Роковая свадьба. Будешь моей

- Он её брат.

- И что? Ты уже лыжи навострила на Кавказ? Смотри, поматросит и бросит. – Алина смеётся, а я думаю – когда она успела стать такой гадкой? Или она была, я просто глаза закрывала?

Фыркаю, не считая нужным ей отвечать.

Пробиваю всё на кассе, сохраняю чек, и сдачу.

До конца смены работаю рассеяно.

Постоянно думаю – стало ему лучше? Так и подбивает написать Ясмине, но я держусь.

Зачем?

Я ведь тоже всё прекрасно понимаю.

У прекрасных кавказских принцев есть их прекрасные кавказские принцессы.

Деньги к деньгам.

А мы… я…

У меня свой путь.

Почему-то вечером, выходя после смены я жду, что он будет где-то рядом. Будет поджидать меня у машины.

Но Азамата нет. И его машины нет тоже. Я же видела огромный внедорожник, стоящий на парковке у входа, почему-то сразу подумала – это его.

Несколько дней проходит.

Я уже и забыла об этой истории, о том, как принесла красивому кавказскому парню лавандовый раф.

Кручусь между учёбой и работой. Сестрёнка уехала на очередную реабилитацию. Я рада, что получилось собрать на это деньги. Бабушка себя чувствует неважно – магнитные бури. У меня тоже побаливает голова – переутомление. Надо купить магний, но стоит он не дешево, тот, который реально помогает. А лишних денег у меня нет.

Следующая встреча происходит совсем для меня неожиданно.

- Вероника, добрый вечер.

Он стоит у авто с букетом роскошных пионов. На парковке у моего училища.

- Я подумал… может быть всё же стоит попробовать лавандовый раф?

Глава 10

- Как… как ваше давление? – я не могу придумать ничего другого, выпаливаю это.

Он усмехается.

- После этих слов хочется в инвалидной коляске свалить в закат. Так меня еще ни одна девушка не… опускала.

- Простите. Я… Если вы собираетесь пить кофе, то… Или я могу предложить декаф. Ой, то есть…

Я соображаю, что мы не в кофейне. И сегодня вообще не моя смена.

- Декаф – это без кофеина?

- Да, именно так.

- И это серьёзно работает?

- В каком смысле? – я не понимаю его вопроса, и замечаю краем глаза, как на меня пялится стайка сокурсниц, которые вышли из здания и не расходятся, глазея на меня и моего спутника как на кино бесплатное. – Извините, может, пройдём… мне нужно к остановке.

- К остановке? Ах да, простите, это вам, Вероника. - Он протягивает пионы. Я краснею. – Я про декаф. Работает?

- Спасибо, конечно, но это лишнее. Я про цветы. Я не могу принять. А декаф – конечно работает, хотя кофеин всё равно остаётся в микродозах.

Говорю и иду, стараясь поторопиться, хотя бы за угол заскочить.

- Почему? – мой горец искренне удивляется. – Почему вы не можете принять цветы?

- Потому что это дорого, а мы незнакомы.

- Разве? Мне кажется, после того как вы мне измерили давление и вызвали «скорую» мы с вами почти что родственники. – он улыбается, пытаясь в юмор. – И почти выпили этот лавандовый раф…

В принципе, у него получается. В юмор. Это звучит забавно.

Но тем не менее.

Букет пионов. Это как минимум тысяч десять. Я в курсе. Потому что мы выбирали букет преподше и это был ад. Узнали, что она любит пионы и… в общем, купили просто обычные розы по итогу.

- Извините, не до такой степени, всё-таки и… нет, букет точно нет.

- Почему? Тебе твой парень не разрешает?

- Мой кто? – искренне удивляюсь и тут же стучу себя по голове метафорически – такой был шанс! Ну, может еще прокатит. – Да, точно, парень не разрешает.

- Значит, парня нет? – Азамат смотрит чуть сощурившись. Его же Азамат зовут, я правильно помню?

Мне ведь еще Ясмина писала, благодарила за помощь брату, вроде бы она писала – Азамат. Интересное имя. Но не для меня.

- Парень есть.

- Допустим, но… это ведь просто цветы? Знак благодарности.

- Мне достаточно простого «спасибо».

- Ника, пожалуйста, не отказывайтесь. Посмотрите, какие они красивые. Очень нежные, я выбирал их для вас. Сам. Каждый цветок, правда.

