Бей, люби, беги. Сборник рассказов

Ирина Малаховская-Пен

Бей, люби, беги. Сборник рассказов

Бей, люби, беги

Она бежала по беговой дорожке, глядя в большое панорамное окно перед собой. Ей сорок семь, и она только что развелась. Беги, Тая, беги. А что тебе ещё остаётся? Правда, от себя не убежишь. Но хоть видимость создашь. Шуршит лента дорожки, прибор показывает цифры пульса — а хорошо…

Дома ждёт кот. А больше никто. Дочь выросла и вышла замуж за одноклассника. Родила уже свою дочь. А когда Тая разводилась, Лиля вдруг приняла сторону отца. Это было неожиданно, конечно…

— Почему вы так со мной поступаете? Я знаю, папа бы сам не ушёл. Что ты натворила?

Таисия молчала. Ей было жалко рушить героический образ отца, который Лиля за годы нарисовала в своей голове. А всё было так банально и противно: Егор изменил ей с секретаршей, а она просто ехала мимо. И застукала. Если честно, Тая и сама была не рада. Лучше бы не знала! Но раз уж узнала, пришлось разводиться. Простить она не могла.

Пока бывший муж старательно затягивал раздел имущества – на что надеялся? Что Тая всё-таки соизволит вернуться? А она не собиралась возвращаться. Она сняла квартиру и ударилась в спорт. Тая была уже пятнадцать лет бьюти-блогером, журналистом. Пока держалась за глянец, была вроде как при деле, несмотря на сорок семь. А как решила заодно бросить и работу – почувствовала, что ей нечего сказать подписчикам. Что она стареет. Стареет! И никуда от этого не деться. Только бежать, пока есть силы. Бежать по беговой дорожке. Старость догонит всё равно, но пока можешь – беги.

Сдавая ключ после ударной тренировки, Тая увидела рекламный буклет. Бои без правил. Она удивлённо посмотрела на девушку-администратора.

— Бои без правил? Тут?

— Помещение сдали. А что такого? Из концепции, в принципе, не выбивается.

— Ясно, – Тая посмотрела на буклет ещё раз.

Через двадцать минут. Что она теряет? Никаких возрастных ограничений в рекламе написано не было.

— Полюбопытствую.

Девушка кивнула и вернула ключ от шкафчика.

Тренер был относительно молод, и почти не помят для его специфики. Так, пара шрамов. Таю отметил сразу, выделил. И не потому, что старше всех. Сказал с одобрением:

— Шарите!

— Я в юности ушу занималась, – скромно сказала Тая.

— Ну, это другое. Но схватываете на лету. И это… пластичная вы. И сильная.

После тренировки он вдруг взял и пригласил её на кофе. Тая удивилась.

— Кофе?

— Ну хочешь, чай зелёный попьём, – сказал Алексей.

Отлично. Они уже на ты.

Совместное распитие кофе закончилось бурным сексом у него, в загородном доме.

— Твой дом? – спросила Тая.

— Мой. Бабка оставила. Золотым человеком была. Меня больше всех любила.

— А может, она тебя жалела, что ты непутёвый? – хмыкнула Тая, и провела рукой по ёжику волос на его голове.

— Нормальный я, – дёрнул головой Лёха.

Их роман не был похож ни на что порядочное, и Тая точно чувствовала: ненадолго. Ей сорок семь, ему – тридцать пять. Он отличный тренер, и любовник такой, что звёзды на небе становятся ближе к земле, но что с того? Что, кроме того?

— Чего ты по съёмным хатам мотаться будешь? Переезжай ко мне.

— У меня кот.

— Дак с котом и переезжай.

Тая помолодела с ним. Стала мыслить другими категориями, не на сорок семь. Подумала: почему нет? Переехала. Всё оплачивал Лёха. С неё ничего не требовал. На тренировках перестал её выделять и хвалить, но Тая нет—нет, ловила на себе восхищённый взгляд своего… тренера.

