Комментарии на книги Α–Ζ Метафизики Аристотеля. Том 1 (кн. А - B)

986b17 Οὐ μὴν ἀλλὰ τοσοῦτόν γε οἰκεῖόν ἐστι τῇ νῦν σκέψει.

Τὰ μὲν γὰρ ἄλλα φησὶν οὐκ οἰκεῖον εἶναι τῷ περὶ αἰτίων λόγῳ τὸ τὴν δόξαν ἐκτίθεσθαι τῶν ἐν τὸ πᾶν λεγόντων· οἱ γὰρ οὕτως λέγοντες οὐχ ὡς ἀρχὴν τὸ ἓν τίθενται οὐδὲ ὡς αἴτιον. ἐπὶ τοσοῦτον δὲ χρήσιμον εἶναι καὶ τὴν τούτων ἱστορίαν, ὅτι καὶ τούτων ὁ μὲν ἐπὶ τὴν ὕλην βλέψας ἄπειρον εἶπε τὸ ὄν, ὁ δὲ ἐπὶ τὸ εἶδος πεπερασμένον. διό φησι Παρμενίδης μὲν γὰρ ἔοικε τοῦ κατὰ λόγον ἑνὸς ἅπτεσθαι, φημὶ δὲ τοῦ κατ εἶδος· τὸ γὰρ πέρας πρὸς τῷ εἴδει ἐστίν. ἐν γὰρ τοῖς αἰτίοις καὶ ἡ ὕλη καὶ τὸ εἶδος· ὥστ εἰ καὶ μὴ αἴτιον λέγουσιν, ἀλλά γε λέγουσιν ὕλην καὶ εἶδος. ἱστορεῖ δὲ τὸν Ξενοφάνην πρῶτον τῆς δόξης ταύτης ἁψάμενον· ὁ γὰρ Παρμενίδης μαθητὴς τούτου ἐγένετο. διό φησι Ξενοφάνης δὲ πρῶτος τούτων ἑνίσας (ἀντὶ τοῦ ἓν εἰρηκώς) οὐδὲν παντελῶς διεσάφησεν, οὐδὲ τῆς φύσεως οὐδετέρας ἥψατο· οὔτε γὰρ ἄπειρον ὑπέθετο οὔτε πεπερασμένον· ἀλλ εἰς τὸν ὅλον οὐρανὸν ἀποβλέψας (τουτέστι τὸν κόσμον) τὸ ἓν εἶναί φησι τὸν θεόν. φησὶ δὲ τὸν κόσμον οὐ καλῶς· ὁ γὰρ δημιουργὸς τοῦ κόσμου ἐστὶν ὁ θεός. λέγομεν οὖν ὅτι ἕνα ἔλεγε τὸν θεόν, τὸ πρῶτον αἴτιον· οὐ γὰρ οὕτως ἠλιθίως εἶχεν, ὡς φησιν ὁ ἡμέτερος φιλόσοφος, ὥστε τὸν κόσμον ὅλον καὶ θεὸν ὑποτίθεσθαι καὶ ἕνα λέγειν αὐτόν. οὗτοι οὖν ὡς μὴ ὑποτιθέμενοι αἴτια ἐξαγώνιοι ὑπάρχουσι πρὸς τὴν νῦν ζήτησιν· οἱ μὲν δύο καὶ παντελῶς, ὡς ὄντες μικρὸν ἀγροικότεροι, διότι οὐ συνελογίζοντο δεόντως. λέγει δὲ τὸν Ξενοφάνην καὶ τὸν Μέλισσον· καὶ ἐν τῇ Φυσικῇ γὰρ ἀκροάσει ἔλεγεν ὅτι ὁ Μελίσσου λόγος φορτικώτερός ἐστι καὶ οὐκ ἔχων ἀπορίαν. ὁ μέντοι γε τοῦ Παρμενίδου δοκεῖ εὔλογος εἶναι. ἔλεγε γὰρ οὕτως «τὸ παρὰ τὸ ὂν οὐκ ὄν· τὸ οὐκ ὂν οὐδέν· ἓν ἄρα τὸ ὄν». καὶ ὁ μὲν Πλάτων δέχεται τὴν πρότασιν ταύτην λέγουσαν «τὸ παρὰ τὸ ὂν οὐκ ὄν»· τῷ ὄντι γὰρ ὂν ἔλαγε τὸ νοητόν, τὸ ὂν μὴ νοητὸν οὐκ ὂν ἔστιν. κυρίως γὰρ ὄντα τὰ νοητὰ ὑπάρχουσιν ὡς καὶ ἀεὶ ὄντα. «τὶ τὸ ὂν μὲν ἀεί, γένεσιν δὲ οὐκ ἔχον, καὶ τί τὸ γινόμενον, ὂν δὲ οὐδέποτε». ὥστε τὰ αἰσθητὰ ὡς πρὸς τὰ νοητὰ οὐκ ὄντα ἐστίν. τὴν δὲ πρότασιν τὴν λέγουσαν «τὸ οὐκ ὂν οὐδέν» οὐκ ἐδέξατο. οὐκ ἐπειδὴ γὰρ τὰ αἰσθητὰ οὐκ ὄντα ὑπάρχουσιν, ἤδη καὶ παντελῶς οὐκ εἰσίν· εἰσὶ γάρ τῇ μὲν ὄντα, τῇ δὲ οὐκ ὄντα. τὸ δὲ μηδαμῇ μηδαμῶς ὑπάρχον οὔτε δοξαστόν ἐστιν οὔτε νοητόν. διὸ καὶ τὸ πρῶτον λέγει ὂν μηδαμῇ μηδαμῶς εἶναι, ὡς ὑπερβεβηκὸς πᾶν εἶδος καὶ ἐπέκεινα ὑπάρχον τοῦ ὄντος. ὁ μέντοι γε Ἀριστοτέλης τῶν δύο προτάσεων ἐπιλαμβάνεται. κακῶς γάρ, φησί, λέγεις τὸ ὂν οὐκ ὄν· τὸ γὰρ ὂν κατὰ τί μὲν ἔστιν ὄν, κατὰ τί δὲ οὐκ ὄν· ὁ γὰρ ἄνθρωπος ὡς μὲν ἄνθρωπος ὄν, ὡς δὲ ἵππος οὐκ ὄν. ὥστε τὸ τῇ ὑπάρχον ἁπλῶς λαμβάνων παραλογίζῃ λέγων τὸ ὂν οὐκ ὄν. πάλιν καὶ τὸ οὐκ ὂν οὐδέν οὐ καλῶς λέγεις· ὁ γὰρ ἄνθρωπος οὐκ ὄν ἐστιν, ὡς πρὸς ἵππον, καὶ ὅμως ἔστιν. φησὶν οὖν ὅτι ὁ Παρμενίδης μᾶλλον ἐκείνων κατορθοῖ· παρὰ γὰρ τὸ ὂν τὸ μὴ ὂν οὐδὲν ἀξιῶν εἶναι, ἐξ ἀνάγκης ἓν οἴεται τὸ ὄν, καὶ ἄλλο οὐδέν, περὶ οὗ σαφέστερον εἴρηκαμεν ἐν τῇ Φυσικῇ ἀκροάσει. ἀναγκαζόμενος δέ, φησίν, ἀκολουθεῖν τοῖς φαινομένοις τὸ ἓν κατὰ τὸν λόγον πλείονα ἔλεγε κατὰ τὴν αἴσθησιν· πῦρ γὰρ καὶ γῆν ὑπετίθετο εἶναι, ἐξ ὧν τοῖς αἰσθητοῖς ἡ γένεσις. λέγομεν οὖν ὅτι ἐν τοῖς περὶ δόξης, ἐπειδὴ περὶ αἰσθητῶν διελέγετο, ὑπετίθετο δύο εἶναι τὰ στοιχεῖα, πῦρ καὶ γῆν (καὶ τὰ μεταξὺ συνεπισυνεῖται) καὶ ἐκ τούτων τὰ αἰσθητὰ πάντα ὑπετίθετο. ἡνίκα δὲ περὶ νοητῶν διελέγετο, ἓν εἶναι τὸ ὄν, δηλῶν τὴν μίαν τῶν πάντων ἀρχήν, ἐξ ἧς τὰ πάντα· διό φησιν «οὐ γὰρ ἔην, οὐκ ἔσται ὁμοῦ πᾶν, ἔστι δὲ μοῦνον οὐλοφυές». λέγων οὖν πῦρ καὶ γῆν τὸ μὲν θερμὸν ἔλεγεν εἶναι ὄν, τὸ δὲ ψυχρὸν μὴ ὄν, ὡς χεῖρον καὶ κρεῖττον. ἐκ μὲν οὖν τῶν εἰρημένων καὶ τῶν συνηθροικότων καὶ σχολασάντων λόγοις σοφῶν ταῦτα παρειλήφαμεν.

