Бизнес-план для дракона

Бизнес-план для дракона

Глава 1

Небо в этот ноябрьский вечер напоминало цвет немытой старой половой тряпки. Под ногами хлюпала серая жижа, в которой предательски прятались тонкие ледяные корки. Сумерки уже сгустились, но фонари еще не спешили осветить улицы, и каждый шаг мог принести неприятный сюрприз.

Я переступала с ноги на ногу, словно пингвин на льдине, и старалась не смотреть по сторонам. Пахло мокрой гниющей листвой, выхлопными газами и каким-то пережаренным луком из ларька на углу.

Проект, над которым я усердно трудилась два месяца, был успешно закрыт. Не просто успешно, а с блеском - как и всегда. Потому что я все делаю на совесть. Я отличный работник, и мне заслуженно капнет знатная премия к новому году.

Только кому все это нужно? Мне одной?

На что мне тратить эти деньги? Квартира давно в собственности, машина мне не нужна - куда мне ездить, если я работаю в двух шагах от дома. Шмотки? Шоколадки? Спа-процедуры?

Все это имеет смысл, когда ты и так радуешься жизни от души, а не…

Я мысленно одернула себя, как непослушного пса на поводке: жить надо для себя. Моя психолог Марина Сергеевна говорит, что искать опору надо в себе. Не искать спасения в других.

Я самодостаточная, я в ресурсе, и главное - я больше не с ним. Не с этим козлом, который не ценил меня.

Пятнадцать лет я терпела. Терпела постоянные придирки, обесценивание, унижения, оскорбления. Боже, он даже поднимал на меня руку! Но я прощала. Думала, что сама виновата - довела. Тем более, что мне казалось, это не так уж страшно - он же не избивал меня до синяков. Просто мог схватить за волосы и резко дернуть. Или влепить оплеуху, если я начинала с ним спорить.

И я почти не спорила. Я знала, что все равно будет так, как скажет он. И лучше согласиться сразу, чем потом реветь в ванной, а итог будет один - мы сделаем так, как нужно ему.

Я бы не решилась уйти, если бы однажды мне не позвонила какая-то женщина и не сказала, что ждет от него ребенка.

Я даже не ругалась - я бы все равно осталась виноватой. Я отпустила. И это было так больно, что ночами я выла в подушку и готова была снова терпеть и молчать, лишь бы только не быть одной.

Но два года терапии сделали свое дело… Да что - два? Уже через год я стала другим человеком, и жизнь удивительным образом резко рванула в гору. Повышение за повышением, интересные проекты, новые знакомства… И деньги. Приличные деньги. Оказалось, что я и до развода зарабатывала довольно много. Только куда они все уходили?

А после того, как мой муж ушел строить счастье с другой, я увидела, что не так уж плохо я живу. Даже хорошо, если уж быть честной. И все складывалось так, как я и мечтать не могла. Вот только…

Только я так и не смогла построить новые отношения. Мужчины вызывали у меня если не страх, то отвращение. Если не отвращение, то жалость. Если не жалость, то недоумение - как такой дурачок умудрился до пятидесяти лет дожить?

Да и в целом… Вот вернуться бы с этими мозгами да в свои юные двадцать лет! Вот я бы тогда уж точно и выбрала нормального, и границы бы расставила, и не позволила бы никому погасить мой внутренний свет. А теперь? Что теперь?

Теперь я умная, успешная, ресурсная, а куда этот ресурс девать? На мужиков, которые ног своих не видят из-за висящих животов?

Или молоденького альфонса подцепить?

Жизнь не проживешь заново. Марина Сергеевна говорит, что эти годы - цена за ту мудрость, которую я сейчас несу в себе. И надо радоваться шрамам своей души, потому что это моя броня. Потому что это моя память.

Потому что теперь я решаю, кому быть рядом, и не размениваюсь по мелочам. И когда я встречу достойного, тогда я позволю ему меня любить.

А встречу ли?

Из-за поворота с ревом вылетел внедорожник. Водитель, видимо, очень спешил на свидание с собственной важностью, и не заметил лужу. Фонтан грязной, ледяной жижи с хрустом шлепнулся мне на ноги, добравшись до самого подола пальто. Я даже не вздрогнула - просто закрыла глаза. Настроение, которое и так балансировало на грани, окончательно рухнуло. До дома идти еще десять минут, и там никто не ждет. Ни тапочек у двери, ни запаха ужина, ни чьего-то сопения под боком.