— Тай, дело есть. Можешь отказаться. А можем заработать.

— Ну-ка?

Дело у него есть к ней какое-то. Смотри-ка. Не пожалеть бы, что переехала. Себя вверила Лёхе. И кота Цезаря.

— Я вожу девушек на бои…

— Подпольные? – сразу спросила Тая.

— Наполовину. Конечно, не в ЦСК Арена, но вполне цивильно. И билеты продают. И ставки делают. Короче, я бы хотел, чтобы ты дралась.

— И почему же ты хотел бы этого?

— У тебя преимущество. Твоё тело, как это ни странно, помнит ушу. И ты очень лихо уходишь от ударов. А бьёшь хорошо. Есть шанс. Бабла срубим.

— Лёх… ты помнишь, сколько мне лет?

— Да наср…ь, сколько тебе лет! Ты – красава! С феноменальной памятью тела. Ты всех положишь. Деньги пополам. Ну?

— То есть, бить будут меня, а деньги пополам?

Тая спорила, а внутри загорался огонёк желания. Желания выйти на ринг, драться. И победить. И вовсе не в деньгах тут было дело, хотя и они не лишние.

Соперница была опытной и крутой. Все поставили на неё. А Лёха сделал несколько ставок через левые аккаунты на Таю.

— Ты так веришь в меня?

У неё тряслись колени. Она в себя верить перестала прямо тут, за решёткой. Глядя на ринг, глядя на соперницу издалека. Тае было страшно!

Лёха обнял её и прижал к себе:

— Ты лучшая! Таких у меня не было никогда. Ты побьёшь всех. Главное, уворачивайся, потом бей. Ты умеешь это. Всё получится. Ты мне веришь?

— Я пытаюсь…

Диктор объявил их выход. Как-то пафосно сказал о её сопернице и совсем скромно о ней, но Тае было всё равно. Она вышла, они поприветствовали друг друга, а потом Тая всё пропустила. И команду «Fight!» пропустила – Лёха не предупредил, сволочь. И удар в ухо тоже пропустила. Да какой удар! Не зря деваху возносили – она была хороша.

Таю боль отрезвила и вернула на грешную землю. Она вспомнила все Лёхины уроки и начала уходить от ударов, нанося свои. И всё-таки опыт – великое дело. Да и возраст в помойку не выкинешь. Продержались они с Вероной все пять раундов, уже изрядно побитые, особенно Таина соперница. Ей, молодой, было обидно – аж рычала. А в пятом раунде Тая её свалила двумя мощными ударами по лицу, почти апперкотами. И сверху ещё навалилась, не выпуская. Победила, в общем.

Тая стояла, держась за Лёху. Подошёл чувак с камерой, жуя жвачку. Сунулся снять синхрон для своего обзора. В числе прочего:

— Сколько вам лет?

— Какое твоё дело собачье, щенок, сколько мне лет? – и Тая сплюнула кровь на пол.

Зрителям понравилось. Крутая, резкая. Аплодировали, улюлюкали. А она словила этот кайф. Кайф драки и победы. Кайф адреналина в каждой кровяной клетке.

Наутро, на остатках адреналина, Тая вышла в свой, заброшенный уже, бьюти-блог, и записала видео. Рассказала, так мол, и так. Красоту забросила, но теперь может делиться, чем испортить красоту. Заигрывала:

— Или мою испортить нельзя? – кокетливо сверкая свежим синяком в камеру.

Рассказала, что в личной жизни произошли изменения. Развод – поэтому пропала так надолго. Потом спорт, потом бои. Новый парень, он же тренер. И теперь она будет выкладывать видео с поединков.

— Понимаю, много народу отпишется, но что поделать? Жизнь иногда резко поворачивает куда-то, и ничего с этим не сделаешь!

Тут подошёл Лёха в трусах, прямо в камеру. Выспался. Поцеловал её, обнял. Тая притворно возмутилась:

— Тренер, выйдите из кадра в таком виде! У меня тут приличная публика.

