссия, и мы должны её выполнить, — поддержал девушку мужчина с синим скинтом в броне.

Фиолетовый, посмотрев сначала на розовую, а затем на синего, тяжело вздохнул, оттолкнул от себя красного и повернулся обратно к Николаю, который внимательно анализировал всё здесь происходящее. Он уже смог определить, какой грех олицетворяют некоторые солдаты, но это ему ничего не дало — ни единого намёка на то, что с этой информацией делать в данной ситуации.

—

Да, вы правы. У нас миссия, — ответил фиолетовый, смотря на мужчину напротив, — Меня предупредили, что кроме Олега, той девушки-лейтенанта и киллера в фиолетовом здесь будут ещё люди. — Он бросает быстрый взгляд на Артёма, который до сих пор копошится у себя.

—

Но я не вижу здесь ни Заморина, ни Доменову. Только киллера, напарника Екатерины и вас двоих. Это к лучшему. Главное было устранить вас, а тем двоим и так бы приписали какое-нибудь обвинение, — безразлично говорит тот, пока вокруг него и его команды постепенно начинает загораться ауры.

—

В смысле? Что вы?! Вы точно государственная команда? А то просто ваши планы звучат мега подозрительно, — сделал шаг назад Николай, понимая, что дело дрянь и сейчас, если Артём ничего не сделает, им всем троим хана.

Но в этот момент, когда «Семёрка» уже собралась сделать первый шаг в сторону своих целей, тишину ночи разорвал рёв мотора.

Из-за угла соседнего дома на большой скорости вылетел потрёпанный минивэн. Его колёса взвизгнули, когда водитель резко затормозил, останавливая машину ровно посередине между Николаем и шеренгой «Семи смертных грехов». Идеальный баланс — ничья земля.

Двери транспорта с лязгом распахнулись.

Из кабины выпрыгнул человек, чей вид заставил бы любого нормального человека попятиться. Среднего роста, до ужаса худой — настолько, что сквозь кожу угадываются очертания каждого ребра.

Одет он был в красно-белый комбинезон в полоску без рукавов, обтягивающий его неестественно тощее тело. Поверх — старый, потрёпанный синий пиджак, видавший лучшие времена. На руках — жёлтые перчатки, когда-то яркие, теперь выцветшие и испачканные тёмными разводами.

Но самое страшное — лицо. Точнее, его отсутствие под слоем грима.

Белая основа, широкий красный рот, растянутый в неестественной, застывшей улыбке. Красный нос. По бокам головы — торчащие в стороны волосы, выкрашенные в ало-красный, похожие на два пучка искусственной шерсти.

Выйдя из машины, он не оглядывался по сторонам. Не оценивал угрозу. Он просто достал два длинных ножа, лезвия которых были покрыты чем-то, что в темноте казалось чёрным, но при ближайшем рассмотрении имело густой, буро-красный оттенок. Ножи не были чистыми. Они никогда не были чистыми.

Клоун улыбнулся своей нарисованной улыбкой и замер, ожидая.

Следом из салона выбрались двое — парень и девушка. В отличие от Клоуна, они не привлекали внимания. Слишком обычные. Слишком незаметные. Именно это делало их опасными.

Парень — среднего телосложения, одет в повседневную одежду: тёмные джинсы, толстовку с натянутым капюшоном. Его лицо полностью скрывала чёрная маска без единой детали — ни прорезей для глаз, ни рта. Просто чёрная пустота.

Девушка — такая же обычная на первый взгляд, но, приглядевшись, можно было заметить, как её взгляд скользит по окружающим, оценивая, просчитывая, запоминая. Её лицо скрывала золотая маска с изображением обычного человеческого лица — спокойного, красивого, почти идеального. Но в этой идеальности было что-то неправильное. Слишком гладкое. Слишком мёртвое.

Они встали чуть поодаль от Клоуна, но было видно — они вместе. Их позы, их дыхание, сам воздух вокруг них был общим. Словно они были двумя половинами одного целого.

Из глубины салона, не спеша, выбрался мужчина, чья стать выдавала в нём воина с большой буквы.