Я глубоко вздохнула, глотая сырой воздух, и снова включила режим “позитивного мышления”, который мне так усердно вдалбливали на сессиях. Зато я молодец. Сильная. Независимая. Женщина, которая сама может прикрутить протекающий кран и оплатить свои потребности. Женщина, которая сама решает, как ей жить.

В сумке противно запищал телефон. Я поморщилась, нащупывая его холодными пальцами.

– Госпожа Алена Крупская?

– Слушаю, - мрачно отозвалась я, разглядывая испачканное пальто.

– Служба доставки “Быстросервис”, курьер подъедет через десять минут, вы будете дома?

– Что? - не поняла я. - Какой курьер? Я ничего не заказывала.

– Доставка букета, - любезно обрадовала девушка. - Отправитель пожелал остаться анонимным.

Я медленно убрала телефон от уха. Букет? Анонимно? У меня в голове щелкнул переключатель на режим “паранойя”. Никаких поклонников у меня не водится, а мошенники давно освоили схему с “бесплатными” цветами, за которые потом списывают деньги с карты. Я сбросила звонок, даже не дослушав.

И тут же, назло всем установкам психолога, сердце противно кольнуло. Нафиг нужна эта чертова терапия, если при мысли о цветах внутри разливается такая тоскливая, липкая пустота? Никто не ждет. Никто не шлет цветы.

Надо было в свое время родить - для себя, без мужа. Да, было бы тяжело. Зато сейчас ребенку было бы лет двадцать, может, уже и внуки бы бегали. А теперь поезд ушел, и на перроне осталась только я - с чужим букетом в фантазиях и грязным подолом в реальности.

Я убрала телефон в карман и зашагала быстрее, чтобы согреться.

У пешеходного перехода впереди меня какая-то бабуля в нелепом ярко-салатовом шарфе поскользнулась на плитке. Руки у нее были заняты авоськами, и она начала заваливаться назад, неловко пытаясь переступить ногами в тяжелых ботинках.

Я рванулась вперед, инстинктивно выставив руки. Поймала ее под локоть в сантиметрах от асфальта, сама при этом едва не улетела в сугроб, упершись носком сапога в бордюр. Спина хрустнула, но я удержалась на ногах.

Бабушка, пахнущая нафталином и мятными каплями, тяжело дышала, вцепившись в мой рукав мертвой хваткой.

– Ох, спасибо, доченька, – выдохнула она, поправляя съехавший платок. – Это что ж творится? Не убирают дороги совсем!

– И не говорите, - вздохнула я, помогая ей твердо встать на ноги. - Вы в порядке?

– Кости целы - это главное, - оптимистично ответила она. - Спасибо тебе, девочка! Жениха тебе хорошего, богатого! И деточек здоровых!

Я вежливо кивнула, аккуратно высвобождая рукав. Понимала же умом, что это просто старческая вежливость, стандартный набор слов, как “спасибо” или “до свидания”. Но от фразы про “деточек” внутри снова предательски екнуло и засосало под ложечкой.

Обидно. До тошноты обидно, что этого у меня не будет.

А бабушка просто подслеповатая и не видит, что “девочке” уже пятый десяток.

И никакие пожелания добрых старушек не в силах вернуть меня в мои двадцать лет и подкинуть мне “хорошего, богатого жениха”.

Я плотнее закуталась в промокшее пальто и свернула за угол. Осталось пройти всего один поворот до моего дома, до теплой, пустой квартиры.

Из-за соседнего здания, нарушая все правила дорожного движения, с диким визгом покрышек вылетела черная машина, на секунду ослепив меня светом фар. Я даже не успела испугаться. Удар, хруст и абсолютная, звенящая тьма.

Первое, что я поняла, когда осторожно открыла глаза - у меня ничего не болит. В памяти отчетливо всплыли ослепляющие фары, визг тормозов и хруст, но тело не ощущало ни переломов, ни ушибов. Наоборот, я чувствовала себя так, будто месяц провела в дорогом спа-салоне: легкость в мышцах, ясность в голове и полное отсутствие привычной ноющей боли в пояснице, которая мучила меня последние лет пять.