Посмеялись. Выключила камеру, пересмотрела. Живенько получилось. Даже монтировать не стала – выложила так. Будут думать, наверное, что тётка в климаксе. Спятила. Да и плевать.

Подошёл Цезарь, глядя на неё с недоверием. Подозрительно. Словно хотел сказать: хозяйка, ты ли это? Во что ты превратилась! Тая потискала кота, поцеловала. Да… немного нажила в браке. Надо бы набрать Егору, узнать, что с продажей дома… но что-то даже и не хотелось. Неинтересно.

Она тренировалась. И на бои исправно ходила – Лёха организовывал. Впервые в жизни у Таи была кликуха – Тайота.

— Почему Тайота? – поинтересовалась она у Лёхи.

— Через «а», потому что Тая. А само прозвище – как машина.

— Машина? – не поняла она.

— Машина-убийца. Именно так ты дерёшься.

— Слава Богу, все живы пока!

— Если мы хотим заработать, тебе нужно выходить против тех, кого ты, типа, победить не можешь. А тут сюрприз! Как с Вероной получилось. Все офигели.

— Да они уже поняли, Лёх. Они будут ставить на меня.

— Не скажи! Девки годами были их фаворитами. Сила привычки.

— Ладно. Ладно!

Он тренировал её. Тая смотрела в зеркало на своё тело: таким хорошим оно не было никогда.

— Я ведь не могу молодеть? Время не идёт вспять?

Лёха обнимал её:

— Можешь. Ты всё можешь.

Его вера, конечно, в какой-то степени окрыляла.

Однажды она не вовремя вошла в комнату – готовила ужин и прервалась на минуту. За проводом пришла. И обнаружила Лёху со шприцем в вене.

— Как же так? Спорт… и это?

Она была раздавлена морально.

— Это раз в месяц, Таюш! Ну, надо мне иногда забыть обо всём.

— Я не понимаю. Ты пугаешь меня…

— Ну, прости!

Лёха виновато повесил голову.

— Чаще я не буду. Мне нельзя подсесть!

— Значит, было дело…

Они лежали рядом на кровати. Молчали. Лёха держал её руку, но в комнате его не было. Он был сейчас в каком-то другом месте… оттуда иногда не возвращаются. Или всегда? Тая не была в этом сильна.

Завтра день её рождения. Она не акцентировала внимание. Не хочется акцентировать, когда тебе сорок восемь. Там недалеко и пятьдесят. Лёшку жалко, но это не вариант личной жизни. Нужно уходить… снова снимать? Что там у Егора с продажей… мысли шли медленно и вяло, словно тяжесть ощущений перетекала из Лёхиной ладони в её.

А потом была Звёздочка. Ещё увидев её на видео в интернете, Тая сказала:

— Эту мне не победить. Ты спятил? И какой идиот назвал её Звёздочкой?

Лёха посмеялся.

— Тая, ты знаешь, какого размера звёзды? Ну, если в натуре?

— Ты не слишком умный? Для спортсмена?

— Ну Тая!

— Если в натуре, никто не поставит меня с ней. И слава Богу!

Весовые категории были не просто разные. Они были полярные.

— Поставят! Я подсуечусь.

— Лёха… она убьёт меня!

— Не убьёт.

— Ну, значит покалечит. Мне это не нужно. Опомнись! Что ты делаешь? Тебе нужны бабки, и совершенно наплевать, что будет со мной, да?

— Нет!

Тая поняла, что вопрос уже решён. И реклама идёт вовсю. И она может трусливо сбежать сейчас, и остаться навеки опозоренной – Тая это видела так. Ну, или сразиться со Звёздочкой. Господи, спаси и помилуй!

Выйдя в туалет после тренировки, она позвонила дочери:

— Лиля, слушай меня внимательно….

— О! Майк Тайсон собственной персоной…

— И не перебивай! Мне нужна помощь. Срочно.

Она выслушала. Тая была очень благодарна.