- У вас что, свой цветочный магазин? – опять я ляпаю то, что не нужно, и снова вижу его улыбку.

Ему идёт улыбаться.

Очень идёт.

Красивый кавказский мужчина.

Богатый кавказский мужчина.

Опытный кавказский мужчина.

Беги, Ника, беги!

- Не совсем цветочный. Цветочный у моей тётушки, ей это нравится. Хобби. И она уже просила привести к ней ту девушку, для которой её любимый племянник полчаса выбирал букет.

Полчаса! Ого… ничего себе.

Потратил на меня целых полчаса.

- Передавайте большой привет тёте, очень жаль, что мы с ней не увидимся. Извините, Азамат, кажется так, да? Мне… мне правда нужно идти.

- Я могу вас проводить? Подвезти?

- Нет, спасибо, не нужно. Я на автобусе.

- Ника, мне не сложно подвезти. Это… просто так. И цветы просто так. То есть, в знак благодарности. Вы реально меня спасли. Я ведь мог выпить кофе, а я заказывал двойной эспрессо! Выпить, сесть за руль, и…

- Но вы не выпили. И не сели. Кстати, это была не моя идея принести вам лавандовый раф, так что спасла вас не я.

- Ника…

- Я принимаю вашу благодарность. Мне приятно. Не зря я притащила в кофейню тонометр. Всего вам хорошего и Ясмине привет.

- Ника, постойте.

Качаю головой и бегу, бегу… от себя бегу.

Потому что никогда никто таких букетов не дарил.

Потому что никто так не смотрел.

Потому что никогда рядом не было даже близко похожего мужчины.

И не надо.

Мне не надо!

Это… это слишком для меня.

Слишком.

- Эй, красавица, закурить не найдётся?

- Что?

Торможу, давясь воздухом от неожиданности.

Эти парни… компания. Я слышала, как о них говорили. Местные. Из «хрущоб», которые еще не снесли.

Они иногда ошивались у училища, периодически доставая наших, понятно, что им было нужно. Не девичья честь. Препараты.

Поэтому мы стараемся ходить компаниями. Нас не трогают. Да и они, в основном активничают по вечерам. И почти всегда у нас тут стоит патрульная машина.

Сейчас не вечер еще. И патрулей нет. А эти есть.

- Не курю, извините.

- Молодец. Здоровье надо беречь. Ты же у нас медсестричка? Можешь помочь одному нашему, ему укольчик бы, и перевязочку, а? Мы заплатим.

- Я спешу. Я не умею. Я только начала учиться.

Говорю сбивчиво. Ноги ватные. Голос меня подводит. Дрожу.

- Ника, вот ты где? Извини, я немного опоздал.

Голос Азамата врывается в мой кошмар как спасение.

Поворачиваюсь к нему и не задумываясь бросаюсь в объятия.

- Молодые люди, какие-то проблемы?

- Нет проблем, дядя. – отвечает тот, кто спросил про курево.

- Просто увидели красивую девочку, решили проводить. – это какой-то другой. Я отворачиваюсь. Мне очень страшно.

- Красивую уже провожают.

- Эх, в пролёте, парни…

- Как Карлсон в самолёте, ха-ха!

Они ржут, но поворачиваются и уходят, продолжая гоготать, что-то обсуждая, кажется, моего спутника.

- Испугалась, птичка? Тише, тише… не бойся, я с тобой.

Я дрожу.

Его руки крепко сжимают талию.

Я дрожу не от страха. Не потому, что меня напугали эти отбросы.

Я дрожу потому, что меня обнимает этот невероятный, классный кавказец. И мне это нравится.

- Так что, угостишь лавандовым рафом?

Глава 11

Мы на самом деле пьём лавандовый раф.

На заднем сидении его крутого внедорожника.

Азамат меня обнимает, а я…

У меня словно выключена опция защиты. Предохранители сгорели.

Где-то в голове горит стоп-сигнал, и человечки бегают, размахивая красными флагами.

А я сижу в его объятиях и пью раф.

А еще мы целуемся.

Боже, да, вот так просто.

Я не знаю, что у меня в голове.

Я, наверное, сошла с ума.

Это мой первый вот такой настоящий поцелуй.

Нет, я целовалась уже, но так, несерьёзно, глупо.