Я приподнялась на локтях и осмотрелась. На больничную палату это не походило.

Я лежала на огромной кровати с тяжелым балдахином из темно-бордового бархата, расшитого золотыми нитями. Воздух в комнате пах лавандой, пчелиным воском и медом, и чем-то еще, сладковатым и пряным.

Покрывало сползло, взгляд упал на грудь, и я чуть не лишилась дара речи. Это не было мое тело.

Мои сорок шесть лет, гравитация и стрессы оставили на мне свои отметины. Нет, ну допустим, я за собой следила. Держала в форме, не запускала. Ухаживала - да-да, Марина Сергеевна настаивала на том, что это действительно необходимо. Я старалась.

Но годы брали свое в любом случае.

А тут... Грудь была упругой, высокой и довольно приличного размера - настолько, насколько это еще красиво и совсем не пошло. Живот - плоский, ни единой морщинки, ни намека на дряблость. Ноги - длинные, стройные, с гладкой кожей, словно я только что сошла с обложки журнала.

Это был просто перебор. Что со мной, черт возьми?

В голове метнулся липкий страх: а вдруг я умерла? И это какой-то вип-отдел в раю для хороших девочек?

Тяжелая дубовая дверь со скрипом отворилась, и в комнату влетела девушка. На вид лет двадцати, худенькая, в простом сером шерстяном платье, от одного вида которого начинала чесаться кожа. Волосы были убраны под льняный чепец.

– Госпожа проснулась! - громко крикнула она, и тут же в этой огромной комнате резко стало тесно.

За ее спиной в покои ворвалось еще человек пять таких же служанок. Они жужжали, как растревоженный улей. Откуда-то притащили медные тазы, от которых шел густой пар, охапки тканей, переливающихся на свету, словно жидкое золото и глубокий изумруд. Резко запахло какими-то травами.

Они начали суетиться вокруг, протягивая ко мне руки с горячими губками и полотенцами.

Мое личное пространство нарушалось так нагло, что внутри что-то щелкнуло. Старая Алена, которую пятнадцать лет учили “уступать, чтобы не было хуже”, возможно, и вжалась бы в простыни. Но та Алена, которая два года отходила на терапию, только что закрыла сложный проект, отчитала нерадивых подрядчиков и каждый день управляла работой тридцати человек, включилась мгновенно.

– Быстро все замерли! - рявкнула я так, словно мой отдел решил устроить внеплановый перекур в разгар рабочего дня. - Что здесь происходит?

Повисла тишина. Тазы с водой застыли в воздухе, служанки замерли с открытыми ртами.

Я ткнула пальцем в девушку, которая первой забежала в комнату.

– Вы кто такая? Что вам от меня нужно?

Девушка вздрогнула. Ее глаза расширились, она вжалась шеей в худенькие плечики и тут же опустила взгляд в пол, словно ожидая удара. Ее руки мелко задрожали.

– Госпожа, не сердитесь, Лира я - к вам приставлена.

Ну хоть кто-то говорит на человеческом языке, а не только суетится.

– Лира, - прищурилась я и уже спокойнее скомандовала. - Остальных прошу покинуть помещение.

Девушки рассыпались в стороны, словно тараканы от включенного среди ночи на кухне света. Дверь за ними закрылась, но не до конца. Плевать.

Я завернулась в покрывало, выдохнула и провела ладонью по лицу. Так, спокойно. Главное - не паниковать.

– А теперь объясните, Лира, что тут творится? Где я? В больнице?

Лира моргнула, то ли не поняв слова “больница”, то ли просто с перепугу.

– Во дворце его Светлости герцога Игнара де Валькора.

– О как, - кивнула я с умным видом. - А что, простите, я тут делаю? Это он меня сбил на машине? А потом увез с места происшествия?

И тут до меня наконец дошло - тело-то не мое. Хоть в больнице, хоть во дворце - какая разница, если я вообще не в своем теле? Буквально - не в себе!

Но девушка не дала мне докрутить эту мысль. Она изящно присела в реверансе, который не стыдно было бы показать и балерине.

– Герцог Игнар де Валькор - ваш будущий супруг, будет ожидать вас в главной зале для церемонии бракосочетания.

Я уставилась на нее. Супруг? Бракосочетание?

