Академия Пяти Крыльев: Хранительница черного огня

— Не думай, что я тебя спасал, крылатая, — тихо, так, чтобы слышала только я, выплюнул Каэль. Из его приоткрытых губ вырвалось маленькое облачко горького пепла, но взгляд оставался ошеломленным. — Просто смотреть тошно, как фей под ногами топчут. Держись от моего факультета подальше. Иначе в следующий раз я сам тебя сожгу.

Он развернулся и стремительно покинул полигон, резко взмахнув черной мантией. А я осталась стоять, содрогаясь от пугающего резонанса в груди. Моя магия внутри буквально выла, согретая его близким огнем, а сердце колотилось так сильно, словно пыталось пробить ребра.

Я крепче сжала кулаки, глядя ему вслед. Нам предстоит провести здесь пять лет. И я уже понимала, что эти пять лет станут для меня настоящим адом.

Уголёк чужого тепла, поселившийся в моей груди после полигона, не давал покоя. Весь остаток дня я ходила как в тумане, невпопад отвечала на вопросы профессоров по теории магии, а вечером, едва дождавшись, пока Лилиан и остальные девчонки уснут, сбежала из комнаты.

Моя магия бунтовала. Растения внутри меня словно требовали подпитки, они рвались наружу, покалывая кончики пальцев и заставляя кожу гореть. Мне нужно было место, где я смогу побыть наедине со всей этой проснувшейся силой и успокоить её.

Оранжерея боевого факультета Академии Пяти Крыльев идеально подходила для этого. Ночью здесь не было ни души. Огромный стеклянный купол пропускал серебряный свет луны, мягко подсвечивая экзотические, опасные растения, которые студенты изучали на лекциях. Запах влажной земли, прелой листвы и ночных цветов обычно всегда приносил мне покой.

Я прошла в самый дальний угол, где в огромных каменных кадках росли редкие лунные лозы. Опустившись на колени прямо на прохладный пол, я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Медленно расстегнула скрывающее заклинание на спине. Мои золотые, полупрозрачные крылья с тихим шорохом раскрылись, мгновенно заполнив темноту оранжереи мягким, ослепительным сиянием. Невесомые, ослепительно красивые — они наконец-то могли расправиться после тяжелого дня.

Я протянула руки к увядающим бутонам лунной лозы. Моя сила хлынула вперед — мягкая, певучая, первородная. Прямо на глазах стебли начали удлиняться, а бутоны раскрываться навстречу лунному свету. Я улыбнулась, чувствуя, как внутреннее напряжение наконец начинает спадать.

Внезапно воздух за моей спиной стал сухим и горячим.

По коже мгновенно пробежали покалывающие мурашки. Я замерла, не успев даже убрать крылья, а сердце испуганно пропустило удар. В нос отчетливо ударил густой, тяжелый запах горьковатого дыма, дорогой древесины и горячих искр. Этот шлейф костра ворвался в мирную прохладу теплицы, уничтожая весь мой покой.

— Так-так, — раздался из темноты глубокий, вибрирующий голос, от которого у меня перехватило дыхание. — Какая интересная у нас фермерская дочка.

Я резко обернулась, испуганно прижав крылья к спине, но не убирая их — было уже поздно.

Из тени раскидистого папоротника медленно вышел Каэль Трэверс. На нем не было академической мантии, только черная рубашка с расстегнутым воротом и темные брюки. Его растрепанные черные волосы отливали серебром в лунном свете, а серо-золотые глаза горели опасным, лихорадочным блеском. При его росте в этом замкнутом пространстве он казался огромным хищником, загнавшим жертву в угол.

Но больше всего меня поразил его взгляд. Каэль замер, и его глаза, секунду назад полные злости, округлились в полном, гробовом потрясении. Он смотрел не на мое лицо, не на мои руки. Его взгляд был прикован к моим золотым, полупрозрачные крыльям, которые продолжали мягко светиться в темноте, отражая лунный свет.

— Что это?.. — хрипло, почти шепотом спросил он, делая шаг ко мне. Его крупные ладони заметно сжались в кулаки. — Обычные фейки не имеют таких крыльев. Они... золотые.

Я поспешно вскинула руку, и плотный полог личного заклинания со щелчком скрыл мои крылья, возвращая оранжерею в привычный сумрак. Внутри меня все заледенело от страха. Он видел их. Самый опасный дракон академии видел то, что я должна была скрывать любой ценой.

