Гринвуд. Танцуй со мной, или Запрещённый приём

Она медленно сняла наушники и посмотрела на меня. В её глазах не было вины. Только усталость и легкое раздражение.

— Я никуда не забывала дорогу, Райан. Я просто решила не приходить.

— Ты решила не приходить? — Я сделал шаг вперед, нависая над ней. — Мы договорились. Это проект, от которого зависит моя оценка.

— Это проект, который ты навязал мне своим «запрещенным приемом», — отрезала она. — И кстати, Гринвуд, разберись со своим «фан-клубом». Твоя одержимая подружка только что угрожала мне в танцевальном зале, требуя, чтобы я к тебе не приближалась. Считай, что я пошла ей навстречу.

Она попыталась обойти меня, но я схватил её за локоть. Не больно, но крепко.

— Кто тебе угрожал?

— Мне плевать, как её зовут, — Ева вырвала руку. — Райан, пойми одну простую вещь: ты мне не интересен. Ни как капитан, ни как парень, ни как герой чьих-то снов. Ты для меня — головная боль. Поэтому проект мы будем делать дистанционно. И не смей больше караулить меня.

Она зашла внутрь, и тяжелая дверь закрылась перед моим носом. Я стоял на крыльце, чувствуя, как холодный ветер хлещет по лицу.

«Ты мне не интересен». Эти слова ударили сильнее, чем шайба в грудь на полной скорости. Я привык бороться за победу, когда противник сопротивляется. Но как бороться с тем, кто вообще не считает тебя участником игры?

Глава 6

Райан

Я стоял перед закрытой дверью общежития, и в ушах до сих пор звенело её «ты мне не интересен». Это было не просто холодное равнодушие — это был приговор моему эго. Кулаки сжимались сами собой, а внутри клокотала такая ярость, что, казалось, я мог бы сейчас в одиночку снести всю эту чертову стену.

— Ну что, Кэп? Снова «сухой счет» не в твою пользу? — Маркус подошел сзади, не скрывая ехидной ухмылки. За ним маячили Тайлер и Зак.

Я медленно обернулся. В моем взгляде было столько тьмы, что Маркус тут же стер улыбку с лица.

— Послушай, Райан, — Тайлер сделал шаг вперед, его голос звучал непривычно серьезно. — Мы тебя не узнаем. Ты капитан «Святых». Через две недели скауты НХЛ будут сидеть на трибунах, а ты тратишь время на девчонку, которая тебя открыто посылает. Да брось ты её! Завтра на вечеринке в честь открытия сезона будет сотня тех, кто мечтает оказаться в твоей постели. Зачем тебе эта головная боль?

— Вы не понимаете, — прорычал я, садясь во внедорожник и с силой хлопая дверью.

Они действительно не понимали. Для них это был вопрос секса или престижа. Для меня это стало вопросом выживания. Если я сейчас отступлю, я буду видеть её лицо в каждом своем поражении. Она бросила мне вызов, даже не осознавая этого. Своей рассудительностью, своей чистотой, своим этим «дистанционным проектом».

— Держись крепче, Ева, — прошептал я, глядя в зеркало заднего вида на окна её корпуса. — Ты думаешь, что выставила границы? Я привык ломать любую оборону. Хищник выходит на охоту. И на этот раз я не буду играть по правилам.

Я набрал номер Синди — той самой фанатки. Если она думала, что помогает мне, отпугивая Еву, она глубоко ошибалась. И я собирался доходчиво ей это объяснить, а заодно использовать её «одержимость», чтобы точно знать, где и с кем находится мой новый «проект».

Ева

Утро началось с сообщения от Лины: «Ева, ты видела заголовки в студенческом чате? Твоя стычка с Синди вчера в зале уже обросла легендами. Будь осторожна, Гринвуд сегодня в ярости, он на тренировке чуть не разбил заградительное стекло».

Я отложила телефон. Райан и его гнев меня волновали меньше всего. Куда больше меня беспокоило то, что я начала терять свою хваленую концентрацию.

В коридоре факультета архитектуры было тихо и пахло свежей бумагой и чертежной тушью. Адриан ждал меня у входа в свою мастерскую.

— Ты выглядишь бледной, Ева, — он мягко коснулся моей руки, и это прикосновение было таким контрастным по сравнению с грубым захватом Райана вчера. — Надеюсь, вчерашний инцидент с «поклонницами хоккея» тебя не сильно расстроил? Лина мне всё рассказала.