Уходить от мужиков непросто. Даже когда они изменяют, или пытаются тебя убить.

Она снова тряслась. А про себя повторяла, как молитву: «Ты не можешь проиграть!» Не может! Она не проиграла ни одного поединка! У неё феноменальная память тела, и она двигается так, что уходит почти от всех ударов. Почти! Если Звёздочка зарядит ей, например, в нос – Тае конец.

Это был страшный поединок. Занял он всего три раунда. Окровавленная, избитая, почти без чувств, Тая лежала под весом Звёздочки в натуральную величину. И прощалась с миром. А потом вдруг разозлилась.

Она схватила соперницу за хвост, оттянула голову вверх, и вытащила ногу из—под массивного тела. Размах, удар коленом, и Звёздочка рухнула на её плечо, заливая всё вокруг кровью из сломанного носа. Как Тае это удалось? На каком таком адреналине?

Она не могла встать. Ей помог судья. Слегка помог – просто скинул Звёздочку. Тая собрала себя в кучу и встала, покачиваясь. Так душевно её на ринге не били ни разу! Лёха озолотился… точнее, они с Лёхой.

В машину она села назад.

— Ты чего? – не понял он.

Холодное дуло пистолета упёрлось ему в шею.

— Сиди тихо. Доставай телефон, переводи мне половину всего, что мы заработали. Быстро!

— Мы тратили, Тая… — уставшим голосом сказал Лёха. – Откуда у тебя ствол?

— У меня зять – мент. Дал погонять. Я обещала никого не убивать, но если ты меня вынудишь…

— Что это значит?

Она снова ткнула дулом.

— Переводи!

Лёха перевёл деньги. Тая проверила и открыла дверь машины.

— Твои вещи у меня, – попытался он.

— Подавись…

— Цезарь…

— Цезаря забрали. Пока ты тут на моём здоровье бабки поднимал.

— Тая, ну подожди!

Лёха был в отчаянии. Убегала его золотая антилопа.

— Сиди ровно пять минут. Иначе я не сдержу слово, данное зятю.

— Неужели мы расстанемся вот так?

Её уже не было в машине. Лёха завел мотор и тронулся с места, глядя по сторонам. Через пару метров стало ясно, что с машиной проблемы. Он вышел. Правое заднее колесо. Там, где вышла Тая. Он наклонился… нет, просто прокол. Может и не Тая. Жаль… всё было так хорошо. И денежно, к тому же. Расстроенный, Лёха поднял голову и увидел звёзды… с земли они казались такими маленькими.

Тая отдала пистолет Вадику. Он полез проверять.

— Да не стреляла я! – устало сказала она. – Цезарь где?

— К нам отвёз. Ну и видок у Вас, Таисия Ивановна. Может, в больницу?

— Давай к вам. Там разберемся. И… спасибо!

Дома у детей она легла на диван в маленькой комнате. Всё болело, но от помощи Тая отказалась. Примочки не помогут. Разбито не только лицо и колено. Не только рёбра. Тая чувствовала. Разбито гораздо больше всего. Сердце, кажется, тоже разбито. Опять.

Предупредив скрипом, приоткрылась дверь:

— Бабуля, ты спишь? – прошептала внучка, Карина.

— Не сплю, Кара. Что такое?

— Можно к тебе? Я соскучилась.

Мелкая влезла к Тае под одеяло и доверчиво прижалась. Тая поморщилась: больно. Но зато тепло. Тепло детской души.

— Мама злится. Цезарь котлету украл, – доложила Карина.

— Это он может.

— Бабуля, можно с тобой сегодня посплю?

Тая хотела возразить, но почувствовала, что ушибы стали болеть меньше. Она обняла Карину и сказала:

— Спи, дорогая. Спи, конечно.

А про себя подумала: «Лечи мои раны, Карина. Ты рядом, и мне легче. А завтра я снова побегу от старости. Когда-то она догонит, но пусть не сейчас…»

Яна

Когда я был маленьким, мама с папой разошлись. Отец, который клятвенно заверял меня, что мы будем видеться, обзавелся новой семьей, и как говорила мама, попал под каблук.