987a4

От первых [философов] — телесное начало.

Первые физиологи полагали начало телесным: одни — воду, как Фалес, другие — огонь, как Гераклит; и одни полагали одно [начало], другие — больше, например огонь и землю, как Парменид; но и те и другие полагали начала материальными. Другие же некоторые, помимо материальной причины, назвали и действующую, как Эмпедокл, Гермотим и Анаксагор: одни — Ум, а [Эмпедокл] — Вражду и Дружбу. И Эмпедокл полагал два действующих [начала] — Вражду и Дружбу, а [философы] вокруг Гермотима — одно, Ум. Итак, начали древние физики прежде италийских, — я имею в виду пифагорейцев: ведь они и процветали вместе, и развивались наравне с пифагорейцами. Итак, [их учение] дошло до италийских [философов]. И снова, помимо тех, они сказали более устойчиво, то есть более умеренно, или более скептически, или более мягко: ведь пифагорейцы не сказали расчленённо о началах; впрочем, одни из них делают начало одно — материальное, другие — два: ведь помимо материального они полагали и действующее, как [философы] вокруг Анаксагора.

987a4 Παρὰ μὲν τῶν πρώτων σωματικὴν τὴν ἀρχήν.

Οἱ πρῶτοι φυσιολόγοι σωματικὴν τὴν ἀρχὴν ὑπέθεντο· οἱ μὲν γὰρ ὕδωρ ὥσπερ Θαλῆς, οἱ δὲ πῦρ, ὡς Ἡράκλειτος, καὶ οἱ μὲν μίαν ὑπετίθεντο, οἱ δὲ πλείους, οἷον πῦρ καὶ γῆν, ὥσπερ Παρμενίδης· ἀμφότεραι δὲ ὑλικὰς ὑπετίθεντο τὰς ἀρχάς. ἄλλοι δέ τινες καὶ πρὸς τῇ ὑλικῇ αἰτίᾳ καὶ ποιητικὴν εἰρήκασιν, καθάπερ Ἐμπεδοκλῆς καὶ Ἑρμότιμος καὶ Ἀναξαγόρας· οἱ μὲν τὸν νοῦν, ὁ δὲ νεῖκος καὶ φιλίαν. καὶ ὁ μὲν Ἐμπεδοκλῆς δύο ὑπετίθετο εἶναι τὰ ποιητικά, καὶ τὸ νεῖκος καὶ τὴν φιλίαν, οἱ δὲ περὶ Ἑρμότιμον μίαν, τὸν νοῦν. ἤρξαντο οὖν οἱ παλαιοὶ φυσικοὶ πρὸ τῶν Ἰταλικῶν, φημὶ δὲ τῶν Πυθαγορείων· καὶ συνήκμασαν γὰρ καὶ συνεπεξετάθησαν τοῖς Πυθαγορείοις. μέχρις οὖν τῶν Ἰταλικῶν ἐγένοντο. καὶ πάλιν χωρὶς ἐκείνων μονιμώτερον εἰρήκασι, τουτέστι μετριώτερον, ἤγουν σκεπτικώτερον ἢ μαλακώτερον· οὐ γὰρ διηρθρωμένως εἰρήκασιν οἱ Πυθαγόρειοι περὶ τῶν ἀρχῶν· πλὴν οἱ μὲν αὐτῶν μίαν ποιοῦσι τὴν ἀρχὴν τὴν ὑλικήν, οἱ δὲ δύο· πρὸς γὰρ τῇ ὑλικῇ ὑπετίθεντο καὶ ποιητικήν, ὥσπερ οἱ περὶ Ἀναξαγόραν.

987a13

Пифагорейцы же сказали о двух началах тем же самым способом.

Он говорит, что и пифагорейцы полагали два начала — подобно [другим] материальное и действующее, — но отличаются от тех тем, что те называли начало в [чём-то] из элементов, например, называя огонь, или воду, или что-либо такое ограниченным и беспредельным; а эти пифагорейцы полагали иные природы: само по себе беспредельное, и из него возникает беспредельность, и снова само по себе ограниченное, и из него происходит продвижение ограниченного, то есть основания видов и материи. И справедливо говорит Аристотель: само единое есть сущность того, о чём сказывается. Поэтому и число они называли сущностью всего, поскольку и всё, говорили они, состоит из чисел. Итак, об этом они высказались таким образом; начали же говорить и о том, что есть [вещь], — я имею в виду об определениях. Ведь они говорили, что первично присущее чему-либо и есть его определение: например, поскольку цвет первично присущ поверхности, цвет, стало быть, есть определение поверхности. И снова: поскольку двойное первично присуще двоице, определение двоицы — двойное. Но определения должны обращаться [в обе стороны] с определяемым; а здесь не обращается: ведь не [всякое], что двойное, есть двоица: восемь — двойное, но не двоица. Если же мы это предположим, то единое станет многим: ведь если двоица — двойное, а двойных много, то и двоица, будучи одной вещью, станет многим. Ибо [двойными] будут и восемь, и десять, и двенадцать, и всё прочее такое. Так [рассуждает] Аристотель. Следует, однако, знать, что пифагорейцы, как говорит наш философ Аммоний, брали двоицу вместо чётного числа и говорили, что двоица — двойное, и таким образом [определение] обращается с определяемым. Ведь если что-либо двойное, то оно и чётное; если что-либо чётное, то оно и двойное; и восемь — чётное, и всё такое. Поскольку же двоица первая среди чётных, ради этого они брали двоицу вместо всякого чётного числа и так определяли здраво.

987a13 Οἱ δὲ Πυθαγόρειοι δύο μὲν τὰς ἀρχὰς κατὰ τὸν αὐτὸν εἰρήκασι τρόπον.