— Всё в порядке, Адриан. Просто издержки пребывания в одном пространстве с «ледяным королем», — я попыталась улыбнуться.

— Тогда у меня есть предложение, от которого нельзя отказываться. Завтра в городском музее открывается закрытая выставка «Динамика форм». Там будут эскизы Захи Хадид и инсталляции, которые реагируют на движение. Это именно то, что нам нужно для нашего проекта театра. Пойдешь со мной?

Я посмотрела в его спокойные, понимающие глаза. Это было именно то, что мне нужно — нормальное общество, искусство и полное отсутствие клюшек, шайб и тестостерона.

— С удовольствием, Адриан.

Мы вышли из корпуса, продолжая обсуждать выставку, как вдруг я кожей почувствовала чужой взгляд. У входа, прислонившись к железным перилам, стоял Райан. Он не кричал, не подходил ближе. Он просто стоял и смотрел, как Адриан открывает передо мной дверь машины.

Его взгляд был тяжелым, хищным. В нем не было вчерашней вспыльчивости — только холодный расчет. Он не сводил с нас глаз, и в этом молчании угрозы было больше, чем в любых словах.

— Ева? — Адриан заметил мою заминку. — Всё хорошо?

— Да, — я села в машину, не оборачиваясь. — Поехали.

Но внутри меня всё равно что-то дрогнуло. Я поняла: Райан Гринвуд не собирается сдаваться. Он не просто хочет сдать проект. Он хочет уничтожить мой покой.

Глава 7

Ева

Выставка в городском музее была глотком свежего воздуха. Адриан был идеальным спутником: он не перебивал, не пытался доминировать в разговоре и, казалось, понимал каждое мое замечание о том, как свет ложится на инсталляции.

— Видишь эту конструкцию? — Адриан указал на парящие стальные нити. — Если добавить сюда твою хореографию, линии оживут. Тело станет частью архитектуры.

Я завороженно смотрела на игру теней. В этот момент я чувствовала себя на своем месте. Никакого льда, никакой агрессии, никакой Синди с её фанатичными глазами.

— Знаешь, Адриан, я почти забыла, что в этом городе есть что-то, кроме хоккейной арены, — искренне призналась я.

— Я рад, что смог тебе это напомнить. После выставки зайдем в «Лавандовый сад»? Там подают лучший чай с миндалем, о котором ты так...

Адриан не договорил. Двери выставочного зала с тяжелым стуком распахнулись, нарушая музейную тишину. По залу пронесся шепот. Я обернулась и почувствовала, как сердце пропустило удар.

Райан.

Он не был в спортивном костюме или джерси. На нем было черное пальто поверх серого кашемирового свитера — он выглядел пугающе элегантно и при этом абсолютно чужеродно среди чертежей и хрупких макетов. Его присутствие заполнило собой всё пространство, вытесняя спокойствие.

— Гринвуд? — Адриан нахмурился, делая шаг вперед и слегка заслоняя меня собой. — Что ты здесь делаешь? Это закрытое мероприятие.

— Я здесь ради искусства, Адриан, — Райан подошел вплотную, игнорируя парня и глядя только на меня. Его глаза были темными, как грозовое небо. — Разве я не говорил, что наш проект — это связь спорта и культуры? Я решил прийти за вдохновением.

Он встал прямо между нами, бесцеремонно разрывая наш контакт.

— Ева, я прочитал твои заметки по первой части проекта. Слишком сухо. Нам нужно обсудить «эмоциональный отклик». И раз уж ты здесь... — он кивнул на инсталляцию, — покажи мне, где здесь «геометрия страсти», о которой так соловьем заливался твой друг.

Это был вызов. Он пришел сюда не за знаниями. Он пришел, чтобы пометить территорию.

Райан

Видеть её рядом с этим «карандашным гением» было пыткой. Когда Адриан коснулся её локтя, направляя к следующему экспонату, я едва не сорвался. Но я обещал себе быть умнее.

— Ты ведешь себя как ребенок, Райан, — холодно бросила Ева, скрестив руки на груди. — Ты преследуешь меня. Это уже не смешно.

— Я не преследую. Я учусь, — я сократил дистанцию так, чтобы она почувствовала мой парфюм. — Ты сама сказала: я не смыслю в искусстве. Вот я и пришел к лучшему учителю. Или ты боишься, что я усвою урок слишком быстро?