— Это не ваше дело, адепт Трэверс, — мой голос дрожал, но я упрямо вздернула подбородок, поднимаясь с колен. — Что вы здесь делаете? Оранжерея закрыта для посещений.

— Я искал тебя, — Каэль сделал еще один стремительный шаг, сокращая расстояние между нами до минимума. От него веяло таким сильным, иссушающим зноем, что у меня закружилась голова. — Мой дракон весь день сходит с ума. Он рвет меня на части, требуя найти девчонку с полигона. И стоит мне подойти к тебе ближе...

Каэль резко оборвал фразы. Его ноздри снова хищно дрогнули. Он судорожно, глубоко втянул воздух, и я увидела, как на его скуле, прямо рядом со шрамом, нервно дернулся мускул. Его глаза опасно сузились, в них вспыхнула яростная растерянность. Моя магия снова, сама по себе, ответила на его близость — и только Каэль сейчас чувствовал этот невидимый, пьянящий аромат роз, который окутывал его плотным коконом.

— Опять этот запах... — процедил он, протягивая руку и грубо хватая меня за запястье. Его пальцы были обжигающе горячими, как раскаленная сталь. — Что это за фокус, Астер? Какую магию ты используешь против меня? Почему рядом с тобой мое пламя... затихает? Отвечай!

Его хватка была железной. Моя магия, подстегнутая испугом и гневом, мгновенно отозвалась на этот вызов. Прямо из земли у наших ног вырвались тонкие лозы дикого плюща и с быстротой молнии обвили его руку, которой он сжимал мое запястье.

В ответ из его ладони рванулся ментальный, сумасшедший поток черного, первородного огня. Но моя магия, соприкоснувшись с этим пламенем, вдруг... мягко, властно и безболезненно укротила его.

По зеленым стеблям плюща побежали золотистые искры. Словно я одним прикосновением накинула шелковую узду на разъяренного монстра, заставив его пожар послушно утихнуть. Весь его иссушающий, удушающий зной в одну секунду сменился глубокой, блаженной и пугающей прохладой.

Не было никакого взрыва или физического удара. Нас не отбросило друг от друга. Но этот ментальный штиль, эта мгновенная покорность драконьего огня моим растениям напугали меня до глубины души. Это было неестественно, жутко. Огонь драконов должен был превратить мой плющ в пепел, а не затихнуть от его касания.

Каэль замер, тяжело и прерывисто дыша. Его серо-золотые глаза распахнулись в диком, нечеловеческом шоке. Его рука, только что сжимавшая мое запястье, ослабла и бессильно опустилась. Дракон внутри него полностью затих, укрощенный этой мягкой силой.

Мы отпрянули друг от друга сами, в чистой панике и полном психологическом отрицании того, что сейчас произошло. Плющ послушно соскользнул с его руки и растворился в темноте.

Я сделала несколько шагов назад, прижимая спасенное запястье к груди. На коже до сих пор горел фантомный след его пальцев, смешанный с непривычным, ласкающим теплом.

Каэль смотрел на свои ладони, на которых больше не было ни единой черной искры, а затем перевел потемневший, лихорадочный взгляд на меня. В нем читался самый настоящий страх перед тем, что я могу с ним сделать.

— Держись от меня подальше, букашка, — хрипло, с вибрирующей, срывающейся угрозой выплюнул он, пятясь назад, в тень папоротников. — Если ты еще раз применишь на мне свою чертову магию... я уничтожу тебя.

Он развернулся и стремительно скрылся в ночной темноте оранжереи, оставив после себя лишь тающий шлейф горького дыма. А я так и осталась стоять посреди затихшей теплицы, чувствуя, как мое собственное сердце предательски стучит в такт его удаляющимся шагам. И это пугало меня сильнее любой драконьей угрозы.

Глава 3

После ночной стычки в оранжерее я почти не спала. Стоило мне закрыть глаза, как я снова видела потрясенное лицо Каэля, озаренное сиянием моих крыльев, и чувствовала железную, обжигающую хватку его пальцев на своем запястье. На коже до сих пор остался невидимый след, который покалывал фантомным каминным теплом. Дракон узнал мою главную тайну. Он видел мои золотые крылья — аномалию, которую отец перед отъездом умолял меня прятать пуще жизни. Теперь этот секрет висел надо мной тяжелым смертным приговором.