В груди забурлило, и я не выдержала - расхохоталась. Громко, искренне, до слез.

Ну конечно. Это сон. Классический, клишированный, трешовый сон. Мое подсознание, насмотревшееся дешевых мелодрам, тоскующее по семейному счастью, решило выдать мне полноценную сказку. Ну и пусть. Если уж галлюцинировать, то по-крупному. Заодно и на этого герцога посмотрю. Вдруг он вампир? Или вообще оборотень?

– И что от меня-то требуется? - решив, что дальше будет еще интереснее, уточнила я.

– Позволить нам подготовить вас к церемонии, - учтиво и почти поклонившись ответила Лира.

– Валяйте, - милостиво разрешила я и махнула рукой.

Лира бросилась к двери, что-то тихо сказала, и серая стайка девушек вернулась.

Дальше началось действо, похожее на ритуал. Меня умыли водой, пахнущей мятой и медом, натерли кожу какими-то маслянистыми скрабами. Волосы долго расчесывали, а потом заплели в сложную конструкцию, вплетая в нее тяжелые золотые нити и шпильки.

Платье оказалось тяжелым, с тугим негнущимся корсетом, но Лира, к моему удивлению, велела шнуровать его “вольготно”, шепнув что-то про то, что “госпожа не привыкла”.

Я просто сидела на пуфике, позволяя собой манипулировать, как куклой. Это было даже интересно. Осторожные, но ловкие движения девушек быстро создавали из меня что-то среднее между моделью на показе безумного фестиваля и средневековой восковой скульптурой.

Когда они закончили, Лира помогла мне встать и подвела меня к огромному зеркалу в тяжелом бронзовом окладе.

Я посмотрела на свое отражение и замерла.

На меня смотрела девушка лет двадцати. Густые, темные волосы тяжелыми волнами падали на плечи. Ни единого седого волоска, которых к моим годам было уже полголовы. Ни морщинки.

Огромные, выразительные глаза с легкой, чуть заметной хищной прищуренностью. Губы, словно спелая вишня. Кожа светилась изнутри, ровная и идеальная.

Это была не я. Точнее, это была я, но какая-то другая я. Или все-таки не я, а кто-то другой. Какая-то “она”.

Она была потрясающе красивой. Она была мной, но той версией, которой я была, пока не потратила свою молодость на слезы в ванной и попытки угодить мужу-тирану.

Я повернула голову. Отражение послушно повернуло голову.

Сон. Конечно, это сон. Что же еще?

Детальный, реалистичный, красивый. Но - сон. И он скоро закончится. А я очнусь в лучшем случае в больнице, а в худшем - в ноябрьской луже в ожидании “скорой”.

Ну что ж, если это сон, то просыпаться я пока точно не собираюсь. А выйти замуж за герцога в таком теле и в таком дворце? Честно говоря, в мои сорок шесть после неудачного брака и вынужденного одиночества это самое малое, на что я могу рассчитывать.

Я повернулась к Лире и весело ей улыбнулась:

– Что ж, пойдем, посмотрим, что за зверь этот твой герцог.

Глава 2

Я не знала, сколько просидела одна. Мне показалось, что не больше получаса. Лира вернулась уже в другом наряде - длинном темно-синем бархатном платье с серебряной вышивкой, волосы уложены аккуратно, но не вычурно, даже заиграл румянец на щеках.

За ней шли две девушки, что были с ней раньше, тоже переодетые в такие же синие платья. Они почтительно склонили головы и замерли у двери, словно статуи.

Я прищурилась, разглядывая их.

– А эти двое - немые что ли? - кивком указав на девушек, спросила я. - Чего молчат-то?

Лира округлила глаза, словно я спросила, почему небо синее.

– Не положено же, - ответила она так, будто это было очевиднее некуда. - Пойдемте, моя госпожа, его Светлость уже ожидает.

Ну хорошо, не положено, так не положено. Я встала, и платье оказалось тяжелее, чем я думала. Шелк шуршал, корсет давил на ребра, но не критично - видимо, Лира и правда велела шнуровать послабее.