А это…

Меня трясло после столкновения с этой шайкой. Азамат просто поднял меня на руки и понёс к машине.

Усадил назад.

Сам сел за руль, куда-то поехал, в итоге мы оказались на стоянке у какого-то кафе, больше рядом машин не было.

Он вышел, сказал, что вернётся через десять минут.

Принёс два стаканчика с рафом, сел ко мне назад.

- Испугалась?

Я дрожала.

Он поставил стаканчики в специальные подставки, взял меня за подбородок, и…

- Не бойся, ничего плохого с тобой не случится.

А потом…

Чертыхнулся на своём языке, и…

И мы целуемся.

Я отвечаю совсем не умело.

Голова кружится.

Он отстраняется, дышит, смотрит так…

Проводит большим пальцем по моей нижней губе.

- Не могу оторваться, просто не могу…

И снова берёт мои губы в плен, проталкивает язык, дразнит, а у меня всё тело откликается, горит, плавится и тает. И между ног потоп и пожар.

- Ника…

Наконец он меня отпускает, сглатывает, откидывает голову.

- Я… я…это первый раз так. Вы не подумайте, я… я не такая.

- Первый раз что? – смотрит не понимающе.

- Всё… я…

- Ты не целовалась раньше?

- Так? Нет. И… никак, наверное…

Глупые попытки одноклассников, за которые они от меня получали по морде – совсем не то.

- Ника… ты…уникальная девушка.

Он так смотрит.

- Что?

Головой качает.

- Ничего. Просто…

Азамат смотрит в окно, чуть нахмуривается.

- Я взял раф, будешь?

- Да, спасибо.

И мы действительно пьём раф.

Молча.

Он усмехается.

Начинает рассказывать, что у них в республике культ кофе.

- Даже не знаю, когда началось. Нет, мы всегда пили кофе. Ну, знаешь, такой как турецкий, крепкий, который варят на песке.

- Еще грузинский тоже так варят.

- Да, и арабский. Даже не знаю, кто первый придумал, надо загуглить. Просто кофе такой вот варили везде. Один вариант. Ну, еще подавали с молоком. А потом стали открывать кофейни и пошло-поехало. Как на дрожжах росли. И прибыль хорошая. У меня, кстати, тоже есть сеть кофеен.

- И вы не пробовали лавандовый раф?

Он головой качает.

- Нет. Я вообще люблю чёрный. Сам дома себе варю. Хотя кофемашина у меня есть.

Делаю большой глоток. Сливочный вкус согревает.

Но меня всё равно еще немного потряхивает. Передёргивает.

- Замёрзла?

- Нет. Это… не от холода.

- Боишься меня? – голос его почему-то кажется ломается на этих словах.

- А стоит?

- Нет. Не стоит. Было бы странно спасти тебя от хулиганов и…

- Мне правда нужно домой.

- Говори адрес.

- Я могу на автобусе.

- Вероника, пожалуйста… Уже поздно. И так холодно сегодня. Как будто январь, а не апрель.

- Да…

Мы допиваем. Я говорю адрес. Он ставит пустой стакан на подставку.

Поворачивается.

Снова берёт за подбородок.

Смотрит так пристально.

Я жду поцелуя.

Понимаю, что даже рот приоткрываю.

И он как-то хищно прищуриваясь опускает лицо, прижимаясь к моим губам.

- Сладкая ты девочка, Ника… Нежная, наивная, сладкая девочка.

Он прав.

Я наивная.

Он ведь сейчас, по сути, что угодно может тут со мной сделать.

Он огромный, сильный, это его машина.

Заблокирует дверь, изнасилует, вывезет в лес…

Господи…

- Ну, что ты там себе надумала? Я тебя не трону. Я уже всё про тебя понял.

Он понял, да…

Понял, что со мной ловить нечего.

Зачем ему такая как я? Глупая, маленькая, ни к чему не готовая.

Возиться с такой.

Азамат углубляет поцелуй, и я стону в его губы.

Мне так хорошо.

Слёзы на глазах.

Слишком хорошо.

И нереально.

Такому мужчине не нужны проблемы в виде истерик наивных девственниц.

Это я отчётливо понимаю.

Особенно, когда Азамат привозит меня домой, высаживает. Просит взять пионы и прощается.