Японец. Лет сорока, может, чуть больше. Длинные чёрные волосы, собранные в высокий хвост и перехваченные алой лентой. Аккуратная, короткая чёрная борода, подстриженная с безупречной точностью.

Одет он был в свободные чёрные штаны и белое кимоно, перетянутое на талии широким поясом. Никакой брони, никакой защиты — только одежда и мастерство.

На поясе, в простых, но ухоженных ножнах покоилась катана. Даже не вынимая клинка, можно было понять — это не просто оружие. Это продолжение тела. Это судьба, выкованная в металле.

Японец вышел и остановился, окинув взглядом поле боя. Его глаза скользнули по «Семёрке», задержались на Николае, прошлись по окрестным зданиям. Он не искал. Он оценивал. И в его взгляде не было ни страха, ни удивления, ни интереса к тем, кто стоял перед ним.

Только спокойствие. Только готовность.

Последним из машины выбрался парень, чьё появление изменило атмосферу момента.

Лет тридцати, подтянутый, но не массивный. Одет в обычные джинсы и толстовку — ничего примечательного. Но поверх этой обычной одежды была надета броня, подозрительно напоминающая военную экипировку, но с чужеродными деталями, добавленными вручную.

Лицо скрывала маска с чёткими, строгими чёрными линзами. Нижняя часть напоминала респиратор — видимо, не просто для стиля, а для чего-то более серьёзного.

Из-под маски выбивались светлые волосы — единственная деталь, выдававшая в нём живого человека, а не безликую машину.

Он вышел и сразу направился вперёд, оставляя своих людей за спиной. Остановился ровно посередине, одинаково далеко и от Николая, и от «Семёрки».

Его взгляд скользнул по полю боя. По следам разрушений. По каплям крови на асфальте. По пустым гильзам.

Но того, что он искал, не было.

—

Где киллер в фиолетовом? — раздался искажённый, механический голос из-под маски-респиратора.

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как свинец.

Пока «Грехи» недоумевали, кто это сюда ещё приехал, Николая накрыла новая волна напряжения и страха, а в голове только и звучало: «Нам конец». Но мужчина не собирался отчаиваться. Хоть он и не понимал, кто эти люди, но прекрасно осознавал — им нужен Данила, чего тот не мог допустить ни под какой ценой. Он начал тяжелее и тяжелее дышать, а спина начала горбиться, пальцы сгибаться в фалангах. Теперь его золотая аура начала темнеть и приобретать зловещий фиолетовый оттенок. Все присутствующие почти одновременно обратили на него внимание, в том числе и Артём. Дибров понимал: если он сейчас не сможет их убрать отсюда, то это закончится крайне печально.

—

Это ещё что за херь? — спросил красный, смотря на Николая.

—

Дима, что происходит? Ты говорил, что он тут будет один, а его тут вообще нет! Где диски? Дима, мы на это не договаривались, — начали дёргаться парочка в масках, теребя парня в маске-респираторе.

—

Мне откуда знать?! Я сам ничего не понимаю! — резко и грубо отрезал Дмитрий парочке.

—

Зато я знаю… — голос Николая звучал зловеще, тяжело и даже по-звериному, — что сейчас… Всем вам… Придёт… КОНЕЦ! — нечеловеческим голосом закричал он, а его лицо покрылось чёрной каменной коркой с фиолетовыми прорезями, напоминающими глаза и рот.

Ни один из здесь присутствующих, кроме Артёма Валентиновича, не понимал, что сейчас всем реально придёт конец, и он искренне боялся этого, в отличие от семёрки, которая, хоть и напряглась, но явно не осознавала всю серьёзность происходящего. Новоприбывшая команда, хоть тоже не понимала, что происходит, осталась, но вокруг их тел стали образовываться ауры.

В этот момент Артём вскрикивает от радости, ведь он наконец-то смог сделать то, что планировал. Его тело покрывается голубым, поднявшись с колена и продолжая держать спящего Данилу на себе, он открывает голубой портал, который ведёт в какое-то помещение.

