Земля огней. Книга-путеводитель по Азербайджану

Виктория Коханистая

Земля огней. Книга-путеводитель по Азербайджану

Глава 1. Какназывается эта страна на самом деле

Самолёт зашёл на посадку со стороны моря, и я минут пять смотрел вниз на воду, которая была не синяя и не серая, а какая-то оловянная, с длинными белыми полосами. Потом под крылом поехала земля — рыжая, лысая, в мелких квадратиках, — и я подумал: ну вот, ничего интересного, я зря сюда лечу.

Через два часа я уже понимал, что зря так подумал. Но обо всём по порядку.

Аэропорт назывался «Гейдар Алиев», и внутри он был похож на кокон: деревянные округлые капсулы, подвешенные в огромном стеклянном объёме, мягкий свет, пахнет кофе и чем-то сладким. Я стоял в очереди на паспортный контроль и разглядывал табло, где над каждым рейсом горело три строчки: латиница с непонятными буквами, потом английский, потом ничего. Русского не было.

Человека, который должен был меня встретить, я узнал сразу, потому что он единственный из встречающих не смотрел в телефон. Пожилой, крупный, в сером пиджаке поверх футболки, с седой щетиной и очень прямой спиной. В руках — картонка, на ней от руки маркером: «АРТЁМ».

— Артём? — сказал он и протянул руку. Ладонь была сухая и твёрдая. — Фарид. Пойдём, у нас двадцать минут до того, как начнётся пробка, и если мы их пропустим, ты увидишь Баку через сорок минут, а не через двадцать.

Мы вышли. Воздух ударил тёплый, плотный, с солью и с чем-то ещё — я тогда не понял, с чем, а потом узнал: это нефть. Здесь она в воздухе всегда, просто ты перестаёшь её замечать на третий день.

— Слушайте, — сказал я, когда мы сели в машину. — Пока едем. Я вчера читал в самолёте и запутался. Азербайджан — это как правильно вообще? Я видел «Азербайджанская Республика», видел «Азербайджан», видел ещё какое-то слово на «О».

Фарид посмотрел на меня в зеркало заднего вида — он сел за руль сам, — и я увидел, что он доволен.

— Хороший первый вопрос, — сказал он. — Обычно первый вопрос: «А тут безопасно?» Ты спросил про имя. Тогда я тебе отвечу длинно, потому что коротко на этот вопрос ответить нельзя.

Официально

— Официально страна называется Азербайджанская Республика. По-азербайджански — Azərbaycan Respublikası. Это то, что написано в конституции, на печатях, на посольствах и на моём паспорте. Всё остальное — обиходное.

— А просто «Азербайджан» можно?

— Нужно. Так говорят все, включая президента. «Азербайджанская Республика» — это для документов. У вас же тоже: страна называется Российская Федерация, а говорите вы «Россия».

Я кивнул.

—И теперь то слово на «О», которое ты видел. Одлар юрду— Odlar Yurdu. Дословно «Земля огней» или «Страна огней». Это не официальное название, это поэтическое имя, но оно на всём: на сувенирах, на рекламе, на логотипах, на футболках, в названиях кафе. Если ты увидишь надпись Odlar Yurdu— это про Азербайджан.

— И откуда огни?

— А вот это, — сказал Фарид, перестраиваясь, — самое интересное, и об этом мы поговорим позже. Но короткий ответ дам сейчас. Здесь из-под земли выходит газ. Просто выходит, сам, тысячи лет. Кое-где он загорается — от молнии, от искры, от человека — и горит. Горит десятилетиями. Есть гора, которая горит непрерывно уже минимум лет семьдесят, а по легендам — сотни. Есть храм, где огонь был алтарём. Для древнего человека, который приходил сюда и видел, как земля горит без дров, это было чудом. Отсюда огонь на гербе, огонь в названии, огонь в трёх башнях, которые ты через полчаса увидишь.

— То есть буквально земля горит.

— Буквально. Не метафора. Метафору мы придумали потом, когда научились продавать нефть.

Откуда взялось само слово

Машина выехала на шоссе. Слева тянулись поля с редкими качалками — те самые нефтяные насосы, похожие на птиц, клюющих землю. Я насчитал одиннадцать штук и бросил.

— Теперь этимология, — сказал Фарид. — Держись, тут будет спор. Основная, самая принятая наукой версия такая. В четвёртом веке до нашей эры, когда империя Александра Македонского разваливалась, на землях к югу отсюда — это север современного Ирана — был сатрап по имени Атропат. Он не стал ждать, пока его завоюют, и объявил свою область самостоятельной. Область стали звать по нему: Атропатена, по-гречески. По-персидски со временем — Āturpātakān, потом Āzarbāydjān, потом, через арабское произношение, — Азербайджан.

— Подождите. То есть название пришло с территории Ирана?

— Да. И это, — Фарид поднял палец, — один из самых больных вопросов региона, к которому мы вернёмся в четвёртом разделе. Потому что в Иране до сих пор есть провинции Восточный и Западный Азербайджан, там живут этнические азербайджанцы, и их там, по разным оценкам, больше, чем во всём независимом Азербайджане. Тема называется «Южный Азербайджан», её в Тегеране очень не любят, а в Баку она то громче, то тише.

— Ого.

— Ты просил про название. Название тут — политика. Как почти всё в этой части света.

— А есть другие версии?