Мы вышли из покоев, и я чуть не ахнула. Коридор был не просто длинным - он был огромным, как взлетная полоса. Стены обшиты темным деревом с золотыми вензелями, которые переливались в свете свечей. Под ногами - мягкий ковер такой глубины, что ноги утопали в нем, как в свежем снегу. Пахло воском, дорогим деревом и чем-то цветочным.

Две девушки шли сзади, аккуратно придерживая шлейф моего платья, чтобы я случайно на него не наступила. Лира ступала рядом, прижимая к груди бархатную подушечку. На ней лежала крошечная золотая иголочка, которая поблескивала в свете свечей.

– Это еще зачем? - кивнула я на подушечку.

– Для церемонии, - коротко ответила Лира и больше не стала распространяться.

Ладно, посмотрим. Лишь бы штопать носки будущего супруга не заставили в качестве проверки.

Мы свернули за угол, и передо мной распахнулись двери в залу. И тут я уже не сдержала вздоха.

Это было не просто красиво. Это было так красиво, что даже мое подсознание, видимо, постаралось на славу. Потолок терялся где-то вверху, расписанный фресками с драконами и женщинами в пышных платьях. Стены были увешаны гобеленами, на которых те же драконы сражались с какими-то чудовищами. Вдоль стен стояли огромные вазы с живыми цветами - белыми розами, какими-то незнакомыми фиолетовыми колокольчиками и ветками с серебристыми листьями. Воздух был густым от ароматов, сладким и пряным.

Вдоль прохода стояли люди - много людей. Мужчины в темных камзолах, женщины в пышных платьях. Все они разом повернули головы, как по команде, когда мы вошли. Шепот пробежал по залу, как ветер по полю.

В конце зала высилась арка, увитая теми же белыми розами и серебристыми ветками. Под аркой стоял кто-то в золотой мантии - то ли священник, то ли регистратор, то ли еще кто. А рядом с ним...

Рядом с ним стоял он. Герцог.

Я остановилась на секунду, разглядывая его. Молодой, лет тридцати. Высокий, широкоплечий, в темном камзоле с золотой вышивкой. Волосы темные, короткие, лицо красивое - породистое, как сказала бы моя бабушка, с высокими скулами и тонкими губами. Глаза... Глаза были странные. Темные, почти черные, с каким-то внутренним огнем, словно в них тлели угли.

Ну да, подумала я. Отличный сон. Очень отличный. Мое подсознание явно пересмотрело слишком много мелодрам.

Мы подошли к арке. Лира встала рядом, все так же прижимая подушечку. Девушки со шлейфом отошли в сторону и замерли.

Из-за арки внезапно появился пожилой мужчина. Худой, с длинным лицом и острым носом, в черной мантии. В одной руке он держал толстую книгу в массивном золотом переплете, а в другой руке - перо.

Он подошел к нам, открыл книгу на чистой странице и учтиво произнес:

– Госпожа, назовите ваше имя.

И занес перо над бумагой.

Я едва сдержала смех.

– Нормально, - возмутилась я. - Они еще и не знают, как меня зовут!

Мужчина даже не моргнул. Просто повторил, не теряя самообладания:

– Назовите, пожалуйста.

И переглянулся с герцогом. В его взгляде читалось что-то вроде: “Полюбуйтесь, с кем приходится иметь дело!”

Ну что ж, раз так серьезно, то подыграть можно.

– Алена Александровна Крупская, - отчеканила я. - Руководитель отдела сбыта.

Мужчина в мантии мягко заметил:

– Остальное лишнее, госпожа Крупская.

И что-то быстро написал в книге. Перо скрипнуло по бумаге.

– Не госпожа, а товарищ, - уже не сдерживаясь, расхохоталась я, несмотря на весь пафос ситуации.

Но почему-то никто не поддержал мою шутку. Герцог даже бровью не повел. Лира опустила глаза. Седовласый мужчина просто продолжил что-то писать, словно меня уже не существовало.

Ладно, шутки в сторону. Все-таки свадьба, какая-никакая. Вон как все нарядились!

Мужчина в золотой мантии - видимо, главный по свадьбам - поднял руки и начал говорить. Голос у него был глубокий, гулкий, слова перекатывались по зале, как камни. И хотя никакого микрофона у него не было, я была уверена, что каждое его слово слышно даже в самом дальнем уголке.

– Во имя древних законов, во имя крови и огня, во имя земли и неба...

