Ты приоритет

Мои губы расплываются в самодовольной улыбке.

– Все, что хочешь, малышка.

Я сажусь на край кровати и под пристальным взглядом зеленых глаз надеваю презерватив. Полина словно завороженная наблюдает за моими действиями, прикусывая нижнюю губу.

– Иди ко мне, – ласково прошу я, протягивая руку.

Она снова садится на меня сверху, и я направляю ее на свой возбужденный член. Я медлю, давая ей возможность привыкнуть к ощущениям. Полина тихо выдыхает, ее тело слегка дрожит, когда она опускается, принимая меня целиком. Ее руки упираются в мою грудь, ногти впиваются в кожу, оставляя легкие следы. Я обхватываю ее бедра, помогая найти ритм, и чувствую, как ее тепло обволакивает меня, вызывая волну удовольствия.

Она начинает двигаться, сначала неуверенно, но постепенно набирая темп. Зеленые глаза полуприкрыты, губы приоткрыты в тихом стоне. Я смотрю на нее, завороженный этой картиной: ее грудь колышется в такт движениям. Мои пальцы скользят по ее спине, спускаясь ниже, чтобы подтолкнуть ее сильнее.

– Так хорошо, – шепчет она, заставляя меня улыбнуться.

Полина наклоняется вперед, ее губы касаются моей шеи, и она кусает меня, не сильно, но достаточно, чтобы я вздрогнул. В ответ я слегка кусаю ее за сосок.

– Ты невероятная, – тихо произношу я, и ее стоны становятся более громкими, прерывистыми. Я чувствую, как она приближается к оргазму. Мои руки сжимают ее ягодицы, направляя, и я сам на грани, борясь с желанием кончить слишком рано.

Уже сейчас я уверенно заявляю: одного раза мне будет недостаточно. Я хочу еще.

Глава 3. Илья

Несколькими днями позже

Вставляю ключи в замок зажигания, и двигатель запускается, издавая характерный звук. Тут же включаю подогрев сидений и жду, пока прогреется машина моего лучшего друга, чтобы потом включить печку потеплее.

Как же я не люблю холод. Хоккеист, и не любит холод? Смешно? Возможно, но я его правда не люблю.

Нет, холод на арене – это другое. Стоит мне коснуться коньками льда, я забываю про низкую температуру, забываю про все вокруг. Остается место только адреналину и азарту. Чувство, когда шайба летит точно в цель, а вратарь не успевает среагировать, – ни с чем не сравнимо. Или когда проходишь по флангу, обходя защитников, и отдаешь идеальный пас партнеру, который успешно закачивает атаку. Это то, ради чего я тренируюсь изо дня в день. Но стоит мне оказаться за пределами спортивного комплекса, мороз тут же перестает казаться таким отрезвляющим.

Я натягиваю шапку еще чуть ниже и тру ладони друг о друга, чтобы хоть немного согреться. В ожидании Марка беру телефон в руки и решаю убить немного времени, листая ленту рекомендаций. Но пальцы сами заходят в список исходящих заявок в друзья и зависают над одним-единственным аккаунтом.

Полина Максимова.

Эта девушка засела у меня в голове еще до празднования Нового года, а после проведенной вместе ночи вообще не выходит оттуда.

Узнав на себе, какой эта колючая дама может быть податливой, почувствовав этот кайф и услышав, как Полина стонет мое имя, я не могу избавиться от желания повторить. А она, как назло, не выходит со мной на связь, как бы я ни пытался. Она не отвечает на звонки, не отвечает на сообщения. Караулить ее у дома я не собираюсь, я же не сталкер.

Мысли обрывает стук в окно и последующий за ним громкий голос друга:

– Ты ничего не перепутал? – Марк вопросительно смотрит на меня.

– Блин. – Я дергаю ручку и выхожу из машины, пересаживаясь на пассажирское сиденье. – Привычка.

– Ага.