Утренняя лекция по Древним языкам проходила в полукруглой аудитории Западной башни. Здесь пахло сухим пергаментом, старыми чернилами и мелом. Адепты неохотно занимали места. Лилиан со своей свитой демонстративно пересела на противоположный ряд, чтобы даже не сидеть со мной на одной скамье. Я лишь мысленно поблагодарила её за это и забилась на самый верхний ярус, надеясь слиться со стеной.

— Здесь свободно? — раздался рядом тихий, слегка хрипловатый голос.

Я вздрогнула и подняла голову. Передо мной стояла девушка-первокурсница. На её черной мантии красовалась фиолетовая нашивка факультета ведьм. Растрепанные каштановые волосы были перевязаны кожаным ремешком, на носу виднелась забавная россыпь веснушек, а темно-зеленые глаза смотрели с живым, открытым любопытством.

— Да, садись, — кивнула я, немного настороженно. После Лилиан я ждала подвоха от каждого встречного.

Ведьма с облегчением сбросила на стол тяжелую сумку, из которой тут же посыпались сушеные коренья и стопка исписанных свитков.

— Я Мира, — представилась она, протягивая мне ладонь, испачканную в чернилах. — С боевого ведьминского. Честно говоря, я уже прокляла тот день, когда подала документы в эту академию. Эти напыщенные девицы с твоего факультета тридцать минут обсуждали у зеркала в холле, какой длины должны быть шпильки для мантии. Я думала, у меня котел взорвется от их глупости.

Я не сдержала короткой улыбки и пожала её руку.

— Айлин. И я тебя прекрасно понимаю. Мои соседки по комнате занимаются ровно тем же самым.

— О, так ты та самая Айлин Астер? — Мира округлила глаза, но в её взгляде не было враждебности, только дикий восторг. — Которая на брусчатке уложила лозы перед Трэверсом, а вчера на полигоне заставила Торна утереться? Боги, ты мой кумир! Драконы так зажрались со своим статусом, что видеть их вытянутые физиономии — это чистый экстаз.

— Я не хотела привлекать внимание, — тихо вздохнула я, утыкаясь в чистую тетрадь. — Всё вышло случайно.

— Случайно или нет, но ты утерла им нос, — подмигнула Мира, доставая перьевую ручку. — Если Трэверс или его шавка Торн вздумают тебе мстить, скажи мне. Я знаю отличный сглаз на несварение желудка. Драконью чешую он не пробьет, но парочку весёлых дней в уборной им обеспечит.

За этот приземленный, едкий юмор я готова была обнять её прямо здесь. Мы быстро нашли общий язык. Мира оказалась дочерью потомственной травницы из дальнего ковена, и её, как и меня, раздражала местная элита. Всю лекцию по древним рунам мы шепотом переговаривались, делясь секретами совместимости лунных лоз и ведьминских настоек. Впервые за всё время в академии я почувствовала, что я здесь не одна.

Когда прозвенел колокол, возвещающий об окончании занятий, я повернулась к новой подруге.

— Мира, ты не хочешь пойти в библиотеку? Мне нужно проверить коекакую информацию по теории магических резонансов.

— Библиотека? О, я только за, — согласилась ведьма, закидывая свитки обратно в сумку. — Мне как раз нужно сдать трактат по демонологии, пока магистр Кроу не скормил меня своим питомцам. Идем, я знаю короткую дорогу через подземные переходы.

Главная библиотека Академии Пяти Крыльев поражала масштабами. Это был колоссальный готический зал, уходящий вверх на десятки ярусов, где стены были полностью скрыты бесконечными стеллажами книг. Под самым потолком летали зачарованные светляки, а между полками бесшумно скользили огромные призрачные фолианты.

Пока Мира отправилась в секцию проклятий, я целенаправленно двинулась в самый дальний, заброшенный сектор исторического архива. Туда, где на полках лежал вековой слой пыли, а книги были закованы в тяжелые цепи.

Моё сердце бешено колотилось. Я должна была найти ответы. Что произошло в оранжерее? Что это за золотистые искры, которые укрощают чудовищный черный огонь? Почему мои крылья имеют такой странный цвет?

Я блуждала между стеллажами больше часа, перебирая старинные хроники времен Великой войны рас. Пальцы скользили по кожаным корешкам: «Анатомия высших драконов», «Генеалогия чистокровных фей», «Магические аномалии стихий». Всё не то. Всё поверхностно.