Адриан попытался вмешаться:

— Гринвуд, уходи. Ты портишь вечер.

Я медленно повернулся к нему. Я был на голову выше и вдвое шире в плечах, но сейчас я не собирался использовать силу. Только психологическое давление.

— Порчу вечер? Напротив. Я делаю его интереснее. Ева, ты ведь сама любишь риск в танце? Так вот, работа со мной — это самый большой риск в твоей академической жизни.

Я заметил, как её ноздри слегка расширились. Она злилась, но в этой злости была искра интереса, которую она так тщательно пыталась подавить.

— Хорошо, — Ева посмотрела на Адриана, затем снова на меня. — Раз уж ты так жаждешь «искусства», Гринвуд, давай проверим твою выносливость. Завтра в шесть утра. В моем зале. Если опоздаешь хоть на минуту — проект закрыт, я иду к декану и требую смены напарника из-за твоей неадекватности.

Я хищно улыбнулся.

— Шесть утра? Я буду там в пять пятьдесят.

Я развернулся и пошел к выходу, чувствуя на своей спине её обжигающий взгляд. Друзья в раздевалке думали, что я сошел с ума. Но они не видели того, что видел я: Ева Новак начала защищаться. А это значит, что мой удар достиг цели.

Лина

Я сидела в углу того же музея, скрытая за огромной колонной. Мой диктофон был включен, а блокнот исписан мелкими пометками. Я пришла сюда по просьбе Адриана, чтобы «присмотреть» за ними, но увиденное превзошло все ожидания.

Гринвуд не просто одержим. Он ведет игру, которую сам не до конца понимает.

Но было кое-что еще. Пока Райан и Ева спорили, я заметила в толпе Синди. Она не заходила внутрь, она стояла за стеклянными дверями музея, снимая происходящее на телефон. Её лицо в свете уличных фонарей выглядело пугающе.

Я быстро набрала сообщение Еве:

«Ева, дело принимает скверный оборот. Синди следит за вами. И, кажется, она не одна. У неё в чате «Фанаток Гринвуда» уже вовсю обсуждают твое платье и то, как близко Райан к тебе стоял. Будь осторожна на завтрашней тренировке. Стены в этой академии имеют не только уши, но и когти».

Я видела, как Ева прочитала сообщение и на мгновение замерла. Её пальцы дрогнули. Охота началась, и в этой игре Гринвуд был не единственным охотником.

Глава 8

Райан

Шесть утра — это время для тех, кто либо чертовски любит побеждать, либо окончательно сошел с ума. Судя по тому, что я стою у дверей танцевального зала, я подхожу под обе категории.

В коридорах академии еще висела серая, предрассветная тишина, но из-за дверей зала уже доносился бас. Не просто музыка — тяжелый, вибрирующий ритм, который пробивал грудную клетку насквозь. Я толкнул дверь, ожидая увидеть сонную девчонку с пучком на голове.

Я ошибся. Снова.

Ева была в центре. Она не просто танцевала — она выжимала из этого зала всё электричество. На ней были широкие спортивные брюки, сползающие на бедра, и короткий топ, промокший от пота.

— На пять минут раньше, Гринвуд. Впечатляет, — бросила она, даже не взглянув на меня.

Она сделала резкий выпад, рука замерла в воздухе в какой-то изломанной, но чертовски изящной позе. Вог. Это выглядело как кадр из дорогого глянца, высокомерно и остро. Но через секунду музыка взорвалась агрессивным трапом, и она буквально рухнула в низкий кач хип-хопа. Каждое её движение было ударом: точным, жестким, мужским по силе, но женским по грации.

А потом ритм замедлился. Стал липким, тягучим, как густой мед. Ева медленно, позвонок за позвонком, опустилась на пол. Стрип-пластика.

Я почувствовал, как воздух в легких стал слишком горячим. Она выгибала спину, вела ладонью по линии бедра с таким отсутствующим, почти трансовым выражением лица, что у меня потемнело в глазах. Это не было танцем для кого-то. Она наслаждалась своей властью над собственным телом.

— Смотри внимательно, капитан, — она наконец подняла на меня взгляд через зеркало. Её глаза блестели от азарта. — Это — концепция. Ваши фанатки привыкли махать помпонами. Мои девочки будут ломать волю. Они будут танцевать так, что ваши нападающие забудут, где находятся ворота.

Я подошел ближе, стараясь, чтобы мой шаг был уверенным, хотя внутри всё дрожало от этой бешеной смеси адреналина и желания.