— Ох, Ванечка, папа наш под такой каблучище попал! Считай, всё. Нету нас для него. Жена его новая не выпустит его лишний раз из дома без сопровождения!

Мне было шесть. Что-то было уже понятно, что-то — совсем нет. Мне представлялось, что папа сидит под огромным широким каблуком, таким, как на маминых удобных туфлях, и вылезти не может. Нужна помощь.

— Мама, ты найди мужа нового, чтобы он помог папе вылезти из под каблука. Чтобы он побил эту новую жену, — наивно предлагал я.

Мама и её подруга Яна покатывались от хохота, слушая мои наивные детские рассуждения. Собственно, этот рассказ в основном про Яну, мамину подругу. Нового мужа мама себе не нашла — не захотела.

— Какой смысл менять шило на мыло? — пожимала она плечами. — Как будто между ними есть какая-то большая разница.

Мама была красивой. Мне было обидно, что она одна. Через много лет, когда у меня уже будет своя семья, мама негаданно встретит Диму, и они будут жить в мире и гармонии.

Что касается Яны, маминой подруги, то получилось так, что она стала для меня кем-то вроде тётки, хотя не была нам родственницей. Яна, в отличие от мамы, была некрасивой женщиной. Я был ребенком, но даже я видел это. Также слышал разговоры мамы с другими подружками.

— Чего ты с этой Янкой Крыловой всё возишься? Она же страшная, как атомная бомба, — говорили они. — Пойдем лучше с нами, в кино сходим, в кафе.

Мама поначалу спорила с подругами, делая нажим на то, что с Яной они дружат со школьной скамьи. Вместе после школы приехали покорять столицу, вместе учились, работали в одном СМУ. Квартиры получили в одном районе. Всегда поддерживали друг друга. Потом уже и не спорила. Просто если выбиралась куда-то с ними погулять, то оставляла меня с Яной. Бабушка моя жила в другом городе и приезжала к нам редко. Вторая бабушка, мать отца, разругалась с мамой и не приходила к нам. Бабушка винила мою мать в том, что они с отцом разошлись, и второй раз бедный Лёнечка женился так неудачно, на стерве. Новая жена отрезала отца не только от меня, но и от матери тоже. Стервой была она, но бабушка почему-то винила мою маму — этот неприятный разговор я слышал собственными ушами. Тогда я мало что понимал, но странность ситуации была очевидна даже мне, ребенку.

Так и вышло, что только Яна сидела со мной. А если мама с Яной хотели куда-то выбраться погулять, то им приходилось брать меня с собой. Когда мама только рассталась с папой, у нее было ужасное настроение, она часто плакала. Переживала, как растить сына одной. Яна говорила с присущей ей лёгкостью:

— Ничего, Оля, вместе как-нибудь вырастим!

По поводу внешности маминой подруги: у Яны были жидкие волосы. Крупный нос. Маленькие глаза. Фигуру портили широкие плечи — это была их семейная черта. И у мамы, и у бабушки Яны, были широкие плечи. Яна часто жаловалась, что любую вещь, купленную в магазине, приходится расшивать в плечах.

Замуж Яна не стремилась. Говорила она об этом тоже достаточно легко:

— Да кто меня возьмет? Может, и к лучшему!

Поразительно то, что Яну её мать вырастила без отца, а ту вырастила без отца бабушка Яны. Третье поколение без мужей, но Яна почему-то не страдала от этого. Принимала, как данность. Я на внешность маминой подруги внимания не обращал. Она всегда была рядом, когда была нужна, и за одно только это я очень любил Яну.

Однажды, в пятом классе, я случайно проглотил монетку. Баловался, крутя её языком во рту, и проглотил. Моя мама, которая работала за себя, и за того парня, непременно устроила бы мне такую взбучку, что я бы потом месяц не смог сидеть на заднице. Я позвонил Яне и рассказал, что случилось. Её номер был первым в записной книжке рядом с домашним телефоном:

— Встречаемся на остановке! — скомандовала Яна. — Поедем в больницу.