Наконец, на самой нижней полке, скрытый за тяжелым томом по военной стратегии, мой взгляд зацепился за тонкую книгу без названия. Её обложка была обтянута потемневшим от времени шелком глубокого винного цвета, а по углам виднелось полустертое тиснение в виде сплетенных роз и языков пламени.

У меня перехватило дыхание. Я вытащила её и аккуратно раскрыла на середине. Страницы были из тончайшего пергамента, исписанного летящим, древним почерком.

«...И среди всех родов перворожденных величайшей редкостью и проклятием является появление Чёрного Пламени. Драконы, рожденные с сей силой, несут в себе первородный хаос разрушения. Тело их — лишь хрупкий сосуд. Если до наступления зрелости (двадцати одного года) огненный зверь не совершит первый оборот и не найдет свой ментальный якорь, пламя обратится внутрь, выжигая разум и плоть до состояния угольного пепла...»

Я судорожно сглотнула, листая дальше. Строчки расплывались перед глазами, но я упрямо вчитывалась в текст, перевернув страницу. И вот тут мое сердце пропустило удар.

«...Единственным спасением для Чёрного Пламени в древние века являлись Хранительницы из утерянного ныне рода Золотого Цветения. Магия фей сего рода, сотканная из первородной жизненной силы земли, способна вступать в абсолютный резонанс с хаосом дракона. Касание Хранительницы накидывает на огонь невидимую узду, укрощая зверя и даруя дракону покой. Данный союз нарекается Истинной Парой. Отличительный признак дев сего великого рода — золотые, светящиеся крылья, коих нет более ни у одной фейри на Эларионе...»

Мои пальцы крупно задрожали. Книга едва не выскочила из рук. Вот оно. Боги, вот почему отец велел мне прятать крылья! Я — наследница вырезанного, утерянного рода.

«...Маркеры истинности непреложны и сугубо личны. Стоит паре оказаться рядом, как магия совершает сонастройку. Фея начинает физически ощущать внутреннее тепло дракона и шлейф его запертого пламени — запах горького дыма и костра. Дракон же, ведомый звериным чутьем, отныне и навсегда улавливает фантомный, предназначенный лишь ему одному аромат Хранительницы — запах свежих садовых роз. Магия укрощения проявляется визуально: при контакте сил на растениях фей вспыхивают золотистые искры...»

Я застыла, не в силах сделать даже вдох. Мир вокруг меня словно рухнул, рассыпаясь на тысячи мелких осколков.

Всё совпало. Каждое слово, каждая деталь. Запах горького дыма, который преследовал меня. Каминное тепло, согревающее мою грудь. Его дикая, сумасшедшая реакция на полигоне и в оранжерее, когда он судорожно втягивал воздух, задыхаясь от аромата роз, который больше никто не чувствовал. И мои золотые крылья... крылья Золотого Цветения.

Я — не просто случайная первокурсница, нарушившая его покой. Я — его Хранительница. Единственная выжившая из утерянного рода. Его единственное спасение от страшной смерти. И его злейший враг, которого он поклялся уничтожить.

— Айлин? Ты чего тут застряла? — из-за угла неожиданно вынырнула Мира, удерживая под мышкой толстый фолиант. Она удивленно посмотрела на мое бледное лицо. — Эй, на тебе лица нет. Ты как будто привидение увидела. Что там у тебя?

Я судорожно захлопнула винную книгу и поспешно задвинула её в самый дальний угол полки, за другие тома. Мои руки тряслись так сильно, что пришлось спрятать их в складках мантии.

— Ничего, — хрипло ответила я, пытаясь заставить свой голос звучать нормально. — Просто... голова разболелась от старых текстов. Ничего не нашла. Пойдем отсюда, Мира. Пожалуйста.

Ведьма подозрительно прищурилась, глядя на полку, но расспрашивать не стала. Она мягко коснулась моего плеча:

— Ладно, идем. Тебе действительно нужно подышать свежим воздухом. Кстати, пока я была у стойки регистрации, слышала, как магистры обсуждали списки на завтрашнюю Полевую инициацию в Запретном лесу. Ну, знаешь, эта их дурацкая традиция для первокурсников? Нас выкинут туда в смешанных четверках, чтобы проверить, кто из нас боец, а кто побежит к мамочке при виде первой же лесной твари. Говорят, так они определяют наши стартовые рейтинги. Надеюсь, мы попадем вместе.