— Ты хочешь превратить стадион в стриптиз-клуб? — я попытался выдавить привычную насмешку, но голос подвел, прозвучав слишком хрипло.

Ева резко выпрямилась и подошла ко мне вплотную. От неё пахло жарким залом, ванилью и вызовом.

— Я хочу превратить его в место, где мужчины понимают, что они не единственные, кто умеет доминировать. Если ты боишься, что не выдержишь накала... дверь там же, где и была.

Она стояла так близко, что я видел капельку пота, бегущую по её шее. Моя рука сама дернулась, чтобы коснуться её, но я сжал кулак.

— Я не боюсь, Ева, — я наклонился к её уху, перекрывая гул басов. — Но ты играешь с огнем на ледяной арене. Рано или поздно кто-то из нас провалится под лед. И я ставлю на то, что это будешь ты.

Она лишь дерзко улыбнулась и сделала музыку еще громче.

«Держись крепче, Райан», — пронеслось у меня в голове. Я пришел сюда, чтобы охотиться на неё. Но, глядя на то, как она снова растворяется в этом безумном ритме, я понял: это она заманила меня в клетку. И мне, черт возьми, это начинало нравиться.

Через час я вышел из зала, чувствуя себя так, будто отыграл три периода в финале кубка. Друзья ждали меня у входа, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну что, Кэп? Снова провал? — Маркус окинул меня взглядом.

Я ничего не ответил. Я просто прошел мимо, чувствуя, как в кармане обжигает кожу визитка Адриана, которую я все-таки «позаимствовал» вчера. Моя игра только начиналась. И если Ева думает, что её танцы — это единственный способ доминировать, то она еще плохо знает Гринвуда.

— Мы меняем план, — бросил я парням, не оборачиваясь. — С сегодняшнего дня мы не просто хоккеисты. Мы — главные зрители в её шоу. И я хочу, чтобы она чувствовала мой взгляд на каждой чертовой репетиции.

Хищник не просто вышел на охоту. Он научился ждать. И это было самое опасное для нас обоих.

Глава 9

Райан

Тренировка на льду прошла как в тумане. Я впечатал Маркуса в борт с такой силой, что у того искры из глаз посыпались.

— Эй, Кэп, полегче! — прохрипел он, отряхиваясь от ледяной крошки. — Если ты так хочешь кого-то приложить, вызови на бой того архитектора.

Я проигнорировал его. В голове пульсировала только одна мысль: Ева сейчас в зале. И, скорее всего, этот «карандашный гений» Адриан ошивается где-то неподалеку, делая свои дурацкие наброски её «геометрии».

После душа я не поехал домой. Вместо этого я направился к корпусу искусств. В кармане куртки лежала визитка Адриана, которую я демонстративно смял и выбросил в мусорный бак прямо перед входом.

Я нашел её в холле. Она стояла у окна с Линой, и они что-то бурно обсуждали, глядя в экран планшета.

— О, посмотрите-ка, кто пришел, — Лина поправила очки, окинув меня взглядом, полным сарказма. — Главный экспонат выставки достижений тестостерона. Ты не по адресу, Гринвуд, библиотека в другом крыле.

— Я к Еве, — отрезал я, не сводя глаз с Новак.

Ева медленно подняла голову. На ней была объемная толстовка, скрывающая ту самую сексуальность, которую она демонстрировала утром, но я-то знал, что скрыто под этой тканью. И это знание обжигало.

— Мы всё обсудили утром, Райан, — спокойно сказала она. — Проект движется, я скинула тебе структуру первой главы. Что еще?

— Нам нужно обсудить музыку для выступления, — соврал я на ходу. — Та «грязная» подборка, под которую ты танцевала... Тренер сказал, что она слишком вызывающая для официального матча. Нужно найти компромисс.

Ева прищурилась. Она знала, что я лгу. Тренеру было плевать на музыку, пока трибуны ревут.

— Компромисс? — она сделала шаг ко мне, и Лина тактично (или просто чтобы не попасть под раздачу) отступила на пару шагов. — Ты хочешь сказать, что капитан самой агрессивной команды в лиге боится «вызывающей» музыки? Или ты просто боишься, что на фоне этого танца твои парни будут выглядеть как неповоротливые медведи?

— Я ничего не боюсь, Ева. Но я не хочу, чтобы на трибунах начались беспорядки из-за того, что ты решила устроить стрип-шоу на льду.