Марк Белов – мой лучший друг, можно сказать, брат. Наша дружба началась еще в детском саду, и с тех пор судьба словно держит нас на крепкой нити. Он – отличный защитник, в котором я вижу невероятный потенциал и страсть к хоккею. Но как это часто бывает, за внешней силой скрывается внутренний хаос.

Марку приходится нелегко, чтобы пробиться сквозь тень отца, бывшего известного хоккеиста, и найти свой собственный путь, хотя, по-моему, он справляется отлично, даже если сам этого не осознает.

Теперь к этой сложности добавились чувства. На первый взгляд ничего такого, но наш Марк от всех разговоров о серьезных отношениях просто отмахивается. Однако сегодня, перед тренировкой, я увидел в его глазах нечто совершенно новое – небывалую серьезность и решимость, направленные на Дашу.

Даша – девушка классная, добрая, милая, и, что самое смешное, она лучшая подруга Максимовой. Как они вообще умудряются дружить – эти две такие разные особы – для меня полный секрет.

Но сейчас не об этом.

Стоило мне услышать, что Марк собирается на новоселье к Полине, я не смог остаться в стороне. Во-первых, мне нужно с ней встретиться и поговорить. Тем более после того, как я наутро проснулся и не увидел ее ни в постели, ни в доме. Эта засранка уехала еще до того, как я открыл глаза. А во-вторых, мое любопытство берет верх. Я косвенно знаю о ситуации в ее семье и о том, что могло произойти, раз она решила переехать и жить одна.

Примерно через пятнадцать минут друг паркуется возле одной из шести новеньких многоэтажек, и я окидываю взглядом территорию: огромная ухоженная зона для прогулок и отдыха, вместительная парковка, детские и спортивные площадки, дорожка для бега.

– Веди в логово, – смеюсь я, выходя из машины.

– Надеюсь, нас там не прибьют.

С парой средних лет мы попадаем в подъезд и на лифте поднимаемся на седьмой этаж. Стены выкрашены в коричневый цвет, с одинаковыми белыми дверями, ведущими в квартиры.

Белый сверяется с телефоном, находит нужную для нас дверь и нажимает на звонок. В квартире сразу слышатся шаги.

– Спрячься! – шепотом командует Марк.

– Зачем? – бросаю на него удивленный взгляд.

– Если Полина тебя сразу увидит, она захлопнет дверь перед моим носом. Дай мне хоть за порог заскочить.

Я недовольно качаю головой, но понимаю, что он прав, и прячусь за стеной.

– Привет, – сразу произносит Марк, как только Полина открывает ему дверь. – Прости заранее.

– Простить за что? – слышу в интонации недоверие, и тело мгновенно реагирует на ее сладкий голос.

Выглядываю из-за стены и вижу, как Марк, не говоря ни слова, быстро протискивается в квартиру. Я ловлю его взгляд, он мне кивает, и я срываюсь с места и забегаю внутрь.

– Привет, – широко улыбаюсь я, смотря на Полину, которая замирает, замечая меня.

– За это, – с извиняющимся взглядом отвечает Белый.

– Лукин? – прищуривается малышка, а затем хмурится. – Что ты тут делаешь?

– Я пришел с миром, Максимова. – Я обольстительно ей улыбаюсь.

– Ты что, сдал меня? – Полина обращается к Марку, игнорируя меня. – Как он вообще оказался тут?

– Во-первых, я не знал, что этого нельзя говорить. – Он поворачивает голову в глубь квартиры. И ежу понятно, кого он там ищет. – А во-вторых, я не мог отказать своему лучшему другу в помощи подбросить его до автосервиса, но пришлось упомянуть, что сначала еду к тебе на новоселье.

– Мда, Белов. – Она качает головой. – Я не думала, что ты явишься не один.

– Прости, – произносит друг и улыбается, как дурак. Видимо нашел ту, которую искал. – Но в защиту Ильи скажу, он выбил места получше.

– Правда? – Полина бросает на меня скептический взгляд.