- Всего тебе хорошего, красивая девочка, Ника. Береги себя. Не ходи одна по вечерам.

Я понимаю, что больше он не приедет.

Это оказывается почему-то очень больно.

Домой иду стараясь улыбаться.

А в глазах стоят слёзы.

Я ведь прекрасно понимаю, что мне с ним нельзя! Нельзя!

А всё равно так обидно.

- Что ты, птичка? – всплескивает руками бабуля, - Ох, какие цветы! Мальчик подарил?

Если бы мальчик.

Бабулю не обманешь. Бросаюсь к ней, реву на груди…

- Ну, всё, всё, красавица моя, ну что ты? Всё будет, всё образуется. Ох, какая роскошь! Оценил мою девочку… Молодец.

Оценил, да.

И понял, что девочка не для него.

Эта девочка его не потянет.

Несколько дней мне кажется, что он где-то рядом. Вот-вот зайдёт в кафе и закажет раф.

Или подъедет к училищу.

Там девчонки наперебой вопросы задавали, кто, да что.

Я плечами пожала, сказала, что клиенту из кафе помогла и он просто отблагодарил.

Всё так и было.

Поздно вспомнила, что я же еще деньги ему хотела отдать! Там вышло больше восьми тысяч сдачи. Если считать два рафа и два рулета.

Деньги ношу с собой в конвертике с чеком.

Через неделю, когда надежда умирает, в кафе заходит Ясмина.

Она так странно на меня смотрит!

Я краснею, готовлю её любимый латте на миндальном и творожное кольцо.

- Ты какая-то бледная, Ника, всё хорошо?

- Хорошо, да… я… я хотела передать. – кладу конверт на стол.

- Это что?

- Твой брат тогда оставил десять тысяч, а счёт был на тысячу шестьсот. Это… сдача.

- Какая сдача, с ума сошла? Он оставил чаевые. Ты ему помогла.

- Я ничего такого не сделала, не нужно, правда, мне неудобно.

- Неудобно спать на потолке, забери, чтобы я не видела, тем более я ему не смогу передать.

- Почему? – спрашиваю и тут же дико краснею. Зачем, зачем, зачем… Она ведь поймёт.

- Он улетел, сначала в Европу, потом домой, когда сюда теперь приедет я не знаю.

- Ясно. Но… я всё равно не могу взять так много.

- Ника, я тоже не возьму. Пожалуйста, не обижай его. Это… это наша кавказская благодарность, считай так.

- Хорошо, тогда твой кофе сегодня бесплатно.

- Почему? – это наше русское гостеприимство.

Мы смеёмся. Но деньги за кофе она всё равно платит.

А я ТЕ деньги всё так же ношу в конверте.

И решаюсь потратить только в июне.

Потому что мне совершенно нечего надеть. Ну, бывает у нас, у девочек, такое.

Покупаю на «вэбэшке»* два милых платьица и босоножки. Мне хватает пяти тысяч.

На следующий день надеваю первое.

Оно лавандового цвета. Короткое – под него я натягиваю джинсовые шорты, если задерётся – не страшно. Новые босоножки, милая белая сумочка, панама. Джинсовку беру, потому что московская погода, обычно непредсказуема.

Алина с нами больше не работает, чему я очень рада.

Новая официантка Карина просит меня отнести заказ за её столик, потому что ей очень-очень надо позвонить.

Два лавандовых рафа и два меренговых рулета.

У нас часто заказывают такой набор, потому что я предложила делать скидку как для влюблённых. Мелочь, а людям приятно.

Несу поднос и чуть не спотыкаюсь, тормозя у столика.

Он смотрит серьёзно. Перед ним букет розовых пионов. Такой же засохший до сих пор стоит дома, несмотря на слова бабули, что это плохая примета.

- Извини, малыш, я не смог забыть…

Глава 12

- Как… как ваше давление?

Он смотрит удивлённо, а потом смеётся.

Встаёт, забирает у меня поднос, ставит его на стол, а потом… потом обнимает меня! Так просто и так уверенно.

- Соскучился, просто сил нет, с ума по тебе сходил, малыш…

Вот так?

Вот так просто… не появлялся два месяца? А потом… Соскучился, малыш?

Меня всю трясёт от негодования.

И стыда.

Зачем я потратила эти пять тысяч? Зачем он приехал?

Я же знала, что не надо деньги тратить!

