Снохач

– Конечно есть, – утвердительно ответил дядька Яким.

– А выглядят эти города, примерно, как ваша Пинежма?

– Ну, ты, Фрося, хватила, – закачал головой Вечемолв.

– Киев – это столица, на церквах золоченные купола, – усмехнулся Светомир.

– Но ездят также на телегах, топят дровами печи, одеваются в звериные шкуры и ими же за все расплачиваются?

– А как иначе? Можно за все и серебром платить, но это когда что-то дорогое покупаешь – коня боевого или оружие.

– А оружие у вас какое?

– Мечи, копья, палицы.

– И так по всей Руси?

– А у тебя что, дома не так, что ли?! – приходя в ярость от моей бестолковости, спросил меня Вечемолв.

– Так, но немного по-другому, – понурила я голову и замолчала.

«Значит, и замуж меня сегодня взяли не понарошку, а на самом деле, – подумала я. – Значит, ночью я окажусь на брачном ложе без какого-либо желания с древним русичем. Бред, сто раз бред! Может, я просто нахожусь в коме и мне это снится? Что я помню из сегодняшнего дня: пришла на зачет по истории, Всеслав Брячиславович начал наезжать на меня за опоздание, в конце зачета он закрыл кабинет и начал ко мне приставать, я врезала ему коленом в пах, у него засветился камень на перстне, и историк вдавил мне его в лоб. Дальше меня за косу потащили на помост и выдали замуж».

– Так не бывает, так не бывает, – шепотом твердила я себе под нос, а вокруг все ели и пили. – Как мне попасть обратно? Как мне попасть обратно домой?

– Молодой жене пора отдыхать! – крикнул Светомир. – Поднимем кубки на посошок.

Мой муж остался на месте, а меня на руки подхватил свекор и вынес из трапезной. Я была уставшая и не стала протестовать, лишь бы кто-нибудь донес меня до постели. Свекор накрыл меня шубой и вынес на улицу.

– И где я тут буду отдыхать? На морозе?!

– Сейчас я тебя в баньке попарю, а потом уже спать отнесу.

– Так надо было сначала парить, а потом уже кормить, поить и расспрашивать, – вспомнила я слова из русских народных сказок.

– Извини, но в баню ходить было некогда, гости уже целый час за столами вас дожидались.

Меня занесли в небольшое строение, над которым из трубы клубился дым. В предбаннике было тепло, в печи горел огонь. Светомир разжег четыре свечи.

– А почему меня не мой муженек в баню понес? – спросила я, разомлев от последнего выпитого кубка.

– Сейчас все объясню, – снимая с меня одежду, произнес свекор. – Может в вашей стороне этот закон и не соблюдается, потому что вы находитесь далеко от степных рубежей, но у нас его выполняют все уже двадцать лет. Дань Горынычу выплачивается не золотом, не серебром, не мехами, а молодыми, не вышедшими замуж до девятнадцати годов девчатами.

Я почему-то совсем не стеснялась, когда оказалась голой перед этим мужчиной, которого увидела сегодня впервые в жизни. Его цепкие пальцы расплели мою косу, и он тоже скинул одежду. У свекра было могучее обалденное тело с накаченными мышцами и плоским животом, как у инструктора по фитнесу, только более грубое и кряжистое. Светомир, подхватив меня на руки, занес из предбанника в пахнущую сосной баню и уложил на верхней полке на холст материи.

Глава 2

«Светомир»

Младший сын уходил в поход на Степь и вознамерился жениться. Невеста была у него давно на примете, я сговорился со сватом, и мы сыграли пышную свадьбу Вечемолва с дочерью боярина Анисима Еленой. Многие теперь в городах стали для красоты называться греческими именами при крещении и в миру. Законным браком сочетаться долго не получалось, потому что ярмарка невест из-за метелей как назло откладывалась. Так и дотянули почти до самого похода. Когда он сегодня утром уезжал на ярмарку, я ему крикнул, чтобы он брал законную жену постройней. Коровьи габариты моей старшей снохи порядком поднадоели, на все остальное мне было наплевать. Бывало, что отцы ездили с сыновьями по ярмаркам невест и выбирали себе законных снох попригожей, я к этому не стремился. После того, как при третьих родах умерла моя жена, мне было все равно, с кем делить постель. Издал великий князь закон – не отправлять лишних девок в Степь, значит, надо его соблюдать. Старший сын обвенчался со своей Любавой, а вскоре увез ее в сторожевой острог. Перед тем, как уехать, он привел с ярмарки невест в мой дом толстую Заряту. Сегодня младший сын привез в мой дом эту Ефросинью. Девушка мне сразу понравилась, в ней было что-то гордое и независимое. Может кому-то по нраву спокойные лошадки, мне же больше любились норовистые кобылицы. Я откупорил для новой снохи небольшую амфору с вином, купленную в Киеве у торговца из Херсонеса. Торговец уверял, что вино настаивалось на любовных травах, и любая женщина, испив это вино, будет испытывать желание к мужчине. За столом Фрося говорила о всяких чудесах, но я не придал этому значения. Девки любят говорить о домовых, леших, чародеях и всяких диковинках. Я за свои годы, проведенные в походах, где только не бывал и каких только чудес не видел. Даже в самом Царьграде с посольством довелось побывать. Когда я увидел, что Ефросиния раскраснелась от выпитого вина, то подхватил ее на руки и унес в баню.

– Поэтому у нас стремятся всех девчат поскорее выдать замуж, – говорил я дивчине, поливая ее красивое тело теплой водой из кувшина. – Молодые мужчины венчаются в церкви на тех, кого любят или их родители сговорились, а потом в съезжей избе сочетаются законным браком на тех, кого выставили на ярмарку невест.

– Но это уже двоеженство называется, – расслабленно произнесла Фрося. – Статья четырнадцать семейного кодекса РФ, брак не признается, если гражданин уже состоит в браке.

– Это у вас там в Урюпинске-Дальнем по кодексу РФ может быть все по-другому, – покачал я головой, мягко похлестывая веничком по гладким местам девушки. – У нас из-за постоянной войны со Степью мужиков убыль огромная.

– Мужиков, что ли, на всех не хватает? Так мигрантов завезите.

–