Я молча кивнула, но внутри меня бушевал настоящий шторм. Я уже знала, что спокойная жизнь в Академии Пяти Крыльев для меня закончилась. Древняя магия крови пришла в движение, и пути назад больше не было.

Глава 4

Следующее утро встретило нас прохладой и тяжелым предчувствием. Мы с Каэлем Трэверсом демонстративно игнорировали друг друга, но ментальную связь обмануть не удавалось. На общей линейке перед замком я кожей чувствовала его сухое каминное тепло, а сам дракон то и дело судорожно втягивал носом воздух, поджимая губы. Он продолжал искать источник преследующего его аромата роз. То, что книга в библиотеке назвала меня его Хранительницей, заставляло мое сердце биться в паническом ритме.

Мира помахала мне из строя своего факультета, но побыть вместе нам не удалось. Магистр Бран объявил начало Полевой инициации.

— Правила просты, первокурсники! — грохотал голос магистра над опушкой мрачного, окутанного сизым туманом Запретного леса. — Вас распределили на смешанные четверки. Ваша задача — дойти до центрального плато и зафиксировать свои магические маркеры. Лес опасен, так что учитесь прикрывать спины тех, кого презираете. Это ваша Полевая инициация, первая проверка на прочность. По её результатам магистры определят ваши стартовые рейтинги.

Когда на магическом табло высветились списки, у меня внутри все оборвалось.

Группа №4:

Айлин Астер (Фея)

Лилиан Вейн (Фея)

Торнт Барт (Дракон)

Каэль Трэверс (Дракон)

— Это шутка?! — взвизгнула Лилиан, брезгливо косясь в мою сторону. — Я не собираюсь идти в одной группе с этой нищей деревенщиной!

Торнт лишь издевательски ухмыльнулся, а Каэль... Каэль даже не повернул головы. Он стоял чуть поодаль, намертво сжав челюсти. Его кожа казалась бледнее обычного, а жилка на шее бешено пульсировала. Его личное пламя внутри горело сейчас так сильно, что трава вокруг его сапог медленно чернела. Надвигался его критический возраст, и запертый зверь требовал выхода.

— В лес! — скомандовал магистр, и барьер перед нами с шипением растворился.

Запретный лес встретил нас удушающей сыростью и зловещим хрустом веток. Мы шли уже около часа, углубляясь в самую глухую, непроходимую чащу. Впереди вальяжно шествовали Торнт и Каэль, позади семенила Лилиан, а я замыкала шествие. Внезапно туман вокруг нас сгустился настолько, что видимость упала до расстояния вытянутой руки.

Мой дар повелительницы растений буквально закричал об опасности. Деревья вокруг шептали о голоде.

— Нам нужно повернуть назад, — тихо произнесла я. — Земля впереди дышит гнилью. Это логово пепельных гончих.

— Заткнись, фейка, — огрызнулся Торнт. — Драконы не сворачивают с пути из-за...

Договорить он не успел. Из белой пелены тумана на поляну выскочили три огромных монстра, сотканных из живого дыма и обугленных костей. Их глаза горели багровым огнем. Торнт с криком вскинул руки, выпуская струю ярко-красного пламени, но гончие легко поглотили огонь, лишь увеличившись в размерах. Они питались чужой магией.

Каэль с глухим рыком выхватил боевой клинок и с невероятной скоростью бросился вперед, принимая удар на себя. Но с каждым его движением я видела, как его тело содрогается от судороги. Огонь не выходил наружу — он взрывался внутри него, уничтожая своего носителя. Под его кожей на шее и лице начали отчетливо проступать пульсирующие, светящиеся черным вены.

— Он сейчас сойдет с ума! Его пламя нестабильно! — в панике закричал Торнт. Увидев, что из чащи выныривают новые твари, хваленый дракон трусливо схватил Лилиан за руку. — Бежим! Пусть земляная девка отвлекает их!

Они бросились наутек, спасая свои шкуры и увлекая гончих за собой в сторону опушки.

Туман окончательно отрезал нас от остального мира. В этой глухой, заброшенной лощине Запретного леса мы остались абсолютно одни. Только я и Каэль.