– Правда, – отвечает Марк и протягивает ей все билеты. – Вот держи, тут шесть билетов. Делай с ними что хочешь, только не ругайся.

– Ладно. – Она забирает бумажки. – Проходите, оба. Но, Лукин, хочу, чтобы ты понимал, ты на моей территории, и веди себя хорошо.

– Слушаюсь, – смеюсь я, и мы с другом снимаем верхнюю одежду и обувь.

Квартира оказывается очень светлой. Кухня и гостиная объединены в одну комнату. Спальня располагается немного левее зоны кухни, а вход в ванную – рядом с входной дверью. В гостиной размещен большой белый диван, напротив которого висит телевизор. Чуть дальше, у огромного панорамного окна, стоит круглый светлый стол с несколькими стульями.

Я прохожу в глубь комнаты и сажусь на диван, и в этот момент входит Даша.

– Даша, мы можем поговорить? – сразу же спрашивает Марк.

– Конечно. – Она хмурится от неожиданного предложения.

– Только ты не подумай… – Друг не успевает договорить, как Полина его прерывает.

– Марк, ты обещал мне билеты на ближайший домашний матч. А эти билеты на игру аж почти через две недели. Почему так?

– Нам сегодня самим только сказали. – Облокачиваюсь на спинку дивана, сцепляя руки в замок за головой. – С завтрашнего дня у нас начинается серия выездных матчей, поэтому домашняя игра и переносится почти на две недели. Поэтому он тебя не обманул. Билеты, что ты держишь, это действительно билеты на ближайший домашний матч.

– А когда и во сколько у вас выезд? – не скрывая своего расстройства, тихо уточняет Даша, смотря только на Белого.

– Завтра в шесть утра нужно уже быть в автобусе, – с сожалением в голосе отвечает он.

– Это значит… – Она хочет продолжить, но он не дает ей этого сделать. Подходит к ней и бережно берет ее за руку.

– Полина, можно мы поговорим с Дашей в другой комнате?

– Конечно. Спальня в вашем распоряжении, – кивает она, а затем добавляет: – Но только для того, чтобы поговорить.

– Хорошо. – Марк сдерживает улыбку и ведет девушку в спальню.

Очень надеюсь, что он ничего не испортит, потому что по его скудным рассказам я понял одно: он влюблен. И кажется, сильно. Никогда не видел его таким, но ему это чертовски к лицу. Однако я знаю, что в его голове слишком много тараканов и он может все погубить, так и не попробовав.

– А у тебя хороший вкус, – подмечаю я, расцепляя руки и обвозя пальцем пространство.

– Илья, давно пора запомнить: у меня хороший вкус во всем, – иронично отвечает Полина, останавливаясь возле кухонного гарнитура.

Я уже собираюсь ей ответить, что у нее действительно отличный вкус, раз она переспала со мной, но решаю не язвить. На этот раз.

– Прости, что забыл, малышка.

– Я сколько раз тебе говорила, чтобы ты перестал так ко мне обращаться? – Она указывает на меня пальцем, хмуря брови.

Поднимаю на нее взгляд, расплываюсь в улыбке, и между нами происходит молчаливый диалог.

Мы же оба знаем, что тебе это нравится.

Замолчи! Просто замолчи!

– Почему ты меня игнорируешь? – меняю тему, смотря на Полину. Ее темно-зеленые шорты открывают вид на ее стройные ноги, а такого же цвета обтягивающая футболка подчеркивает ее прелести.

– Правда? А я и не заметила. – Она притворяется невинной, улыбаясь.

– Правда, малышка, правда, – тихо произношу я, вставая и подходя ближе.

Улыбка тут же сходит с ее лица.

– Стой, где стоишь! – Полина выставляет ладони вперед.

– Боишься сорваться? – усмехаюсь и делаю еще один шаг.

– Илья. Стой. Где. Стоишь.

– А то что? – с улыбкой спрашиваю я, останавливаясь. – Скажешь, что я тебе не нравлюсь? Или то, что тебе не понравилось трах…

– Илья! – предупреждает она.