Φησὶν ὅτι καὶ οἱ Πυθαγόρειοι δύο ἀρχὰς ὑπετίθεντο, ὁμοίως ὑλικὴν καὶ ποιητικήν, διαφέρουσι δὲ ἐκείνων, ὅτι οἱ μὲν ἐν τῶν στοιχείων εἰρήκασι τὴν ἀρχήν, οἷον πῦρ ἢ ὕδωρ ἤ τι τοιοῦτον λέγοντες τὸ πεπερασμένον καὶ τὸ ἄπειρον, αὗται δὲ οἱ Πυθαγόρειοι ἑτέρας φύσεις ὑπετίθεντο αὐτὸ καθ αὑτὸ εἶναι τὸ ἄπειρον, καὶ ἐξ αὐτοῦ γίνεσθαι τὴν ἀπειρίαν, καὶ πάλιν αὐτὸ καθ αὑτὸ τὸ πεπερασμένον, καὶ ἐξ αὐτοῦ γίνεσθαι τὴν πρόοδον τῶν πεπερασμένων, τουτέστι τοὺς λόγους τῶν εἰδῶν καὶ τῆς ὕλης. καὶ ἀληθῶς λέγει ὁ Ἀριστοτέλης αὐτὸ οὖν τὸ ἓν οὐσίαν εἶναι τούτων ὧν κατηγοροῦνται. διὸ καὶ τὸν ἀριθμὸν εἶναι τὴν οὐσίαν πάντων ἔλεγον, ἐπειδὴ καὶ τὰ πάντα ἐξ ἀριθμῶν συνίστασθαι ἔλεγον. περὶ τούτων οὖν τοῦτον τὸν τρόπον ἀπεφήναντο· ἤρξαντο δὲ λέγειν καὶ περὶ τοῦ τί ἐστιν, φημὶ δὴ περὶ τῶν ὁρισμῶν. ἔλεγον γὰρ ὅτι τὸ πρώτως τινὶ ὑπάρχον τοῦτό ἐστιν ὁ ὁρισμὸς αὐτοῦ· οἷον ἐπεὶ πρώτως ὑπάρχει τῇ ἐπιφανείᾳ τὸ χρῶμα, τὸ χρῶμα ἄρα ὁρισμός ἐστι τῆς ἐπιφανείας. καὶ πάλιν ἐπειδὴ τὸ διπλάσιον (πρώτως) ὑπάρχει τῇ δυάδι, ὁρισμὸς τῆς δυάδος τὸ διπλάσιον. οἱ δὲ ὁρισμοὶ θέλουσιν ἀντιστρέφειν πρὸς τὰ ὁριστά· οὐκ ἀντιστρέφει δέ· οὐ γάρ, εἴ τι διπλάσιον, δυάς· τὰ γὰρ ὀκτὼ διπλάσια μέν ἐστιν, οὐ δυάς δέ. εἰ δὲ τοῦτο ὑποθώμεθα, πολλὰ ἔσται τὸ ἕν· εἰ γὰρ ἡ δυὰς διπλάσιον, πολλὰ δὲ τὰ διπλάσια, πολλὰ ἔσται καὶ ἡ δυάς, ἓν οὖσα πρᾶγμα. ἔσται γὰρ καὶ ὀκτὼ καὶ δέκα καὶ δώδεκα, καὶ ὅσα ἄλλα τοιαῦτα. καὶ οὕτως μὲν ὁ Ἀριστοτέλης. εἰδέναι μέντοι χρή, ὡς οἱ Πυθαγόρειοι, ὥς φησιν ὁ ἡμέτερος φιλόσοφος Ἀμμώνιος, τὴν δυάδα ἀντὶ ἀρτίου ἀριθμοῦ ἐλάμβανον καὶ ἔλεγον ὅτι ἡ δυὰς διπλάσιον, καὶ οὕτως ἀντιστρέφει πρὸς τὸ ὁριστόν. εἰ γάρ τι διπλάσιον, τοῦτο καὶ ἄρτιον· εἰ τι ἄρτιον, τοῦτο καὶ διπλάσιον· καὶ τὰ ὀκτὼ γὰρ ἄρτια καὶ ὅσα τοιαῦτα. ἐπεὶ οὖν πρώτη ἐστὶν ἡ δυὰς ἐν τοῖς ἀρτίοις, τούτου χάριν ἐλάμβανον τὴν δυάδα ἀντὶ παντὸς ἀρτίου ἀριθμοῦ, καὶ οὕτως ὡρίζοντο ὑγιῶς.

Комментарий к шестой главе: Платон и его предшественники (987a29–988b22)

Асклепий разбирает учение Платона об идеях, его отношение к пифагорейцам и Сократу. Центральные темы: учение об идеях как «творческих определениях» (λόγοι δημιουργικοί), критика буквального понимания идей, учение о великом и малом как материальном начале, учение о едином как сущности. Асклепий защищает Платона от критики Аристотеля, показывая, что истинный Платон говорил символически.

987a29

А после названных философий последовало учение Платона.

Отклонившись от мнений пифагорейцев и прочих физиков относительно [вопроса], какими началами сущего они пользовались, — отсюда он излагает и мнение Платона, желая показать, какими началами сущего пользовался и он сам, и говорит, что он во многом следовал пифагорейцам. Мы же говорим: не во многом, но во всём: ведь философ был пифагорейцем, хотя и не пользовался всеми их завесами. Ибо пифагорейцы пользовались не мифами, но символами, чтобы, по крайней мере, слушатели, оставаясь при видимом [смысле], не потерпели вреда, — как [бывало] у пифагорейцев. Сверх того, они не желали ясно излагать [учение], чтобы их мудрость не стала явной и для сапожников. Итак, он говорит, что Платон полагал идеи и [что] из них возникает здешнее через причастность. Например, из действительно прекрасного — здешнее прекрасное через причастность; так же и во всём остальном. Пифагорейцы же полагали числа и [говорили, что] здешнее возникает из чисел через подражание тем [числам]: ведь здешнее, говорит он, возникало, подражая тем. Затем он сообщает, что Платон сначала общался с Кратилом, последователем Гераклита, который говорил, что всё в движении, и последовал его мнению. Затем после этого он общался с Сократом, который занимался больше нравственной философией, а об общей природе вовсе не рассуждал. Итак, этот Сократ в [вопросах] нравственности первый исследовал общее и первый остановился на определении, [установив], что определения — [определения] общего: ведь [определений] частного не бывает, поскольку оно подвержено гибели. Ибо определения должны быть [определениями] всегда одинаково сущего; [и потому], что определения — [определения] общего, как сказано в «Аналитике». Итак, он возвёл себя к общему, говоря о просто справедливом, просто прекрасном. Всё такое Платон назвал идеями, говоря, что они — творческие основания, и [что] из них возникает здешнее через причастность: из просто прекрасного — здешнее прекрасное, из блага — благо, из человека — человек. Это и ты сам говоришь, о Аристотель, когда говоришь, что порядок в войске происходит не от случая, но от военачальника. Следует, однако, знать, как сказано в «Федоне» у Сократа, что у меня возникло желание познать причины природных вещей. Но я счёл более необходимым исследовать нравственное и возвести себя к общему. А что Платон не считает, что всё в движении, он ясно показал и в диалоге «Кратил», и в «Теэтете». Ведь он говорил в «Теэтете», что движущееся движется либо по качественному изменению, либо по месту, либо по обоим, либо по одному из двух. Но если по одному из двух, ясно, что будет стояние единого; если же по обоим, то будет движение, и нельзя ничего сказать — ни белое, ни чёрное, ни серое, потому что всё в потоке и ничто не в покое. А как возможно движение, если нет покоя? Ведь и неподвижность есть некоторый покой. И из общего он установил, что [покой] есть: ведь общее неподвижно и вечно; ибо оно всегда в тождестве. Впрочем, и ты, о Аристотель, говоришь, что материя всегда в движении: ведь ты говоришь, что она в истечении и притекании в [сочинении] «О возникновении и уничтожении».