“Бла-бла-бла”, - подумала я. - “Типичная свадебная речь. Только у нас обычно говорят “любить и уважать”, а тут что-то про кровь и огонь. Звучит зловеще, но для сна пойдет”.

– ...клянетесь ли вы, Алена Александровна Крупская, хранить верность его Светлости герцогу Игнару де Валькору, делить его радость и его горе, его триумф и его поражение, до последнего вздоха?

Хотелось бы, конечно, не делить его горе. На кой оно мне? Своих хватает. И поражения - тоже. Взрослый, вроде, мужик. Сам пусть со своими поражениями справляется. Но так уж положено.

Я посмотрела на герцога. Он смотрел на меня тем же тяжелым, немигающим взглядом.

– Клянусь, - сказала я, потому что это же сон, и чего еще мне оставалось?

– Клянетесь ли вы, господин Игнар де Валькор, хранить верность госпоже Алене Александровне Крупской, защищать ее, чтить ее, делить с ней свою силу и свое богатство, до последнего вздоха?

Надо же, а мои горести и поражения он, видимо, делить не будет. Зато поделится силой и богатством, что тоже неплохо.

– Клянусь, - голос у герцога был низкий, чуть хрипловатый, но мягкий.

Седовласый мужчина кивнул Лире. Она подошла и протянула подушечку. Герцог взял золотую иголочку, и я увидела, как его пальцы - длинные, сильные, с коротко остриженными ногтями - сжали ее.

Он быстрым движением безо всякой подготовки проколол свой палец. Капля крови, темная, почти черная, выступила на коже.

Потом он протянул руку ко мне.

– Ну да, никакой стерильности, - хмыкнула я, протягивая ладонь. - Хотя, заразиться во сне гепатитом или еще чем-то повеселее невозможно. Так что, не стесняйтесь, юноша, тыкайте.

Герцог недовольно зыркнул - я увидела, как дернулась его щека - и сильно ткнул мне палец иголочкой.

– Эй, - возмутилась я, дернувшись. - Полегче!

Больно же. Как будто он не иголочкой ткнул, а шилом. Или ножом пырнул.

Но тут наши пальцы соприкоснулись. Его кровь коснулась моей крови.

И что-то произошло.

Сначала - легкое головокружение, словно я слишком быстро встала. Потом - странная легкость в теле, как будто внутри меня кто-то включил легкий электрический ток. Он прошел от пальцев вверх, по руке, по плечам, разлился по груди. Не больно, но... странно. Слишком реально для сна.

Ощущение стихло через секунду, но шутить уже не хотелось. Я посмотрела на свои пальцы. На коже не было ни капли крови, ни ранки. Только легкое покалывание, как от муравьиного укуса.

Стало как-то спокойно.

Все было так красиво. Свечи, цветы, люди вокруг. Почему бы просто не насладиться? Когда еще доведется погулять на собственной свадьбе?

– Скрепите ваш священный союз первым поцелуем, - скомандовал наш регистратор.

И губы герцога так быстро приблизились к моим, что я ничего не успела ни сделать, ни сказать.

Он наклонился, его губы коснулись моих - мягко, почти нежно. Это не был страстный поцелуй из мелодрам. Это было что-то другое. Тихое. Осторожное. Как будто он сам не знал, что делать.

И вдруг - давно забытое чувство. Трогательная нежность, которая заполнила все мое тело, разлилась по венам, как теплое вино. Я закрыла глаза и растворилась в этом моменте.

Пусть это сон. Но я это заслужила.

Банкет пошел своим чередом. Мы сидели во главе огромного стола, заставленного едой так, что свободного места совсем не было, а гости подходили один за другим, но дарили не конверты с деньгами, как у нас принято, а шкатулки, ларцы, какие-то странные свитки. Каждый кланялся, желал здоровья, процветания и, конечно, наследников для продолжения чистого знатного драконьего рода.

Я уже в третий раз услышала про “драконий род” и не выдержала.

– Пс, Игнар, - шепотом позвала его я. – Ты дракон, что ли?

Игнар посмотрел на меня так, словно не выглядел, как самый обычный, пусть и очень красивый, мужик, а был покрыт чешуей, и мой вопрос выглядел глупо. Вроде того, умеет ли он разговаривать. Но все же милостиво снизошел до ответа: