Цена Печати

Ответа не последовало.

— Ты просил цену, — продолжила она. — Вот она. Поклянись поставить спасение Ренталии выше приказа своего короля.

— Вы просите меня заранее согласиться на предательство.

— Я прошу тебя заранее согласиться сделать выбор.

— Это одно и то же.

— Нет.

Вейра открыла ящик стола, достала оттуда тонкий нож с черной рукоятью и положила перед рыцарем.

— И еще одно.

Ответом стала невеселая усмешка.

— Разумеется.

— Все, что я расскажу тебе сегодня о первом артефакте, останется между нами, пока он не окажется у тебя в руках.

Он резко вскинул взгляд.

— А если я откажусь?

Ведьма пожала плечами.

— Вернешься в замок.

— И?

— Будешь хорошим братом. Верным рыцарем. Человеком с чистой совестью.

— Я обязан рассказывать королю все, что касается угрозы Ардину.

— Я знаю.

— Поэтому вы специально требуете нарушить клятву.

— Именно.

— Зачем?

Вейра некоторое время молчала.

— Потому что мне нужно знать, что, когда выбор действительно появится, ты способен принять его сам.

— Я и так принимаю решения сам.

— Правда?

Ответить было нечего.

— Именно поэтому сейчас я хочу увидеть, способен ли ты поступить иначе.

— Там умирают люди, Вейра.

— Именно поэтому выбирай.

Он отвернулся. За окном шумели деревья, а перед глазами одно за другим возникали картины последних дней: красное Омейское море, разорванный частокол, изломанные тела, пересохшие колодцы.

А потом Дарл — брат, рядом с которым он провел почти всю жизнь. Человек, которому присягнул не потому, что обязан был это сделать, а потому что верил ему.

— Если я соглашусь, вы расскажете, как восстановить Печать?

— Нет.

Резко повернулся.

— Тогда зачем я вообще здесь?

— Потому что я расскажу, где искать то, что даст тебе шанс.

— Какой шанс?

— Узнаешь, когда найдешь.

Кулаки сжались.

— Ненавижу ведьм.

Вейра улыбнулась.

— Наконец-то мы в чем-то согласны.

Несколько секунд он смотрел на лежащий на столе нож. Потом медленно протянул руку и взял его. Вейра перестала улыбаться.

— Подумай еще раз.

— Вы только что несколько минут убеждали меня это сделать.

— Я хотела узнать, что ты выберешь. Но это не значит, что выбор мне нравится.

Рыцарь опустил взгляд на лезвие.

— Поздно.

Лезвие прошло по ладони. Боль была резкой. На коже тут же выступила кровь, несколько капель упали на деревянный стол.

— Клянусь: если приказ короля Ардина встанет между мной и спасением Ренталии, я выберу Ренталию.

Кровь на столе дрогнула.

— Продолжай, — тихо сказала Вейра.

Встретился с Вейрой взглядом.

— И клянусь не раскрывать Дарлу то, что узнаю о первом артефакте, пока сам его не найду.

В тот же миг кровь вспыхнула. Он отдернул руку: по ладони словно прошел огонь. Под кожей на несколько мгновений проступил тонкий черный узор, похожий на переплетенные ветви. И исчез.

— Что это было?

— Клятва.

— Я понял.

— Тогда зачем спрашиваешь?

В ответ — недовольный взгляд.

— Потому что обычно после моих обещаний руки не горят.

Вейра забрала нож.

— Теперь это не просто обещание.

Взгляд опустился на ладонь.

— Что будет, если я нарушу ее?

— Не советую проверять.

— Очень содержательно.

— Ты пришел к ведьме. Чего ты ожидал?

Вейра подошла к небольшому сундуку и достала из него свернутый кусок старой кожи.

Развернула его на столе. Карта. На ней были изображены северные горы Кандера.

Одна точка была отмечена темными чернилами.

— Здесь.

Наклонился ближе.

— Что там?

— Старое дворфийское святилище. Заброшено задолго до рождения нынешней королевской династии.

— И там находится артефакт?

— Если его еще никто не забрал.

— Какой?

— Этого я не знаю.

— Вы потребовали от меня нарушить присягу ради вещи, о которой сами почти ничего не знаете?

— Я знаю главное.

Вейра коснулась карты пальцем.

— В нем сохранилась древняя магия.

— Дворфийская?

— Не только.

Брови сошлись.

— Что значит «не только»?

— Артефакты древних мастеров были способны удерживать чужую силу. В старых записях упоминаются четыре таких хранилища. Именно поэтому сейчас они для тебя ценнее золота и армий.

Карта снова свернулась в рулон.

— Если собрать все четыре артефакта, Печать можно восстановить?

Ведьма посмотрела на него так, что внутри снова стало холодно.

— Я не говорила, что Печать нужно восстанавливать.

Карта медленно опустилась.

— Что?

Но ведьма уже отвернулась.

— На сегодня ты получил достаточно.

— Подождите.

— Иди, Максевел.

— Что значит «не нужно восстанавливать»?

Она посмотрела на него через плечо.

— А ты никогда не задумывался, почему четыре правителя после Великой войны сделали все, чтобы потомки забыли, как именно была создана Печать?

Ничего не ответил.

Ведьма улыбнулась.

— Вот теперь задумайся.

Вейра открыла дверь.

— Возвращайся живым, Максевел. Тогда поговорим. Дверь закрылась за ним.

Дарл ждал его в замке.

Максевел вошел в свои покои глубокой ночью и увидел брата возле окна.

Король повернулся.

— Где ты был?

— Гулял.

— Это я понял.

Снял плащ. Разрезанная ладонь ныла, и перчатку пришлось натянуть сильнее.

— Ты нашел Вейру?

На мгновение он замер. Откуда Дарл знает, спрашивать не стал.

— Нашел.

Дарл подошел ближе.

— И?

Карта под одеждой будто стала тяжелее. Еще несколько часов назад он не представлял, что сможет скрыть что-то подобное от брата. Не от короля. От Дарла.

— Она сказала, где искать артефакты?

Ладонь обожгло — клятва напомнила о себе.

— Нет.

Слово прозвучало слишком легко.

Дарл внимательно всматривался в лицо брата.

— Совсем ничего полезного?

Вот теперь стало сложнее.

Взгляда от брата он не отвел.

— Почти ничего.

Ложь. Настоящая. Первая между ними за много лет. Он почему-то ожидал, что после этих слов что-нибудь произойдет. Дарл поймет? Магия выдаст его? Знак на ладони вспыхнет? Хотя бы совесть не позволит спокойно стоять? Ничего.

Дарл лишь устало потер переносицу.

— Значит, утром продолжим искать другой путь.

Направился к двери.

— Дарл.

Брат остановился. Слова уже почти сорвались с языка.

Про карту.

Про горы Кандера.

Про древний артефакт.

Про кровь на столе Вейры.

Про клятву Вейре, ради которой он уже шел против собственной присяги Дарлу.

Под перчаткой снова обожгло ладонь.

— Что? — спросил Дарл.

Несколько секунд он молчал.

— Ничего. Спокойной ночи.

Дарл усмехнулся.

— Попробуй хотя бы сегодня поспать.

Дверь закрылась. Он остался один. Медленно снял перчатку. Разрез на ладони уже почти перестал кровоточить, но вокруг него проступили едва заметные черные линии. Пальцы сжались в кулак.

Потом достал карту и развернул ее на столе.

— Та-ак… Северные горы Кандера. Старое дворфийское святилище. Первый след. Первая настоящая надежда за последние несколько дней.

И первая тайна, которую он теперь хранил от собственного брата.

Долго изучал отметку.

Еще утром ему казалось, что разрушается только Великая Печать где-то далеко у Разлома.

Теперь он впервые подумал о том, что некоторые вещи начинают трескаться намного тише.

И гораздо ближе.

ГЛАВА 4. Последний потомок

К утру Максевел принял решение. Карта Вейры лежала на столе рядом с потухшей свечой, а едва заметная отметка в северной части Кандера будто нарочно притягивала взгляд. Ведьма не сказала, что именно он там найдет, не объяснила, каким образом древний артефакт поможет восстановить Великую Печать, и уж тем более не ответила на главный вопрос: почему Печать, по ее словам, вообще не стоило восстанавливать.

Но иного пути у него не было. Древняя магия почти исчезла, и если хоть какая-то ее часть действительно сохранилась в созданных столетия назад артефактах, их нужно было успеть собрать раньше, чем Печать разрушится окончательно. Пока Максевел не знал, сколько таких вещей существует и хватит ли их силы, но понимал одно: искать их придется ему. Не потому, что он считал себя избранным, просто кроме него никто пока даже не знал, откуда начинать поиски.