– Ладно, – негромко смеюсь. – Что бы ты ни сказала, я не поверю. И знаешь почему?

– Почему? – шепчет Полина, не сводя с меня своих глаз. Ее щеки покрываются еле заметным румянцем.

– Потому что мы оба знаем: тебе понравилось.

Она молчит, не соглашаясь и не отрицая, но мне и так понятно, что я прав.

– Поэтому я задам вопрос еще раз. Почему ты меня игнорируешь?

– Я тебя не игнорирую.

– Полина, – делаю еще один шаг, и Максимова выпрямляется, как натянутая струна. Я усмехаюсь, наклоняя голову. – Такая взрослая девочка, а обманывать так и не научилась. Мне сделать еще шаг?

– Нет, – тихо отвечает она, снова выставляя руки вперед. – Я вообще не понимаю, зачем ты мне писал?

Я удивленно вскидываю бровь.

– Что за вопрос?

– Простой вопрос, Илья. Учебы у нас пока нет, твои долги закрыты, вместе мы не работаем, в одной компании мы не общаемся. Зачем ты пытался со мной связаться?

– Значит, ты все-таки видела мои сообщения и звонки? – прищуриваюсь, наблюдая за ее растерянностью и не давая ей ответить, продолжаю: – А может, я хотел узнать, как у тебя дела?

– Зачем? – Она опирается руками о столешницу.

Смотрю на нее сверху вниз и улыбаюсь.

– Скрывать не буду. Хочу переспать с тобой.

Полина прикусывает нижнюю губу, а ее взгляд скользит по моему лицу, останавливаясь на губах. Я вижу, как ее дыхание учащается.

– Ты обещал, что это будет всего один раз.

Я самодовольно усмехаюсь.

– Нет. Не обещал.

– Обещал, – возмущается она, прожигая меня взглядом. – Ты обещал, что это будет один…

– Не было такого, – перебиваю ее.

– Было!

– Нет, – спокойно отвечаю я. – Помнится мне, я сказал, что попробую, на что ты сказала: «Попробуй». Но я не обещал.

– Но…

– Я говорил: «обещаю»?

Я вижу, как постепенно ее решимость сходит на нет, когда она вспоминает наш диалог.

– Так нечестно.

Я пожимаю плечами.

Полина тяжело вздыхает и трет переносицу.

– Илья, что ты хочешь?

Наклоняю голову, внимательно смотря ей в глаза.

– Давай переспим еще раз?

Ее губы слегка приоткрываются, словно она собирается что-то сказать, но слов не находится. Я делаю шаг вперед, окончательно сокращая расстояние между нами.

– Малышка, давай переспим, – чуть громче предлагаю я.

– Ты можешь говорить еще громче? – Полина округляет глаза.

– А давай еще раз пер… – не успеваю договорить, как ее маленькая, теплая ладонь закрывает мой рот.

– Илья, прошу тебя, не кричи! – шепчет она, кладя свободную руку на мое предплечье.

Я улыбаюсь ей в ладонь.

Полина пару секунд сверлит меня взглядом, а потом тихо спрашивает:

– Ты точно больше не будешь громко говорить?

Я отрицательно мотаю головой, и она отпускает руку, освобождая мой рот.

– Переспим? – шепотом снова предлагаю я.

– Нет.

– Почему?

– Нет причин. Нет – значит нет.

– А если так?

Я прижимаю ее к столешнице и неожиданно для нее накрываю ее губы своими. На вкус они остались такими же, как я их запомнил: сладкими и манящими. Ее тело дрожит, когда я усиливаю напор, но это всего лишь мимолетное сопротивление, потому что она отвечает на поцелуй. Я чувствую, как ее руки неуверенно опускаются мне на грудь. И даже через ткань своей кофты я ощущаю жар, исходящий от нее. Но когда Полина издает сладкий стон, ее тело замирает, и она резко отстраняется. А затем следует жгучая головная боль.