— Яна, только ты маме…

— Не скажу я, не скажу! Горе ты моё!

Мы приехали в больницу. Меня смотрели на рентгене. Сказали, что беды с одной небольшой монеты не будет. Но наблюдать надо. В том числе, проверять, когда она выйдет естественным путем.

— Естественным путем? — переспросил я с огорчением.

Я-то был уверен, что мне предстоит операция, сложная и многочасовая, после которой можно будет в школу не ходить. Доктор дал еще какие-то рекомендации. Яна покивала и увела меня оттуда.

— Ванька, перестань вести себя так, — сказала она, провожая меня домой. — Твоей матери и так трудно. И я сейчас не смогу уделять тебе много времени.

Я остановился, как вкопанный:

— Что такое? Почему? Ты уезжаешь?

— Не совсем! В общем, давай без этих безобразий.

— Да какое ж это безобразие? Даже врач сказал: ничего страшного! Выйдет естественным путем.

— Ага. Вот и проверяй теперь результаты своего естественного пути, ищи там свою монету.

— Фу! Может я лучше потом еще раз схожу на рентген?

— Вот тебе и фу. Ну давай, беги домой.

— А ты не зайдешь к нам, что ли? — удивился я. — Скажем, что тут, около дома встретились.

Яна была какой-то бледной и растерянной — я заметил только сейчас. Она подумала минуту и сказала, что не зайдет. Чувствует себя не очень.

— Завтра зайду! — и ушла.

Дома я не мог успокоиться — переживал за Яну. Соврал маме, что встретил её подругу на улице и она мне показалась странной. Нездоровой. Мама всплеснула руками и кинулась звонить Яне. Я не слушал, о чем они говорили, но потом мама сказала мне сама:

— У Яны ребенок будет. Вот она и не слишком хорошо выглядит.

— Как ребенок? А муж? Она вышла замуж? Почему на свадьбу нас не позвала?

— Не вышла она никуда, вот наказание! Я тебе сказала, чтобы ты был готов: скоро Янке будет не до нас! А ты сразу сто вопросов задаешь. Вань, ну тебе же не три уже, слава Богу! Одиннадцать!

На следующий день после школы и тренировки я пошел к Яне. Она открыла дверь и спросила:

— Что ты проглотил на этот раз?

— Абсолютно ничего не глотал! Я пришел к тебе… пришел спросить, не нужна ли какая-то помощь?

— Помощь? — не поняла Яна.

— Ну да. Убраться, может. Или в магазин сходить. Да что угодно! Чтобы жизнь тебе облегчить.

— Да ты мой Тимуровец, — улыбнулась Яна. — Ничего не надо, Вань, спасибо! Но ты проходи, чаю попьем.

Конечно, я не спрашивал у Яны, кто отец её будущего ребенка, хотя в пятом классе уже был в курсе, что без участия мужчины дети не рождаются. Я слышал разговор мамы с подругой Леной. Они обсуждали, что у Яны был короткий роман на работе. Всё было неплохо, Яна ходила счастливая, а потом случилась беременность, и мужчина категорически отказался быть отцом.

— Отправлял её на прерывание. Янка ему тогда сказала, что он спятил. Что ей тридцать семь лет, и конечно она будет рожать!

— Жуть! — сказала Лена. — Как так можно вообще?

— Мне кажется, он женатый! — тихо сказала мама и обернулась на меня.

Я сделал вид, что читаю и не слушаю их совершенно.

— В смысле, тебе кажется? — переспросила Лена. — Она что, не говорила тебе?

— Ничего не говорит! Молчит, как партизан. Споткнулся, упал, потерял сознание. Очнулся — гипс. Вот так звучит эта история. Она и не знакомила его ни с кем. Только сказала, что есть мужик. А потом, что он не будет участвовать в воспитании ребенка. «Рожаю для себя!» — вот и весь сказ.