987a29 Μετὰ δὲ τὰς εἰρημένας φιλοσοφίας ἡ Πλάτωνος ἐπεγένετο πραγματεία.

Ἐκκλίνας τὰς τῶν Πυθαγορείων δόξας καὶ τῶν ἄλλων τῶν φυσικῶν περὶ τοῦ γνῶναι, ποίαις ἀρχαῖς τῶν ὄντων ἐκέχρηντο, ἐντεῦθεν ἐκτίθεται καὶ τὴν Πλάτωνος δόξαν, βουλόμενος δεῖξαι ποίαις ἀρχαῖς τῶν ὄντων καὶ αὐτὸς ἐκέχρητο, καί φησιν ὅτι τὰ πολλὰ τοῖς Πυθαγορείοις ἠκολούθησεν. ἡμεῖς δέ φαμεν ὅτι οὐ τὰ πολλά, ἀλλὰ τὰ πάντα· Πυθαγόρειος γὰρ ἦν ὁ φιλόσοφος, εἰ καὶ μὴ πᾶσι κέχρηται τοῖς παραπετάσμασιν αὐτῶν. οἱ γὰρ Πυθαγόρειοι μύθοις μὲν οὐκ ἐκέχρηντο, ἀλλὰ συμβόλοις, ἵνα κἂν μείνωσιν οἱ ἀκούοντες μέχρι τοῦ φαινομένου, μὴ ἀδικηθῶσιν ἢ ὥσπερ ἐπὶ τῶν Πυθαγορείων. πρὸς τούτοις δὲ σαφῶς οὐκ ἐβούλοντο ἐκθέσθαι διὰ τὸ μὴ καταφανῆ γενέσθαι τὴν ἑαυτῶν σοφίαν καὶ σκυτεῦσι. φησὶν οὖν ὅτι ὁ μὲν Πλάτων ἰδέας εἶναι ὑπετίθετο καὶ ἐξ αὐτῶν γίνεσθαι τὰ τῇδε κατὰ μέθεξιν. οἷον ἐκ τοῦ ὄντως καλοῦ τὸ ἐνταῦθα καλὸν κατὰ μέθεξιν· οὕτω δὲ καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων ἁπάντων. οἱ μέντοι γε Πυθαγόρειοι ἀριθμοὺς ὑπετίθεντο καὶ κατὰ μίμησιν ἐκείνων τὰ τῇδε γίνεσθαι ἐκ τῶν ἀριθμῶν· μιμούμενα γάρ, φησί, τὰ τῇδε ἐκεῖνα ἐγίνετο. εἶτα ἱστορεῖ ὅτι πρότερον συνεγένετο ὁ Πλάτων Κρατύλῳ τῷ Ἡρακλειτείῳ τῷ λέγοντι πάντα ἐν κινήσει εἶναι, καὶ ἠκολούθησε τῇ δόξῃ αὐτοῦ. εἶτα μετὰ ταῦτα συνεγένετο τῷ Σωκράτει, ὃς κατεγίνετο μᾶλλον περὶ τὴν ἠθικὴν φιλοσοφίαν, περὶ μέντοι γε τῆς καθόλου φύσεως οὐδὲν ἐπραγματεύσατο. οὗτος οὖν ὁ Σωκράτης ἐν τοῖς ἠθικοῖς πρῶτος ἐζήτησε τὸ καθόλου καὶ περὶ ὁρισμοῦ πρῶτος ἐπέστησεν, ὅτι τῶν καθόλου ὑπάρχουσιν οἱ ὁρισμοί· τῶν γὰρ μερικῶν οὐκ εἰσιν, ὡς φθαρτῶν ὑπαρχόντων. οἱ γὰρ ὁρισμοὶ τῶν ἀεὶ ὡσαύτως ἐχόντων θέλουσιν εἶναι· ὅτι τῶν καθόλου ὑπάρχουσιν οἱ ὁρισμοί, ὡς εἴρηται ἐν τῇ Ἀποδεικτικῇ πραγματείᾳ. ἀνήγαγεν οὖν ἑαυτὸν ἐπὶ τὰ καθόλου, λέγων τὸ ἁπλῶς δίκαιον, τὸ ἁπλῶς καλόν. τὰ δὲ τοιαῦτα πάντα ὁ Πλάτων ἰδέας προσηγόρευσε λέγων λόγους εἶναι δημιουργικοὺς, καὶ ἐξ αὐτῶν τὰ τῇδε γίνεσθαι κατὰ μέθεξιν, ἐκ τοῦ ἁπλῶς καλοῦ τὸ ἐνταῦθα καλόν, καὶ ἐκ τοῦ ἀγαθοῦ τὸ ἀγαθόν, καὶ ἐκ τοῦ ἀνθρώπου τὸν ἄνθρωπον. τοῦτο δέ καὶ αὐτὸς φῇς, ὦ Ἀριστότελες, λέγων ὅτι ἡ τάξις ἡ ἐν τῷ στρατοπέδῳ οὐκ ἀπὸ ταὐτομάτου ἐφήκει, ἀλλ ἀπὸ τοῦ στρατηγοῦ. εἰδέναι μέντοι γε χρή, ὡς εἴρηται ἐν τῷ Φαίδωνι τῷ Σωκράτει, ὅτι γέγονέ μοι ἐπιθυμία γνῶναι τὰς αἰτίας τῶν φυσικῶν πραγμάτων. ἀναγκαιότερον δὲ ὑπέλαβον τὰ ἠθικὰ ζητῆσαι καὶ ἀναγαγεῖν ἑαυτὸν ἐπὶ τὰ καθόλου. ὅτι δὲ οὐκ οἴεται Πλάτων ἐν κινήσει εἶναι πάντα, σαφῶς μὲν ἐδήλωσε καὶ ἐν τῇ Κρατύλῳ τῇ διαλόγῳ, καὶ ἐν τῇ Θεαιτήτῳ τῇ δέ. ἔλεγε γὰρ ἐν τῇ Θεαιτήτῳ τῇ, ὅτι τὰ κινούμενα ἢ κατ ἀλλοίωσιν κινοῦνται ἢ κατὰ τόπον, ἢ κατ ἀμφότερα ἢ κατὰ θάτερον. ἀλλ εἰ μὲν κατὰ θάτερον, φανερὸν ὅτι ἔσται στάσεις τοῦ ἑνός· εἰ δὲ κατ ἀμφότερα ἔσται κίνησις, οὔτε δὲ οὐδέν ἐστιν εἰπεῖν, οὔτε λευκὸν οὔτε μέλαν οὔτε φαίη, διότι πάντα ἐν ῥύσει ὑπάρχουσι καὶ οὐδέν ἐστιν ἐν στάσει. πῶς δὲ οἷόν τε εἶναι κίνησιν στάσεως μὴ οὔσης; καὶ ἡ ἀκινησία γὰρ στάσις τίς ἐστι. καὶ ἐκ τῶν καθόλου δὲ ἐπέστησεν, ὅτι στάσις ἐστίν· τὰ γὰρ καθόλου ἀκίνητα καὶ ἀίδια· [καὶ] ἐν ταυτότητι γὰρ ἀεὶ ὑπάρχουσιν. ἄλλως τε δὴ καὶ σύ, ὦ Ἀριστότελες, λέγεις τὴν ὕλην ἀεὶ ἐν κινήσει εἶναι· ἐν ἀπορροῇ γὰρ φῂς αὐτὴν εἶναι καὶ ἐν ἐπιρροῇ ἐν τοῖς Περὶ γενέσεως καὶ φθορᾶς.