— Это не стриптиз, это искусство владения телом, — её голос стал тише и опаснее. — Но я поняла. Ты хочешь контроля. Ты хочешь, чтобы всё было по твоим правилам. Так вот, Гринвуд: на льду ты бог, но в этом зале богиня — я. И если ты хочешь что-то менять, тебе придется доказать, что ты хоть немного понимаешь в том, что я делаю.

Я усмехнулся, сокращая расстояние до минимума.

— Хочешь пари, Новак? Если я смогу выучить твою «невозможную» связку из хип-хоп части и исполнить её без ошибок — музыку выбираю я. Если нет — ты делаешь всё, что хочешь, и я больше не задаю вопросов.

Ева замерла. Я видел, как в её глазах борется рассудительность и азарт. Она была уверена, что я провалюсь. Что хоккеист со старыми травмами и «дубовыми» мышцами не сможет повторить её ломаную пластику.

— Ты серьезно? — она едва не рассмеялась. — Райан, ты упадешь на втором такте.

— Проверим? — я протянул ей руку. — Прямо сейчас. В зале никого нет. Только ты и я.

Она посмотрела на мою ладонь, затем на меня. В этот момент между нами проскочил разряд, который был сильнее любого физического влечения. Это был чистый вызов.

— Идет, — она вложила свою маленькую ладонь в мою. Её кожа была прохладной, но прикосновение отозвалось жаром во всем теле. — Пойдем, Гринвуд. Я с удовольствием посмотрю, как ты будешь позориться.

Ева

Я вела его в зал, и внутри меня всё ликовало. Я собиралась не просто выиграть это пари, я собиралась окончательно поставить его на место. Райан Гринвуд думает, что он хищник? Что ж, я покажу ему, что бывает, когда охотник попадает в капкан собственного высокомерия.

Мы зашли в зал. Я включила тот самый тяжелый трек.

— Итак, капитан. Смотри внимательно. Повторять не буду.

Я начала показывать связку: резкий кик, разворот на пятках, изоляция грудной клетки и быстрый уход вниз в «кошачью» проходку по полу. Это было сложно, технично и требовало идеального баланса.

Я закончила и обернулась к нему, ожидая увидеть замешательство.

Но Райан стоял, медленно снимая куртку. Под ней оказалась простая черная майка, подчеркивающая каждый мускул. Он выглядел... сосредоточенным. По-настоящему. Так, как он выглядит перед решающим вбрасыванием.

— Неплохо, — бросил он, разминая шею. — А теперь смотри, как это делает тот, кто привык бороться за каждый сантиметр пространства.

Он встал в позицию. И когда музыка ударила первым битом, я забыла, как дышать.

Он не был изящным. В его движениях не было моей текучести. Но в них была первобытная, звериная мощь. Он адаптировал хип-хоп под свою физику: прыжки были выше, удары руками — резче. Когда он ушел вниз, его мышцы на руках напряглись так, что стали видны вены. Это было грубо, сексуально и невероятно технично для человека, который никогда не занимался танцами.

Он закончил ровно в бит, остановившись в нескольких сантиметрах от меня. Его дыхание было тяжелым, от него исходил жар, и этот запах... льда и пота... он кружил голову.

— Ну что, тренер? — прохрипел он, глядя мне прямо в глаза. — Похоже, музыку выбираю я.

Я молчала. Я не могла признать поражение, потому что в этот момент я поняла нечто ужасное. Я не просто его ненавидела. Я была им восхищена. И это безразличие, которым я так гордилась, начало осыпаться, как старая штукатурка.

— Ты... ты схитрил, — выдавила я, пытаясь обрести голос. — Ты упростил переходы.

— Нет, Ева. Я просто сделал их по-своему, — он сделал еще шаг, прижимая меня к зеркалу. — Признай это. Ты проиграла. И теперь ты будешь слушать меня.

В этот момент дверь зала открылась. На пороге стояла Синди. Её лицо, и без того бледное, стало мертвенно-белым, когда она увидела нас — прижатых друг к другу в пустом зале, тяжело дышащих и охваченных этим странным, пугающим напряжением.

— Райан? — её голос сорвался на писк. — Что... что здесь происходит?!

Напряжение в зале можно было резать ножом. Райан медленно отстранился от Евы, но не отошел далеко, продолжая удерживать её в пространстве между собой и зеркалом. Его взгляд, брошенный на Синди, был холодным и пронзительным.

