Морская невеста или Догони меня, Дракон!

— Это еще что за?.. – начинает бык, но его голос тонет в ржании перламутрика.

Морской конь, что принял облик наземного сородича, встает на дыбы, а затем метким ударом бьет передним копытом быка прямо в лоб.

У меня отвисает челюсть.

Бык летит в запертую дверь, которую с грохотом выбивает своей массивной тушей.

Крики, визги доносятся с первого этажа:

— Вызовите солдат! Кто-нибудь позовите легионеров!

Перламутрик перестукивает копытами, а его ржание напоминает довольный смех. Конь поворачивается ко мне и мордой трется о плечо.

«Похвали меня, хозяйка!» — читаю в этом.

Могу лишь устало потрепать защитника по влажной гриве. А в голове крутится одно: «Теперь мне точно конец».

29

Шум внизу становится громче и тревожнее с каждой секундой. К женским крикам добавляются сначала пьяные голоса моряков, которые порываются разобраться с тем, что творится «Под хвостом русалки», но почему-то не очень торопятся это делать. А затем я слышу и другие, совершенно новые голоса. Они звучат тверже, трезвее. А вместе с ними раздаются приказы и быстро приближающиеся шаги.

— Проклятье, — шепчу я.

Выломанная дверь в мою комнату не оставляет сомнений, что именно являлось источником шума. Мужчины, которые без сознания валяются на полу в спальне, тоже не добавляют мне очков доверия. Про громилу, который отключился от удара копытом в лоб, вообще молчу.

Он жив, надеюсь?

Привстаю с кровати, присматриваюсь… Бык точно жив: грудная клетка вздымается при каждом вдохе, моряк что-то невнятно бурчит под нос, но встать пока не может.

— Зачем ты это сделал? – осуждающе смотрю на перламутрика, который перетаптывается с ноги на ногу. – Ты мог его убить.

Конь, который до этого хоть немного выглядел виноватым, теперь фыркает и ржет.

— Ах, тебе плевать, значит?! Это бесчеловечно!

— Фы-р-р, — выдает тот и чуть отдаляет от меня вытянутую белую морду.

— А, ну точно, — вздыхаю я, вспомнив, с кем разговариваю.

Перламутрики – верные и умные животные. А этот еще и совсем молодой, судя по тому, что Ирме удалось запихнуть жеребца в жемчужину. Такой трюк возможно провернуть лишь со вчерашними жеребятами.

Однако перламутрик уже проявляет свойственные сородичам черты: гордость, стойкость и верность своему дому. А здесь, на суше, кто, если не я, ему ближе всего?

— Быстрее! Там какой-то шум! – кричат с лестницы приближающиеся солдаты.

Паника охватывает с новой силой.

Мне точно крышка!

Вокруг – полный хаос, а я в его центре. Когда моряки придут в себя, они точно поведают обо всем, что случилось. Больше ни для кого не будет тайной, что я русалка. Да и Маришка с ее девушками скоро очнется от моих чар, если не буду их обновлять. Тогда еще и хозяйка дома увеселений и все мои «коллеженьки» будут свидетельствовать против меня.

Даже представить боюсь, что тогда случится. В лучшем случае, накажут только меня. Не знаю… Заставят обратиться посреди улицы, а затем станут пытать сушей. Или просто кинут в темницу?

Но в худшем случае расплачиваться за мои проступки придется морскому народу. Ведь я принцесса, а значит – лицо Кораллового моря. Уродливое и пакостное лицо, как выяснилось…

— Тебе надо спрятаться, — шепчу коню. Он протестующе фырчит и бодает меня мордой в плечо. – У меня нет сил на побег. Ноги дрожат… Идти не смогу.

Я бы могла притвориться несгибаемой героиней, но это не так. Трезво оцениваю свои силы, и сейчас они где-то на уровне «вот-вот потеряю сознание». Ни колдовать, ни бежать не смогу. Нужна вода и долгий отдых, чтобы это исправить. А у меня в лучшем случае есть секунд тридцать прежде, чем сюда ворвется орава людей в форме.