—

КОЛЯ! ПОРТАЛ! — закричал тот, зовя своего товарища и готовясь прыгнуть внутрь.

Николай резко оборачивается и видит, как голубое кольцо висит в воздухе, ведущее уже в знакомое ему место. Он срывается с места и со всех ног мчится к Артёму и Даниле в портал, пока на нём пропадает та самая чёрная корка.

—

Не дайте им уйти! — одновременно закричали Дмитрий и фиолетовый, начиная погоню за мужчиной.

Дибров уже стоял по ту сторону портала и махал полой своего плаща, подзывая Колю ускориться. Даже через его безликую белую маску можно было увидеть напряжение. Николай со всех ног вбегает в портал и падает на обычный пол в какой-то квартире, пока за ним гналось двенадцать человек, но портал закрывается, и Артём с Данилой падают на пол.

На старой заброшенной парковке две команды останавливаются, когда понимают, что их цель ушла. Красный оборачивается в сторону второй группы людей, сверля их через маску. Леонид поворачивается в ту же сторону, смотря прямо на Дмитрия, который с явным раздражением в теле смотрел то на место, откуда пропал портал, то на «Семь смертных грехов», понимая, что им пора сваливать.

Глава 17

Глава 17: День перемен

День. Над пригородным поселком висело знакомое ярко-голубое небо, а редкие облака неспешно плыли по нему. Поселок, даже в середине дня, был довольно тихим и неприметным местом. Улицы почти пустовали, только редкие машины проезжали по главным улицам, пешеходы направлялись по своим делам, а дети играли на площадках.

На окраине поселения стояло три пятиэтажных жилых дома. В одном из них Николай и его семья сидели за большим кухонным столом и просто молчали. Мужчина был без своей брони, только в черной толстовке и джинсах. Рядом с ним сидела его жена Катя с маленьким грудным ребенком. Напротив Коли сидела его сестра Эмма в той же белой футболке и светлых джинсах рядом с Олегом – Веномом, который не снял с себя свою черно-белую броню. В этот момент на кухню заходит Артем Валентинович. Он снял свой плащ и маску, оставшись в белой рубашке, коричневом жилете и брюках. На вид ему было сорок с чем-то лет. У него не было волос, только щетина и строгий, даже суровый взгляд.

Войдя в помещение, он сложил руки на поясе и оглядел всех присутствующих. Тяжело вздохнув, он подошел к столешнице, достал стакан и налил туда воды. В этот же момент на кухню неуверенно заходит Катя, очень смущенная и слегка напуганная. Все ее тело было сковано, а руки скрещены и прижаты к груди. На ее лице читалось непонимание и беспокойство.

Жена Николая, Катя, ахнув, вскочила с места, отдав ребенка в руки мужа, и подбежала к девушке, чтобы крепко ее обнять.

—

Господи! Катя, дорогая, всё хорошо, не волнуйся, — начала успокаивать та Катю.

—

Не беспокойся. Давай пойдем в другую комнату. Я и Эмма всё тебе расскажем и объясним: что, как, где и почему. Честно, — немного отстранилась женщина, чтобы посмотреть Кате в глаза.

—

Л-ладно… А… А с парнем в фиолетовом и Олегом всё в порядке? — неуверенно та спросила присутствующих.

—

Не волнуйся. С ними всё хорошо, — ответил Олег, смотря на девушку, после чего та ушла с Катей и Эммой.

Яркий свет проникал в комнату через окно, освещая помещение и попадая прямо на лицо спящего парня. Данила крепко спал, его лицо было поколочено: на нем виднелись синяки, ссадины и царапины. С его тела была снята вся белая броня, которая аккуратно лежала на стуле, стоявшем рядом со столом, на котором лежали его катана, пистолет и маска с большими фиолетовыми линзами. Все его тело ныло от многочисленных травм, полученных за сегодняшний день, но они не мешали его крепкому сну.