— Есть народная и очень красивая. В самом имени слышат персидское āzar— «огонь». И тогда Азербайджан — это опять «место огня», «хранитель огня». Учёные говорят, что это позднее переосмысление и что созвучие случайное: Атропат сам по себе значит «хранимый огнём», так что огонь всё равно где-то рядом, просто через имя человека, а не через землю. Но местный житель, которого ты спросишь на улице, скажет тебе именно про огонь. И, — Фарид пожал плечами, — я не вижу большой беды. Народная этимология — тоже факт культуры. Она рассказывает не о том, откуда слово, а о том, кем люди себя считают.

Как называют себя местные — и как называют друг друга

— Сами себя как зовёте? — спросил я. — Азербайджанцы?

— По-русски — азербайджанцы. По-азербайджански — azərbaycanlılar, но чаще в быту скажут azərbaycanlıпро человека и Azərbaycan türkü, если хотят подчеркнуть тюркское происхождение. Вот тут будь внимателен: слово «тюрк» тут не то же самое, что «турок». Тюрки — большая языковая семья: турки, азербайджанцы, туркмены, казахи, узбеки, киргизы, татары, башкиры, якуты. Азербайджанцы — тюрки. Турки — тоже тюрки. Но азербайджанец не турок, и если ты назовёшь его турком, он поправит. Вежливо, но поправит.

— А в советское время же говорили «азербайджанец» и всё.

— В советское время в паспорте писали «азербайджанец» с двадцатых годов. До этого, в Российской империи, нас в документах называли «закавказскими татарами» или просто «татарами». Что было чушью: татары — это татары, у них свой язык, своя история. Но империи было удобно: мусульманин, тюркский язык, значит татарин. Мой прадед по документам был татарином, хотя за всю жизнь не видел ни Казани, ни Крыма.

Я почему-то запомнил именно это. Что человека сто лет назад записали не тем, кто он есть, и он ничего не мог сделать.

— В быту, — продолжил Фарид, — есть слово, которое ты услышишь постоянно: соотечественник, həmvətən. Но чаще ты услышишь другое, и это тебе пригодится. Мужчину постарше зовут dayı— дай, дословно «дядя по матери». Мужчину примерно твоего возраста — qardaş, кардаш, «брат». Женщину — bacı, баджы, «сестра». Пожилую — xala, хала, «тётя». Это не фамильярность, это норма. Таксист скажет тебе «кардаш». Продавец скажет «кардаш». Полицейский скажет «кардаш». Если ты, обращаясь к пожилому человеку, скажешь «дайы» — тебе улыбнутся.

— Дайы, — попробовал я.

— Да-йы. «Ы» глубокое, как будто ты собрался сказать «ы» и передумал.

А что с ударением, буквами и прочей мелочью

За окном пошли первые многоэтажки, и я заметил, что вывески написаны латиницей, но с добавками: ə, ç, ş, ğ, ö, ü, ı.

— У вас латиница?

— С 1991 года снова латиница. Мы за один век сменили алфавит трижды: арабская вязь до двадцатых, латиница с 1929-го, кириллица с 1939-го, снова латиница с 1991-го. Мой отец учился читать на кириллице, я учился на кириллице, мои дети — на латинице. Это, между прочим, отдельная драма: целый пласт книг, изданных в советские годы на азербайджанской кириллице, молодёжь физически не может прочесть без усилия.

— Жесть.

— Жесть, — согласился Фарид. — Но у алфавита есть плюс: он точный. Одна буква — один звук, почти без исключений. Выучишь семь новых букв — сможешь прочитать вслух любую вывеску, даже не понимая. Для туриста это огромное преимущество.

— А буква вот эта, перевёрнутая «е»?

— Ə. Самая частая буква в языке и самая любимая. Звук между русскими «а» и «э», как в английском cat. По ней, кстати, легко отличить азербайджанский текст от турецкого: в турецком такой буквы нет.

«Земля огней» — реклама или правда

Мы въезжали в город. Дорога пошла вдоль моря, и слева открылась набережная с пальмами — настоящими, толстыми, — а справа поднялись жилые кварталы из желтоватого камня.

— Последнее по имени, — сказал Фарид, — и потом помолчим, посмотришь. Ты будешь встречать «Страну огней» повсюду, и у тебя будет соблазн решить, что это придумали маркетологи в нулевых, когда пошли нефтяные деньги. Отчасти правда: раскрутили именно тогда. Но само имя старое. Персидские и арабские авторы писали об огнях Абшерона тысячу лет назад. Марко Поло писал о здешней нефти, которой «нельзя есть, но можно жечь и мазать верблюдов от чесотки».

— Верблюдов от чесотки?

— Дословно. Он был человек практичный. Так вот: огонь тут не бренд, а геология. Бренд из него сделали недавно, но сделали из настоящего. Это, если хочешь, ключ ко всей стране. Здесь очень много новодела, стекла, мрамора и подсветки, и приезжий часто фыркает: мол, всё показное. А под этим показным почти всегда лежит что-то настоящее, просто ты его пока не видишь. Твоя задача на этот год — научиться видеть.

Я хотел ответить что-то умное, но в этот момент мы вышли из-за поворота, и я увидел их. Три башни на холме над городом — гнутые, стеклянные, как три языка пламени, поставленные вертикально. Солнце садилось, и они горели оранжевым.

— Пламенные башни, — сказал Фарид без выражения, будто зачитывал табличку. — Alov