— Я верну тебя обратно в ракушку. Может, сумею закинуть ее в воду, и тогда ты будешь свободен, — поясняю я, пока снова открываю ожерелье Ирмы.

Думаю, вернуть перламутрика в жемчужину можно тем же способом, которым его призвала. Собираюсь это сделать, чтобы спасти хоть кого-то из нас, но конь явно против.

У него на нас свои планы.

Я знала, что перламутрики сильные. Но не ожидала, что настолько!

Мой четвероногий спаситель вдруг наклоняется и зубами тянет меня за край платья ближе к краю кровати. Так, чтобы коню было удобно поднырнуть под меня, дабы оказалась на его спине.

— Что ты делаешь?! – взвизгиваю и хватаюсь за светлую гриву. Больше ничего не успеваю ни сказать, ни сделать, потому что мы скачем прямо в окно.

Точнее, летим в него одним мощным прыжком.

Звон разбитого стекла, мой крик и свист ветра в ушах. Я не вижу, с какой высоты мы падаем, потому что вокруг царит темнота ночи. И я рада, что ослеплена ее мглой, ведь иначе сердце бы точно выскочило из груди!

Все это так дико, так ново. Мало того, что я сбегаю из борделя от солдат, выпрыгнув на коне из окна третьего этажа, так это все еще и на суше!

В полете мне все же не удается удержаться верхом на перламутрике. Я слетаю с его спины, когда что-то начинает царапать кожу и будто стягивать меня со скакуна.

«Ветки. Мы прыгнули прямо на дерево!» — понимаю я.

Листва замедляет падение, пусть и приходится за это расплачиваться царапинами от веток по всему телу. Перламутрик где-то рядом ржет в панике, а потом обращается в пену и исчезает внутри ракушки. И к лучшему. Для нас двоих.

Я же готовлюсь к скорому удару о землю и жмурюсь в «предвкушении» тупой боли по всему телу. Скоро дерево отпускает меня, и я лечу вниз. Но вместо жесткой почвы падаю на что-то иное…

Точнее, на кого-то.

И этот кто-то теперь очень недовольно подо мной кряхтит.

30

— О боги, — только и выдыхаю я, чувствуя, как что-то подо мной шевелится. Очень медленно, будто каждое движение причиняет боль. — Боги-боги-боги!.. Вы в порядке? Вы вообще… живы?

— Да, — кряхтит мужской голос.

Облегчение прокатывается по телу теплой волной, но развеивается, когда незнакомец вдруг добавляет:

— Жив. К несчастью для тебя.

— Что?

Надо бы встать и отбежать от незнакомца, но не успеваю даже дернуться. Что-то холодное смыкается на моем запястье, и после этого я не могу и на шаг отдалиться!

— Что вы сделали?!

— Поймал нарушительницу порядка. Что же еще?

Дергаю рукой, но на той будто цепь натягивается. Звона не следует, но в запястье врезается боль. Что за кандалы такие?!

— А конь твой где?

— Какой конь? — изображаю полное непонимание и едва сдерживаю нервный смех. Я не сдам перламутрика!

— Я слышал ржание коня.

— Вы уверены? Тут нет никаких коней, — и указываю на крону. — Они ведь не вьют гнезда, да?

— Допустим, я закрою глаза на это и поверю, что мне показалось. Но только потому, что коня на дереве сейчас и правда не вижу.

Глаза начинают привыкать к темноте улицы, и я слабо различаю черты своего собеседника. Это крепко сложенный мужчина лет тридцати. Большее рассмотреть не позволяет мрак ночи. Я могу лишь предположить, что волосы у моего мучителя каштановые и коротко стриженные, но чуть-чуть взлохмаченные.