987a29

А после названных философий.

Далее он излагает мнение Платона и говорит, что он во многом следовал пифагорейцам, но философия Платона имеет и нечто своё по сравнению с италийцами: он имеет в виду идеи. Следует знать, что и те [пифагорейцы] говорили об идеях, но полагали их числами. Ведь [Платон], будучи юным, общался с Кратилом, последователем Гераклита, и усвоил, что всё чувственное находится в потоке и никогда не стоит, и сохранил это мнение как истинное. Сократ же занимался нравственным и в этом искал общее (ведь, рассуждая о прекрасном или о чём-либо другом, он искал в общем, что есть прекрасное, а не брал вот это прекрасное) и всегда пытался дать определение предложенному (а о природных [вещах], говорит он, не рассуждал; как же он говорит о Сократе, что тот первый остановился на определениях, когда и пифагорейцы, как сказано выше, пытались это делать, будучи старше его? Разве что те, как он сказал, [делали это] мягко и без метода). Итак, приняв от Сократа [его] занятие определениями и общим, он усвоил, что эти [определения] относятся к некоторым иным природам и существуют не от чего-либо из чувственного и не от общего в нём: ведь это и всё в нём, включая общее, всегда течёт и изменяется, и никогда не остаётся при одной и той же природе; поэтому невозможно, чтобы общее определение (а таковы определения) относилось к чему-либо из чувственного, потому что оно и не определимо, так как не остаётся тем же. И эти природы, [существующие] помимо чувственного (я имею в виду общее), определения которых [мы даём], он назвал идеями. Итак, приняв в этом Сократа, он усвоил, что определения — [определения] некоторых иных [вещей] — общего, а не единичного, из-за его изменчивости. Итак, общее, как сказано, он назвал идеями, а чувственное — помимо них; из этих идей, говорил он, и чувственное существует и называется.