Даниле снилось, как он бился с кучей военных и полицейских. Его стенд, Брэйкинг Зе Хэбит, странно и ярко светился, после чего произошел взрыв. Его стенд изменился. Кристаллы. Кристаллы стали такими же голубыми, как и на его руке. А затем он использовал новую способность. После этого он вскочил с кровати, тяжело дыша. Придя в себя, он огляделся, но не понял, что это за помещение, однако понял одно – тут он в безопасности.

Аккуратно встав с кровати, он сразу почувствовал всё, что сегодня с ним произошло, и вспомнил, что сегодня было. Убийство Северного паука, бой с солдатом, появление его «семьи», появление полиции, стенд. Всё это смешалось в его голове, но всё же он смог встать и пойти вперед, направляясь на кухню, откуда доносились голоса мужчин. Он медленными, но уверенными шагами направлялся в сторону скопления людей, с четкими и понятными намерениями. И вот он стоит на пороге кухни и смотрит уже на знакомых ему личностей.

—

Ну привет. Семья, — с тяжестью от боли в голосе произнес парень и прошел вперед, сев на свободное место.

Николай уже хотел вскочить, чтобы помочь Даниле, но тот остановил его жестом руки и спокойно сел за стол напротив Артема. Он посмотрел сначала на него, потом на Колю, затем на Олега, а после опустил голову, сложив руки в замок на столе, и тяжело вздохнул. Все присутствующие молчали, ожидая, кто первый начнет говорить. Первым не выдержал Николай, повернувшись и посмотрев на Данилу.

—

Послушай, Дань. Всё, что я тебе там говорил – это абсолютная правда. Ни одно мое слово не было ложью, — начал тот убеждать парня.

—

Я тоже могу тебе сказать, что я никого никогда не убивал, но не факт, что вы мне поверите, — быстро сострил Данила, посмотрев на мужчину.

—

Вы мне обещали четкие доказательства. И лучше вам их показать, а не то я еще не распробовал до конца силу моего стенда, — с явной угрозой в голосе продолжил он.

—

Полегче, парень. Ты сейчас не в том положении, чтобы ставить условия. Николай слово свое держит, — строго ответил ему Артем, смотря на парня суровыми глазами, на что Данила замолчал и задумался.

Николай полез в карман и достал небольшую серо-золотую металлическую пластинку, которая в его руках трансформировалась в прибор по типу голографического проектора, который вывел изображение, где Данила, Катя, Коля, Олег, Эмма и еще какая-то женщина стояли вместе, обнимаясь и ярко улыбаясь в камеру.

—

Это моя семья. И тут ты из моей вселенной и твоя жена Кэрл, — спокойно произнес Николай.

—

Этот прибор – это мой костюм, который раньше был твоим, только он был полным. Он покрывал всё тело, но это сейчас не важно, — продолжил мужчина, пока голограммы перелистывались и на них был изображен Данила в боях и сражениях, с семьей.

—

Изначально ты был первым супергероем, который в подростковом возрасте спас свой родной поселок от террористов, а во взрослой жизни ты мечтал изучить мультивселенную. Тогда же родился и я от твоего брака с моей матерью – Полиной. К тридцати годам ты смог изобрести устройство, которое переносило части вселенных в нашу вселенную, — рассказывал Николай, и на его лице не было ни капли сомнения или вранья, вся его речь была четкой и сформулированной.

—

Так ты объединил большое количество вселенных. Изменил мир. Сделал его лучше. Больше не было преступлений, не было голода. Все жили в мире и счастье. Да, возникали войны, и войны были масштабные и кровавые, уносящие миллионы людей, но каждый раз ты и вся армия справлялись, несмотря ни на что.

—

У тебя была и вторая жена, как раз та женщина, которую ты видел первой – это мать Эммы. Мы с ней сводные брат с сестрой, но ты наш общий отец. Я от тебя унаследовал тоже суперспособности, но главное, что я унаследовал, так это адская форма. Я – живое олицетворение ада. Ты уже видел мою начальную стадию. Я позже тебе расскажу, на что я способен, а так у меня есть еще и стенд – Фэинт. Он способен давать мне энергетическую броню и усиливать все мои характеристики, но главная способность – абсолютная неуязвимость ко всему на короткий промежуток времени, а именно на две минуты сорок две секунды, — объяснил Николай, продолжая показывать фотографии и видео из своей вселенной, пока Данила сидел и не мог вымолвить из себя ни звука.