А вот у него проблем с разглядываем меня нет. Мужчина оказывается магом и по щелчку пальцев призывает искру света, которая плавает над его ладонью.

Я жмурюсь от внезапного свечения, а мужчина подносит искру еще ближе к моему лицу и задумчиво хмыкает:

— И такая щепка устроила весь этот переполох?

— Щепка? – оскорбленно повторяю я.

Да, я худенькая, невысокая. Но это называется стройностью, а не тем обидным словом, которым меня обозвали!

— Тебя так мои ребята уже прозвали. Говорят, ты что-то сломала так, что щепки усыпали все до первого этажа.

— Не может от одной двери столько щепок быть, — выдавливаю раздраженно и все пытаюсь отдалиться от странного мужчины.

Достал мне этот огонек под нос толкать! Меня он слепит, ничего не вижу!

— Вот ты и попалась. Сама созналась! Едешь с нами в отделение легиона.

Мужчина поднимается с земли, но мне руку не подает. Дергает за магическую цепь, будто я собачонка!

Это бесит даже сильнее, чем попытки изучить меня с помощью магической искры, от которой уже в глазах рябит. Я все-таки принцесса, а не какая-то там преступница из борделя!

— Ведите себя вежливее! – не выдерживаю я, когда мужчина в военной форме снова дергает за цепь.

Теперь, когда мои глаза немного привыкли к свечению сферы, могу разглядеть его получше.

Я не ошиблась. У мужчины действительно темно-русые волосы, которые он явно пытался аккуратно зачесать назад. Сейчас же они растрепаны, из-за уха торчит зеленый листик, а к другому виску прилипла какая-то травинка. Темно-синяя военная форма испачкана землей.

В общем, выглядит легионер так, как и должен выглядеть человек после того, как его с ног повалит упавшая с дерева девица.

Однако сам мужчина своего потрепанного вида будто не замечает. Держится статно, гордо. Выпячивает идеально выбритый подбородок, сверкает медалями на широкой груди. А зеленые глаза нагло блестят.

— Впервые преступница просит меня о вежливости, — высокомерно протягивает он. – Дерзости тебе не занимать, Щепка.

— Следите за языком, господин… Э-э-э?..

— Господин Иден Клин. Раз уж мы наедине.

Сначала я не понимаю, к чему было это уточнение. Потом по коже ползут мурашки, и меня будто осеняет…

У него есть имя рода. А значит…

— Вы дракон, господин Клин.

31

Я смотрю на мужчину, что стоит передо мной, снизу вверх. В голове безумным ураганом кружат тревожные мысли. Неразумные, абсолютно невозможные тревожные догадки! Однако не могу перестать думать, что Иден Клин может оказаться Эйгоном – моим женихом, от которого сбежала и чьего лица не видела.

Сейчас он назвал мне личное имя, потому что мы наедине, в неформальной обстановке. Но каково имя его рода?

Может, спросить?

— Ты встаешь или как? – устало спрашивает Иден, однако за цепь пока не дергает. Выжидает, нервно подбрасывая в ладони светящийся шарик магии.

Не хочу испытывать терпение легионера, но и встать не могу. Самочувствие после падения не улучшилось, сил не прибавилось. Ноги дрожат так, будто я толкала камень в гору.

«Если спрошу его имя рода сейчас, он разозлится, — понимаю я. – А еще – даже если он скажет, что имя его рода Эйгон, это может быть лишь совпадением. Десятки драконов могут быть выходцами одного рода!»

— Не могу я встать, — бурчу недовольно. Меня мелко трясет то ли от усталости, то ли от страха. Но суть одна – мое тело мне сейчас не союзник.

— Повредила что-то или просто напилась?

— Во мне ни капли алкоголя.

— А по запаху и не скажешь, — кривит благородный нос дракон.

— На меня напали четверо пьяных моряков! Конечно, от меня воняет!

— А это еще нужно доказать, кто на кого напал.

Иден н