– Ты что, ударила меня?! – кричу я. – Больно же!

Я, держась за затылок, сажусь на диван.

– Еще раз так сделаешь, ударю сильнее. Понял меня? – шипит Полина.

– Что происходит? – спрашивает Даша, вбегая в комнату. За ней входит Марк, и от увиденного его губы тянутся вверх.

– Она дала мне подзатыльник, – открыто жалуюсь я.

– За дело, – фыркает Максимова. – Еще раз что-то подобное выкинешь, огрею чем-нибудь посерьезнее, чем моя рука. Понятно?

– Да куда уж там. – Я недовольно качаю головой, бросаю на нее короткий взгляд, а потом обиженно отворачиваюсь. – Понятно.

Уверен, что ей понравилось. Вот сто процентов понравилось. Зачем строить из себя недотрогу?

– Я спросила тебя: понятно? – сквозь натянутую улыбку уточняет она.

– Понятно, – отвечаю я, борясь с желанием передразнить ее.

– Вот и хорошо. Чаю? – предлагает Полина уже ребятам.

Спустя минут двадцать я стою на улице и изучаю окна седьмого этажа, пытаясь отыскать нужные.

– Ничему тебя жизнь не учит. – Марк хлопает меня по плечу, поднимая голову вверх. – Тебе надо держать язык за зубами, когда рядом Полина. Целее будешь.

– Спасибо за совет, друг, – ворчу я.

– Да ладно ты, – усмехается он. – Тебе пора уже свыкнуться с мыслью, что этой девочке ты не нравишься.

– Это пока.

– Я уже слышал это много-много раз, – спокойно отвечает Белый и начинает активно махать рукой, заставляя меня проследить за его взглядом.

В окне седьмого этажа быстро нахожу две женские фигуры. Даша машет рукой в ответ, в то время как Полина скрещивает свои на груди. Я замечаю, что она смотрит на меня, но никак не реагирую.

– Ладно, поехали. Еще вещи собирать, – обреченно вздыхает друг и, еще раз взглянув на окно, садится в машину.

Засовываю руки в карманы куртки и поднимаю голову. В окне стоит только Максимова в той же позе, что и пару секунд назад. Ее силуэт четко вырисовывается на фоне теплого света лампы. В груди неприятно покалывает – смесь злости и желания.

– Илюха, шевелись! – окликает Марк из окна, сигналя.

Раз она противится тому, чтобы я ее целовал, тогда сделаю так, чтобы она сама этого захотела.

Напоследок все же посылаю ей воздушный поцелуй и с улыбкой на лице присоединяюсь к другу.

Глава 4. Полина

– Поли, ну чего ты грустишь? – ласково спрашивает дедушка, накрывая мою холодную ладонь своей, такой знакомой и родной.

– А как прикажете не грустить, дедуль? – произношу я, вздыхая. – Когда мама, твоя, между прочим, дочь, такое говорит… Вот скажи, как после такого не грустить?

Он мягко смотрит на меня своими зелеными глазами. Мне греет душу, что именно от него мне достался этот насыщенный оттенок.

– А ты-то тут при чем, внучка?

– Дед, да как ты можешь такое спрашивать? – Боль и острое чувство вины сдавливают грудь. – Это же из-за меня мама тебе ультиматум ставит! Из-за меня!

– Поли, – дедушка берет меня за руки и пододвигается ближе, – ты ни в чем не виновата. Это я принял это решение, только я. Я встал на твою сторону. И это единственное правильное решение. И если бы я знал, как тебе с ними тяжело, то давно бы забрал к себе с Людой.

Мои глаза наполняются слезами.

– Не надо плакать, Поли. – Он гладит меня по щеке. – Когда у двух людей не ладятся отношения, их ребенок не должен страдать. Ты же это понимаешь?

– Понимаю. – Слегка задираю голову, часто моргая.