—

Что-то я отошел от темы. Главное, что я пытаюсь тебе рассказать – это то, что в моей вселенной ты был живой легендой, освободителем и лидером. Ты был тем, кому верили и надеялись. Но, к сожалению, всё изменилось, когда пришел Доктор Дум и обманом смог свергнуть тебя и получить всеобщее одобрение. Не буду углубляться, но скажу так – этот Доктор Дум был ты, но из другой вселенной, которого мой отец хотел убить, но не смог, и тот затаил злобу на всю мою вселенную. Он убил отца, забрав всю его силу, а затем он уничтожил и все планеты и галактики. Мы смогли его остановить, но цена была слишком велика. Нам пришлось пожертвовать нашей вселенной, — Николай остановился, затаив дыхание. По нему было видно, что это событие для него самое болезненное, которое навсегда поменяло его.

—

И вот. Год назад мы попали в эту вселенную и начали ее изучать. Пока Катя и Эмма устроились на работу под новыми личностями, я, Олег и Артем Валентинович изучали вселенную, но самое главное, пытались найти вас, — Николай смог восстановить дыхание и продолжить свой рассказ.

—

И вот сегодня получилось так, что звезды сложились, что вы все собрались на той парковке.

Николай закончил. Он убрал свое устройство и посмотрел в глаза Данилы, который сидел, и в его глазах читалось одновременно осознание всего здесь происходящего и страх. Страх неизвестности и непонимания того, что будет дальше. А Коля опустил глаза, и по его щеке потекла одна слеза, в которой была вся горечь и боль за всё, что с ним и его семьей было. Ему снова пришлось вспомнить всё, что он пережил за всю свою жизнь. Вспомнить, как он жил со своей семьей в своем доме. Вспомнил, как умер его отец на его руках. Вспомнил, как он смотрел на поверженного Дума, который был тем же человеком, что и его отец, но при этом он был совершенно не похож на того. И вспомнить, как весь его мир просто умер. Вся его история и вся его жизнь – исчезли безвозвратно навсегда, и теперь он и его семья несут всю эту ношу на своих плечах. Но он знает, для чего ему это помнить, он знает, что дает ему весь его жизненный опыт.

—

Но сейчас. Сейчас у нас есть второй шанс. У тебя есть второй шанс. Я знаю, что ты потерял всё, как и мы. И сейчас я просто хочу одного, Даня. Я хочу спасти тебя. Мы хотим спасти тебя, — глаза мужчины смотрели на Данилу с надеждой.

—

Я прошу прощения за то, что я всё так сумбурно и, может быть, несвязно тебе всё рассказал, но сейчас главное было тебе рассказать и показать всю правду.

Николай закончил, замолчав, и внимательно посмотрел на Данилу. В этот момент Олег встал, взял устройство у товарища и ушел с кухни куда-то в другую комнату. А Данила сидел и тупо пялился себе на левую руку, не зная, как реагировать и что делать дальше после всего услышанного. Он получил всю ту информацию, которую желал услышать, но вот что с ней делать дальше, он не представлял. Теперь, когда он является всем известным преступником, с незафиксированными суперспособностями и таким же стендом, ему дают шанс начать что-то новое, но что будет, никто знать не может.

—

Я…. Я-я не знаю… — тяжело проговорил Данила, но тут же собрался, осознав всю серьезность происходящего, — Я честно не знаю, что тут даже думать, я уж не говорю про то, что мне делать.

—

Данил, мы просто хотим вернуть тебя. Я же вижу, что с тобой происходит. Это не тот путь, по которому ты хочешь идти. Это путь саморазрушения. Ты не сможешь вернуть ту жизнь, убивая невиновных, — начал настаивать Николай, смотря на «отца».

—

Нет, ты сейчас мне пытаешься внушить, что я должен быть таким же, как и твой отец, но ключевое здесь то, что я не он, — встал Данила, опершись на стол руками.