Дракон рухнул на колени прямо на влажный мох. Из его груди вырвался страшный, полный нечеловеческой агонии крик. Запертое первородное пламя, подстегнутое боевым стрессом, окончательно сорвалось с цепи.

Вокруг Каэля в радиусе нескольких метров воздух мгновенно превратился в пылающий ад. Но это был не обычный огонь. Это было удушливое, угольно-черное пламя, которое с диким ревом пожирало всё на своем пути. Вековые деревья превращались в пепел за секунду, земля под его коленями плавилась, превращаясь в жидкое стекло.

Разум кричал мне: «Беги! Спасайся! Никто не увидит, если ты бросишь его здесь!»

Но строчки из запретной книги, которую я читала вчера в библиотеке, вспыхнули в голове ослепительным предупреждением: «Если огненный зверь не найдет свой ментальный якорь, пламя обратится внутрь, выжигая разум и плоть...»

«Если я уйду, он умрет», — поняла я, и в этот миг страх исчез. Осталась только холодная, абсолютная решимость.

Я сделала шаг вперед. Прямо в черное пламя.

Я сорвала с себя защитную мантию и позволила своей скрытой силе полностью вырваться на свободу. Полог заклинания на спине с треском лопнул, и мои золотые, полупрозрачные крылья распахнулись на всю ширину, ослепительно засияв в полумраке гибнущего леса.

Из моих ладоней мощным потоком хлынула первородная магия Золотого Цветения. Прямо сквозь плавящуюся землю пробились колоссальные, светящиеся золотом корни древних растений. Они впитывали этот адский зной, превращая его в чистую энергию. По лозам безумным каскадом побежали золотистые искры.

Я шла сквозь бушующий пожар, и черное пламя послушно расступалось передо мной, не причиняя вреда моей коже и розовым волосам.

Каэль стоял на коленях в самом центре огненного смерча. Его голова была запрокинута, а серо-золотые глаза были полностью затоплены пугающей тьмой. Со своими 155 см я оказалась прямо перед его крупной, широкоплечей фигурой.

— Каэль, — тихо позвала я, и мой голос перекрыл рев пожара.

Я опустимся перед ним на колени и без колебаний положила свои маленькие ладони прямо ему на горящую грудь, туда, где под разорванной черной рубашкой бешено билось его измученное сердце.

Ментальный удар заставил нас обоих содрогнуться. Золотые искры моей силы мощным, властным потоком хлынули в его тело. И случилось чудо. Черный хаос, встретив мою магию, мгновенно утих. Словно дикий, смертоносный зверь наконец обрел то, что так долго искал, и послушно лег у ног.

Черный пожар в одну секунду втянулся обратно в его тело, оставляя лишь обугленную землю и звенящую, оглушительную тишину. Невыносимый зной сменился глубокой, блаженной прохладой.

Каэль судорожно вздохнул. Тьма из его глаз начала стремительно отступать, возвращая им привычный серо-золотой оттенок. Он медленно опустил взгляд вниз — на мои ладони, все еще лежащие на его груди, а затем поднял глаза на меня.

И замер, шумно поймав ртом воздух.

В этой звенящей тишине, где нас никто не мог увидеть, мои золотые, ослепительно сияющие крылья по-прежнему были раскрыты за моей спиной, мягко разгоняя лесной полумрак. Каэль смотрел на них в упор, и в его расширившихся зрачках читался первобытный, ошеломляющий шок. Его драконье чутье окончательно, намертво захлебнулось в самом чистом и мощном аромате свежих роз, который теперь окутывал нас обоих.

Он не знал скрытых в веках названий. Не знал легенд об утерянном роде. Но его затихший, покорный зверь внутри впервые за долгие годы не выл от боли, а сыто и преданно урчал, признавая абсолютную власть этой девчонки.

Каэль резко вскинул свои крупные, подрагивающие ладони и мертвой хваткой перехватил мою тонкую талию, судорожно притягивая меня к себе так близко, что наши дыхания смешались. В его взгляде дикая растерянность смешалась с глухим, неосознанным благоговением.

— Так это ты... — хрипло, сорвавшимся голосом прошептал он, до боли сжимая пальцы на моей талии и не сводя потрясенного взгляда с моих золотых крыльев. — Это из-за тебя мой дракон весь день сходил с ума... Что ты со мной сделала, Астер? Кто ты, черт возьми, такая?!