— Синди, ты разве не видела табличку «Идет репетиция»? — мой голос прозвучал спокойнее, чем я ожидал, учитывая, как бешено колотилось сердце после танца. — Мы с Новак обсуждаем условия нашего проекта.

— Условия?! — Синди шагнула в зал, и я услышал, как пакет в её руках зашуршал от того, как сильно она его сжала. — Ты прижал её к стеклу! Ты смотрел на неё так, будто... будто она единственная в этом здании! Райан, я ждала тебя у выхода сорок минут, а ты здесь, с ней?

Я наконец полностью развернулся к Синди, закрывая собой Еву. Это вышло инстинктивно, как на льду, когда защищаешь своего вратаря.

— Я не просил тебя ждать, Синди. И я не обязан отчитываться, как провожу время по учебе. Уходи.

— Ты защищаешь её? — Глаза Синди наполнились слезами, которые вот-вот готовы были превратиться в истерику. Она перевела взгляд на Еву, и в нем вспыхнула такая ярость, что мне стало не по себе. — Ты, дешевая танцовщица! Думаешь, пара движений бедрами сделают тебя королевой Сент-Джуд? Ты для него — просто развлечение на один вечер. Он тебя раздавит и не заметит!

— Синди, замолчи, — мой голос стал тихим и опасным. — И выйди вон. Сейчас же.

Она всхлипнула, бросила свой пакет на пол и выбежала, едва не споткнувшись в дверях. Тишина, наступившая после её ухода, была еще более тяжелой.

Ева

Я стояла, прислонившись спиной к холодному зеркалу, и пыталась унять дрожь в коленях. Не от страха перед Синди, а от того электричества, которое до сих пор искрило между мной и Гринвудом.

— Поздравляю, Гринвуд, — выдохнула я, поправляя волосы. — Твой «фан-клуб» официально открыл на меня сезон охоты. Ты доволен? Это и был твой план — сделать мою жизнь невыносимой?

Райан обернулся ко мне. Его лицо снова стало непроницаемым, но в глубине глаз всё еще горел тот азарт, который я увидела во время танца.

— Мой план был выиграть пари. И я это сделал.

Он подошел ближе, нависая надо мной, но на этот раз не касаясь.

— Теперь условия. Раз уж ты считаешь меня «простым качком», я дам тебе шанс доказать свою универсальность. У тебя есть выбор, Новак. Либо я полностью меняю музыку для твоего шоу на ту, что выберу сам... либо завтра в восемь вечера ты встаешь на коньки.

Я замерла, не веря своим ушам.

— Что?

— Ты выходишь со мной на лед, — Райан хищно улыбнулся. — Один час. Только ты, я и пустая арена. Если ты продержишься час и не сбежишь — музыка остается твоя. Если нет... готовься танцевать под мой плейлист.

Я смотрела на него и понимала: он бьет по самому больному. Лед для меня был территорией хаоса, местом, где я не контролирую ни свои стопы, ни гравитацию.

— Ты хочешь посмеяться над тем, как я буду падать? — я вскинула подбородок.

— Я хочу посмотреть, чего ты стоишь, когда под ногами не устойчивый пол, а скользкая бездна. Ну так что, Ева? Твоя гордость или твоя музыка?

Я посмотрела на дверь, за которой скрылась Синди, затем на Райана. Я понимала, что это ловушка. Но признать поражение сейчас означало сдаться навсегда.

— Восемь вечера, Гринвуд. И не надейся, что я буду держаться за твой бортик.

Глава 10

Ева

Запах хладагента и застоявшегося холода ударил в нос, как только мы ступили на пустую арену. Свет был приглушен — горели только дежурные лампы, заливая лед призрачным синим сиянием. Райан бросил на скамью пару коньков.

— Твой размер. Проверил дважды, — он бросил на меня короткий взгляд, в котором читалось предвкушение моего позора.

Я молча села и начала шнуроваться. Руки помнили этот ритуал до боли в суставах. До четырнадцати лет коньки были моей кожей. Парное катание — это когда ты доверяешь свою жизнь чужим рукам. Мой партнер, Макс, уехал в Канаду, и мир рухнул. Полгода я смотрела, как тренеры приводят «замены» — тяжелых, неповоротливых парней, которые не чувствовали моего ритма. В итоге я сожгла мосты и ушла в танцы, поклявшись больше никогда не зависеть от чужих рук.