Дарлу он сказал, что хочет самостоятельно проверить северные границы Кандера после сообщений о новых нападениях черных волков. Это было не совсем ложью. Север он действительно собирался проверить, только волки интересовали его меньше всего. Брат долго смотрел на него, будто пытался найти в словах то, что Максевел не договорил, но в конце концов разрешил поездку. Клятва на ладони не напомнила о себе ни болью, ни жжением. Значит, для магии клятвы полуправда тоже считалась правдой. Максевел не знал, радоваться этому или нет.

К вечеру третьего дня перед ним раскинулись земли, которые на старых картах Кандера еще назывались Северной долиной. Теперь местные именовали их проще — Выжженными. Название подходило им гораздо больше. Чем дальше Максевел ехал на север, тем реже встречались деревья. Сначала исчезла листва, потом сами деревья превратились в черные иссохшие стволы, торчащие из серой земли. Трава закончилась еще раньше. Даже ветер здесь был другим: сухим, горячим и пахнущим пеплом, хотя пожаров поблизости не было уже много лет. По крайней мере, так утверждали жители последнего поселения, где он останавливался напоить коня.

— Здесь ничего не горит, Ваше Высочество, — старик, державший маленькую конюшню, покачал головой. — Не теперь.

— А раньше?

Старик посмотрел в сторону черных холмов.

— Раньше здесь жили драконы.

Этого оказалось достаточно. По легендам, во время Великой войны одна из самых страшных битв прошла именно в этих местах. Драконье пламя горело несколько дней и ночей, уничтожая демонов Хаоса вместе с лесами, деревнями и всем живым, что попадалось на пути. Прошли века, а леса так и не выросли. Когда-то Максевел списал бы это на последствия огромного пожара, но после встречи с Вейрой он уже ни в чем не был уверен.

К закату впереди показались развалины старого дворфийского святилища. Оно было вырублено прямо в основании невысокой черной скалы. Большая часть каменной стены обрушилась, колонны треснули, а вход почти полностью завалило. На одной из уцелевших плит все еще можно было различить древний символ Кандера — молот, окруженный языками пламени. Максевел спешился и привязал коня под остатками каменного навеса. По карте артефакт должен был находиться где-то здесь. Оставалось понять, как попасть внутрь.

Он обошел разрушенную стену и уже собирался искать другой вход, как услышал ритмичный стук. Максевел замер. Стук повторился. Не шаги. Не оружие. Кто-то рубил дрова. Он медленно двинулся на звук и за скалой обнаружил небольшой дом, сложенный из темного камня. Рядом стоял покосившийся сарай, несколько деревянных ящиков и участок земли, огороженный низким заборчиком. Посреди всего этого мужчина пытался расколоть полено. Он был босиком. Обычная льняная рубашка прилипла к спине от пота, темные волосы были собраны на затылке, рукава закатаны до локтей. На земле возле ног лежала куча уже нарубленных дров.

Максевел невольно оглянулся на разрушенное святилище, потом снова на мужчину. Вейра могла ошибиться. Эта мысль почти успела принести облегчение.

— Мне нужен потомок Астериона Огнекрылого.

Топор опустился на полено и расколол его точно посередине. Мужчина поставил следующее.

— Сочувствую.

Максевел нахмурился.

— Мне сказали, что он живет здесь.

— Тебе правильно сказали.

Еще один удар.

— Где его найти?

Незнакомец наконец остановился. Он вытер лоб предплечьем и посмотрел на гостя. На вид ему было немногим больше тридцати. Темные глаза, несколько дней небритой щетины, старый шрам возле виска. Ничего необычного. Тем более ничего драконьего.

— Уже нашел.

Максевел несколько секунд молчал.

— Вы?

— Я.

— Потомок Астериона Огнекрылого?

— Последний, если верить семейным записям.

Мужчина снова взялся за топор.

— Эйрен.

Максевел ожидал многого: огромного дракона, воина, покрытого шрамами, хотя бы человека с вертикальными зрачками, как у Андереса. Но точно не мужчину, который босиком рубил дрова возле полуразвалившегося дома.

— Вы человек.

Топор остановился в воздухе. Эйрен медленно повернул голову.

— Поразительная наблюдательность.

— Я не это имел в виду.

— Разумеется. Ты ожидал встретить дракона.