987a29 Μετὰ δὲ τὰς εἰρημένας φιλοσοφίας.

Ἐφεξῆς τὴν Πλάτωνος ἐκτίθεται δόξαν καί φησιν αὐτὸν τὰ μὲν πολλὰ ἀκολουθῆσαι τοῖς Πυθαγορείοις, ἔχει δέ καὶ ἰδιά τινα ἡ Πλάτωνος φιλοσοφία παρὰ τοὺς Ἰταλικούς· λέγει δὲ τὰς ἰδέας. ἰστέον δὲ ὅτι κἀκεῖνοι ἔλεγον τὰς ἰδέας, ἀλλὰ ἀριθμοὺς ταύτας ὑπετίθεντο. νέος γὰρ ὑπάρχων συνεγένετο Κρατύλῳ τῷ Ἡρακλειτείῳ καὶ ὑπέλαβεν, ὅτι πάντα τὰ αἰσθητὰ ἐν ῥύσει ὑπάρχουσι καὶ οὐδέποτε ἵστανται, καὶ ταύτην ἐφύλαξε τὴν δόξαν ὡς ἀληθῆ. Σωκράτους δὲ περὶ μὲν τὰ ἠθικὰ πραγματευσαμένου καὶ ἐν τούτοις τὸ καθόλου ζητοῦντος (διαλαμβάνων γὰρ περὶ καλοῦ ἤ τινὸς ἄλλου ἐζήτει καθόλου τί τὸ καλόν ἐστιν, οὐ τόδε τὸ καλὸν λαμβάνων) καὶ ὁρίζεσθαι τὸ προκείμενον ἀεὶ πειρωμένου (περὶ δὲ τῶν φυσικῶν οὐδέν, φησίν, ἐπραγματεύσατο· πῶς δὲ λέγει περὶ Σωκράτους πρῶτον ἐπιστῆσαι περὶ ὁρισμῶν, οἵ γε καὶ οἱ Πυθαγόρειοι ἐπειρῶντο τοῦτο ποιεῖν, ὡς προείρηκεν, ὄντες αὐτοῦ πρεσβύτεροι; ἢ ὅτι ἐκεῖνοι, ὡς εἶπε, μαλακῶς καὶ ἀμεθόδως), ἀποδεξάμενος οὖν Σωκράτους τὴν περὶ τοὺς ὁρισμοὺς καὶ τὸ καθόλου πραγματείαν, ὑπέλαβε τούτους ἑτέρων τινῶν γίνεσθαι τε καὶ εἶναι φύσεων καὶ οὐ τῶν αἰσθητῶν τινός, οὐδὲ τοῦ ἐπὶ τούτοις καθόλου· ταῦτα γὰρ καὶ τὰ ἐν τούτοις πάντα, ἐν οἷς καὶ τὰ καθόλου, ἀεὶ ῥεῖν τε καὶ μεταβάλλειν καὶ μηδέποτε ἐπὶ τῆς αὐτῆς φύσεως μένειν· διὸ καὶ ἀδύνατον εἶναι τὸν κοινόν

καθόλου ὅρον (τοιούτοι γάρ οἱ ὁρισμοί) τῶν αἰσθητῶν τινὸς εἶναι, διὰ τὸ ταῦτα μηδὲ ὁριστὰ εἶναι τῷ μὴ μένειν τὰ αὐτά. καὶ ταύτας δὲ τὰς φύσεις τὰς παρὰ τὰ αἰσθητὰ (φημὶ δὴ τὰ καθόλου) ὧν οἱ ὁρισμοὶ ὑπάρχουσιν, ἰδέας προσηγόρευσεν. ἀποδεξάμενος οὖν ἐν τούτοις τὸν Σωκράτην, ὑπέλαβεν οὖν ὅτι ἑτέρων τινῶν οἱ ὁρισμοί εἰσι, τῶν καθόλου καὶ οὐ τῶν καθ ἕκαστα διὰ τὴν μεταβολὴν αὐτῶν. τὰ οὖν καθόλου, ὡς εἴρηται, ἰδέας προσηγόρευσεν, τὰ δὲ αἰσθητὰ παρὰ ταῦτα· ἐκ τούτων οὖν τῶν ἰδεῶν καὶ τὰ αἰσθητὰ ἔφασκεν εἶναί τε καὶ λέγεσθαι.

987b9

Через причастность, [говорит он], многое из соимённого видам.