– Внучка, не нужно ругать себя за действия, которые кажутся тебе правильными. Это твоя жизнь, и только ты можешь решать, как жить. А мама… Она ошибается. – Дедушка чуть сильнее сжимает мои руки. – Я давно ей говорил, чтобы разводилась с Ромкой. Ну не идет у них совместная жизнь. Не идет.

– Но ведь это из-за меня. – Снова пытаюсь сдержать подступившие слезы. – Они оба считают, что я – причина их ссор.

Дедушка неодобрительно качает головой, а его взгляд становится строже, но в нем по-прежнему читается успокаивающее тепло.

– То, что они сказали тебе, – это их разочарование, их обида, не более. Это не твоя вина, пойми.

Он отпускает мои руки и, взяв с тумбочки стакан с водой, протягивает мне:

– Вот, попей, моя хорошая. Тебе нужно успокоиться.

Я послушно делаю глоток, пытаясь прийти в себя.

– Я не хочу, чтобы ты из-за меня перестал общаться со своей дочерью.

– Полина! – серьезно произносит дедушка. – Ультиматум поставила Ира, не я. Это ее решение. Ей давно пора понять, что жизнь с нелюбимым человеком – это не жизнь. Я говорил твоей маме, что ей нужно быть смелее и принять решение. Может быть, это расставание – именно то, что им обоим нужно.

Дед принимает от меня стакан и ставит его на край тумбочки. Его слова, его уверенность вселяют в меня надежду. Он моя опора, мой якорь в этом бушующем море.

– Я люблю тебя, дедуль, – произношу я и кладу голову ему на плечо.

– И я тебя, Поли. – Он обнимает меня, укрывая своим теплом от всех проблем.

В очередной раз улыбаюсь, слыша это милое прозвище. Оно всегда будет ассоциироваться с дедушкой, с его заботой, его защитой и безграничной любовью. Только в его объятиях я чувствую себя по-настоящему любимой и нужной.

Я появилась на свет, когда маме было двадцать три, а папе – двадцать пять. Вроде бы вполне зрелый возраст, чтобы сделать осознанный выбор спутника жизни, но мои родители, увы, стали исключением.

Их ссоры были, сколько я себя помню. Когда я стала старше, родители как будто развязали себе руки и стали ссориться постоянно, превратив это в привычку.

Поначалу я не осознавала, что живу в нездоровой атмосфере. Когда я была маленькой, после каждого конфликта они оба старались уделить мне максимум внимания, осыпая подарками. Только став старше, я поняла, что это был всего лишь способ подкупить меня, насолить друг другу. Если бы не дедушка с бабушкой, которые забирали меня к себе, я бы так и осталась пленницей этой токсичной среды.

Последние несколько лет родители сменили тактику и переключились на меня. Что бы я ни делала, что бы ни говорила – все встречалось упреками. В итоге, накопив денег, я съехала. Я знала, что реакция будет не самой приятной, но такого, честно говоря, не ожидала.

Переехав, я никому не сказала свой новый адрес, кроме дедушки. Даже бабушка не знает. Она, конечно, все понимает, но как мать за свою дочь переживает и наверняка бы выдала мой адрес. А дедушка… он ни за что не скажет. И тогда мама поставила ему ультиматум: если он не расскажет ей, она перестанет с ним общаться.

Как вообще такое в голову могло ей прийти?

– Пирог готов! – с кухни доносится голос бабушки. – Федя, Полинка, идите кушать!

– Пойдем? – тихо спрашивает меня дедушка.

– Пойдем, – выдавливаю из себя улыбку.

Дедушка с бабушкой живут в обычной двухкомнатной квартире в типовой многоэтажке. А рядом, в гаражном кооперативе, дедушка открыл небольшой автосервис. Выйдя на пенсию раньше срока, он занялся тем, что умел и любил, и таким образом продолжает обеспечивать семью. Поначалу было непросто работать одному, но благодаря хорошим знакомствам вскоре нашлись два толковых парня, и дела в мастерской пошли в гору. И, несмотря на шестьдесят четыре года, дед по-прежнему крепок и силен.