Максевел не стал отрицать. Эйрен усмехнулся, но веселья в этой усмешке не было.

— Все ожидают.

Он вогнал топор в пень и кивнул на дом.

— Если собираешься стоять здесь до ночи и рассматривать меня, лучше заходи. Ветер скоро усилится.

Внутри оказалось неожиданно уютно. Небольшая печь, тяжелый деревянный стол, две лавки, полки с посудой. На стене висел меч, покрытый слоем пыли, а рядом с ним — большой почерневший щит. Максевел задержал взгляд на щите. По центру едва различался тот же символ, который он видел на развалинах святилища: молот в языках пламени.

Эйрен заметил.

— Дворфийская работа.

— Из святилища?

— Нет. Моего прадеда.

Он поставил на стол кувшин с водой и сел напротив.

— Ну? Ты проделал долгий путь. Говори.

Максевел не стал тянуть.

— Мне нужен артефакт, который хранится в старом святилище.

Лицо Эйрена осталось таким же равнодушным, только пальцы сильнее сжали кружку.

— Кто тебе о нем рассказал?

— А это имеет значение?

— Для меня — да.

— Ведьма по имени Вейра.

Мужчина закрыл глаза и тихо выдохнул.

— Конечно.

— Вы ее знаете?

— К сожалению.

— Кажется, эту фразу я сегодня уже где-то слышал.

Эйрен посмотрел на него внимательнее.

— Кто ты?

Максевел снял дорожную перчатку и положил ее на стол.

— Максевел Ардинский.

— Второй принц.

— Да.

— Брат короля.

— И это тоже.

Эйрен невесело усмехнулся.

— Еще лучше.

— Почему?

— Потому что в мою жизнь снова пришел человек королевской крови и хочет что-то получить от дракона.

Максевел почувствовал, как разговор начинает уходить совсем не туда.

— Я ничего не собираюсь у вас отнимать.

— Пока.

— Мне нужен только артефакт.

— Только.

Эйрен поднялся и подошел к окну. За стеклом простиралась мертвая серая земля.

— Знаешь, кем был мой предок?

— Одним из потомков Астериона.

— Астерион и был моим предком.

Максевел выпрямился. Имя древнего дракона встречалось в летописях Великой войны. Не среди четырех правителей, создавших Печать, но среди тех, кто сражался у Разлома и прикрывал их во время последней битвы. По крайней мере, так утверждали записи в архивах людей.

— Он мог сжечь крепостную стену одним выдохом, — продолжил Эйрен. — Его сын мог расплавить железо в ладони. Мой дед уже не управлял огнем, но обращался в дракона размером с этот дом. Отец был меньше и слабее. Он все еще мог менять облик, но после каждого превращения несколько дней лежал в горячке.

Эйрен повернулся.

— А я родился вот таким.

Максевел ничего не сказал.

— Человеком, — договорил мужчина. — Без огня. Без крыльев. Без второго облика. Даже глаза нормальные, если тебе интересно.

— Мне жаль.

— А мне нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Я ненавижу все, что связано с драконами.

Максевел невольно посмотрел на щит.

Эйрен проследил за его взглядом.

— Особенно этот.

Он снял щит со стены и бросил на пол. Грохот прокатился по комнате.

— Мой отец всю жизнь ждал, что во мне проснется кровь предков. Когда мне исполнилось десять, он запер меня в горящем сарае.

Максевел замер.

— Что?

— Считал, что страх даст толчок к моему обращению.

Эйрен говорил спокойно, словно рассказывал чужую историю.

— Этого не произошло. В тринадцать он сбросил меня с утеса в озеро. В пятнадцать заставил драться со взрослым драконом в человеческом облике. Думал, боль разбудит истинную форму.

Он коснулся шрама у виска.

— Не вышло.

В комнате стало слишком тихо.

— Когда отец умер, — продолжил Эйрен, — я похоронил его, закрыл святилище и решил, что больше никогда не стану слушать про великих предков, драконью кровь и долг перед миром.

Он посмотрел на Максевела.

— А теперь пришел ты.

Максевел отвел взгляд. Еще час назад он считал, что задача проста: найти потомка, получить артефакт, вернуться. Теперь даже мысленно произнести это оказалось неприятно.

— Великая Печать разрушается.

— Знаю.

— Если ее не остановить, Хаос прорвется в Ренталию.

— Тоже знаю.

— Тогда вы понимаете, почему я здесь.

— П