Итак, многое он называет чувственное, потому что из общего, говорит он, через причастность существует многое: ведь из просто прекрасного, справедливого и всего остального — здешнее прекрасное и здешнее справедливое. Итак, многое он называет чувственное, — или потому, что не обо всём чувственном они говорили, что есть идеи: ведь для [вещей] в отношении и для соотнесённых они не полагали идей, но и не для чего-либо противоестественного, и вообще не для зол. Итак, через причастность видам существует многое, будучи соимённым друг другу; ведь они и не соимённы видам: многое и соимённое друг другу имеет бытие через причастность одной идее, — ибо не всё причастно одной идее, но то, что подобно друг другу и соимённо, как люди, кони, быки — друг другу. Ведь он не сказал бы, что чувственное соимённо идеям, излагая мнение Платона, тогда как тот называет идеи омонимами, как [происходящее] от одного и к одному. Или же и по Платону идеи — не омонимы тому, что [направлено] к ним, но соименны: ведь в тех [местах], где он употребляет слово «омоним», он употребляет его более ново — вместо «соимённый». Ведь если [вещь] уподобляется идее не по логосу и виду, то по чему же ещё? Ибо нет у тех ничего другого, и не привзошло к ним ничего [иного]. А подобное по виду — соимённо. Ведь если сам-человек есть вид простой, ясно, что уподобившееся ему уподобилось по виду. Но ведь и определения — по виду, и [определения] материального; так что, если люди имеют бытие по виду, они подобны идее, которая есть не что иное, и определение их будет тем же, что и [определение] идеи. Ещё: если и не они определимы, но виды, — всё же определения тех [видов] сказываются и о них: ведь «живое существо разумное смертное» сказывается и о чувственных людях, хотя и не в собственном смысле есть их определение. Причастность же, говорит он, он переменил [в] имя, то есть изменил: ведь то, что пифагорейцы называли подражанием, он, переменив, назвал причастностью. А что такое эта причастность и подражание и как она происходит, не сказали ни пифагорейцы, ни Платон, но оставили это для общего исследования. Следует знать, что Платон сказал в «Пармениде» о них, что всё стремящееся к благу так возникает: ведь всё стремится к благу — и плавающее, и наземное, и воздушное, как говорит и Аристотель. Итак, по подражанию, говорят пифагорейцы, возникает остальное из первых чисел, которые он и называет [числами] в собственном смысле, и из них возникает остальное, — я имею в виду из монады и двоицы, а эту [двоицу] он назвал [состоящей] из материи и вида.

987b9 Κατὰ μέθεξιν γὰρ εἶναι τὰ πολλὰ τῶν συνωνύμων τοῖς εἴδεσιν.

Πολλὰ οὖν λέγει τὰ αἰσθητά, ὅτι ἐκ τοῦ καθόλου, φησί, κατὰ μέθεξιν ὑπάρχουσι τὰ πολλά· ἐκ γὰρ τοῦ ἁπλῶς καλοῦ καὶ δικαίου καὶ τῶν ἄλλων ἁπάντων τὸ τῇδε καλὸν καὶ τὸ τῇδε δίκαιον. πολλὰ οὖν λέγει τὰ αἰσθητά, ἢ ὅτι οὐ πάντων τῶν αἰσθητῶν ἔλεγον εἶναι ἰδέας· τῶν γὰρ κατὰ σχέσιν τε καὶ τῶν πρός τι οὐχ ὑπετίθεντο ἰδέας, ἀλλ οὐδὲ τῶν παρὰ φύσιν τινός, οὔτε δὲ ὅλως τῶν κακῶν. κατὰ μέθεξιν οὖν τῶν εἰδῶν ὑπάρχουσι τὰ πολλά, συνώνυμα ὄντα ἀλλήλοις· οὔτε γὰρ τοῖς εἴδεσι συνώνυμα· τὰ γὰρ πολλὰ καὶ συνώνυμα ἀλλήλοις κατὰ μέθεξιν τὸ εἶναι ἔχει ἰδέας μιᾶς, οὐ γὰρ πάντα (μιᾶς) ἰδέας μετέχει, ἀλλ ὅσα ὁμωειδῆ τέ ἐστιν ἀλλήλοις καὶ συνώνυμα, ὡς ἄνθρωποι, ἵπποι, βόες, ἀλλήλοις· οὐ γὰρ ἂν ταῖς ἰδέαις λέγοι τὰ αἰσθητὰ συνώνυμα εἶναι ἱστορῶν τὴν Πλάτωνος δόξαν, ἐκείνου ὁμωνύμους λέγοντος τὰς ἰδέας ὡς τὰ ἀφ ἑνὸς καὶ πρὸς ἕν. ἢ οὐδὲ κατὰ Πλάτωνα ὁμώνυμοι αἱ ἰδέαι τοῖς πρὸς αὐτὰς, ἀλλὰ συνώνυμοι· ἐν οἷς γὰρ χρῆται τῷ ὁμωνύμῳ ὀνόματι, καινότερον ἀντὶ τοῦ συνωνύμου χρῆται ἄν. εἰ γὰρ μὴ κατὰ τὸν λόγον καὶ τὸ εἶδος ὡμοίωται τῇ ἰδέᾳ τὰ πρὸς αὐτήν, κατὰ τί ἂν ἄλλο; οὐδὲν γὰρ ἐκείναις ὑπάρχει ἔτι ἄλλο, οὐδὲ αὐτὰς συμβέβηκεν. τὰ δὲ κατὰ τὸ εἶδος ὅμοια συνώνυμα. εἰ γὰρ ὁ αὐτοάνθρωπος εἶδός ἐστιν ἁπλοῦν, φανερὸν ὅτι τὸ ὡμοιωμένον αὐτῷ κατὰ τὸ εἶδος ἂν ὡμοίωτο. ἀλλὰ μὴν οἱ ὁρισμοὶ κατὰ τὸ εἶδος καὶ τῶν ἐνύλων· ὥστε εἰ κατὰ τὸ εἶδος οἱ ἄνθρωποι τὸ εἶναι ἔχουσιν, ὅμοιοι ἂν εἶεν τῇ ἰδέᾳ, οὐδὲν ἄλλο οὔσῃ, καὶ ὁ ὁρισμὸς ἂν αὐτῶν ὁ αὐτὸς καὶ τῆς ἰδέας εἴη. ἔτι