— Да уж. Ситуация!

— Да она справится! — горячо заверила Лену мама. — Она сильная. Я бы, мне кажется, и в Москву не перебралась, если бы не Янка. И с Ванькой бы не справилась сама, если бы не она. И со своим ребенком она справится.

— Ну ты поможешь, если что, — сказала Лена.

Мама промолчала. Моя мать не слишком любила детей. Когда я стал постарше, начал понимать, что она, возможно, не захотела больше замуж не только потому, что все мужики — козлы, и так далее. Она не стала связывать себя узами брака второй раз, чтобы больше не рожать детей. Когда эта тема стала для неё неактуальной, муж почему-то сразу нашёлся. Тогда я не совсем понял её молчание, но потом понял…

Однако совсем не помогать Яне мама не могла — ей бы просто совесть не позволила. Она могла прийти и взять маленькую Дашу — родилась дочка — на прогулку. Чтобы Яна могла навести дома порядок и привести в порядок себя. Когда мама звала меня с собой, я шёл с радостью. Дашка была прикольной малышкой, на свою маму совсем не похожей. Хорошенькая до невозможности, она лежала в коляске и агукала.

— Мама, дай я повезу! — рвался я к коляске.

— Только умоляю, очень осторожно! Чужие дети — это такая ответственность!

— А свои что, нет?

— И свои, конечно. Но чужие — гораздо большая ответственность. Поэтому кати аккуратно, как будто хрусталь везешь. И по сторонам смотри во все глаза. Да Ваня!

— А? Че?

— Ты на камень колесом наехал!

А я просто залюбовался дочкой Яны. Эта голубоглазая светловолосая девчушка больше была похожа на ангела или на куклу, чем на человека.

Когда Даше исполнилось три, а мне уже пятнадцать, её оставляли со мной стабильно, раз в неделю. Мать с Яной куда-нибудь выбирались, а мне пришлось учиться справляться с трехлетним детьми. Я воспринимал Дашу, как свою сестру, поэтому меня она не напрягала. Думаю, своя собственная, родная, напрягала бы куда больше, потому что была бы рядом круглосуточно и каждый день. А тут раз в неделю, часа на три-четыре, со мной оставляли белокурого ангела.

— Интересно было бы всё-таки взглянуть на твоего папашу, — сказал я однажды, задумавшись. — В кого ты только такая красотка!

— Тиво? — спросила Даша, хлопая ресницами.

— Нитиво! Строй свою пирамиду давай. Не отвлекайся.

— Не хотю! Давай мути мотеть! — требовала капризная Даша.

Яна баловала её безмерно — единственная дочка. Отрада. И далеко уже не в юном возрасте.

— Мультики так мультики, — я тоже не спорил.

Время шло, уже пошла в школу Даша. Я свою окончил и поступил в институт, учиться на экономиста. Там, в институте, я познакомился с Катей, которая приехала в Москву из провинции, как когда-то моя мама, Катя была обычной девушкой, приехавшей в большой город за мечтой, но моя мать вдруг ополчилась на неё:

— Не нужна она нам!

— Мам, да что значит, нам? Я её для себя выбрал!

— Лимитчица.

— Как и ты!

— Я свою квартиру заработала! Честным трудом. Сейчас так уже не получится. И где вы будете жить? Лично мне она тут не нужна! Ты в состоянии заработать вам на квартиру? А она?

— Мама, да что происходит? Я просто встречаюсь с девушкой! Что ты устроила?

— Я вижу, когда просто встречаются, а когда — сложно. Ты серьезно относишься к этим отношениям. Я считаю, что это глупо. Ты бы мог встречаться с Машей Куваевой.

Маша была моей одноклассницей. Мы действительно встречались какое-то время, но расстались — так бывает. Мама же была уверена, что Маша — самая подходящая мне партия. Ну еще бы! Москвичка же. А Катя — лимита.