Как я могла…

Вырываюсь, понимая, что он не отпускает, поднимает моё лицо, а я растеряна совершенно.

- Пустите! Пусти…те… Пожалуйста!

- Эй, абрек, девчонку отпусти? – это наш новый бариста Артур, он среднего роста, тощий как жердь, сам откуда-то с Кавказа, учится в «Щуке», безумно талантливый, но денег нет.

Азамат от неожиданности меня отпускает, на Артура смотрит. Горцу этому нашего баристу переломить пополам – двух пальцев хватит!

- Кто тут еще абрек! – усмехается, - Ника… прости, я…

- Минуту… подождите, пожалуйста.

Бегу в подсобку, слёзы катятся, а я их не чувствую. И не понимаю своей реакции.

Я очень хотела, чтобы Азамат приехал!

Я очень хотела, чтобы он написал, позвонил.

У Ясминки есть мой номер.

Я очень хотела, чтобы он…

Чтобы он, что?

Вот, он приехал. Приехал ко мне и… ведёт себя, как будто так и надо!

Как будто он имеет право!

Имеет право исчезать на два месяца, потом возвращаться, как ни в чём не бывало.

Соскучился он!

А я?

Его вообще не интересует, что я? Может я умерла? Может, замуж вышла?

Может…

Не важно.

Хватаю свой рюкзачок, там до сих пор болтается тот конверт, чек и остаток суммы. Потом бегу к нашей копилке с чаевыми, открываю. Карина смотрит удивленно, глазами хлопает.

- Я беру пять тысяч, с зарплаты – верну.

- С процентами! – усмехается коллега.

- Обойдётесь без процентов.

Запихиваю пятихатку в конверт, выхожу в зал.

Азамат стоит у стола.

Раф опять остывает.

Пионы пахнут одуряюще.

- Вот, возьмите, пожалуйста, это сдача…

- Что? – он смотрит, не понимая.

- Вы в прошлый раз оставили деньги, много. Это сдача. Нам чужого не надо, спасибо.

Говорю, и поправляю платье, на которое накинут фартук заведения. Платье прямо жжёт кожу. Сама себя ругаю – зачем купила? Зачем деньги потратила? С другой стороны – мне было нужно. Ничего, заработаю и отдам. Сейчас у нас хорошие чаевые, так что…

- Ника, прости, я не понимаю…

Я не могу на него смотреть. В окно смотрю.

Что тут непонятного?

- Что непонятного? – усмехается Артур, словно мысли мои читает, - Девушка на тебя обиделась, пионами не отделаешься!

И смеясь уходит к себе за стойку, потому что клиент уже стучит по столу, требуя свой напиток.

- Придурок, - говорю сквозь зубы, на Азамата всё еще не гляжу. – Я не обиделась, просто…

- Ты очень красивая. Пожалуйста, выпей со мной кофе.

- Мне нельзя. Я на работе. У нас это не приветствуется.

- Кто сказал?

- Владелец заведения. Ваш раф остынет. Приготовить новый?

- Нет, спасибо… Что-то… голова болит. – Азамат делает шаг чуть ближе. – Снова, видимо, давление. Может, принесёшь этот свой прибор? Измеряешь?

Я не могу отказать.

Не потому что какая-то медицинская этика, или что-то в этом роде.

Не могу и всё.

Киваю.

- Садитесь, сейчас.

Он садится, снова меня глазами своими чёрными сканирует.

На нём тонкая футболка черного цвета. Мышцы бугрятся.

Я снова лечу в подсобку за тонометром, возвращаюсь.

Действую быстро, делово, несмотря на то что у меня ощущение – за нами следит весь зал. Даже кофемашины, кажется, замерли.

Тонометр у нас теперь автоматический. Кнопочку нажал и вперёд.

Я надеваю манжет, стараюсь не касаться его кожи, но это нереально.

- Ты немного изменилась, похудела или загорела, не пойму… Но потрясающе красивая.

- Не разговаривайте, пожалуйста.

Нажимаю, манжет начинает надуваться, заполняясь воздухом.

А у меня внутри тоже словно что-то растёт, растёт, заполняя пустоту отчаяния.

Зачем он приехал?

Я уже забыла.

Я не ждала.

Я всё поняла.

Такие мужчины не для таких как я.

И всё.

Можно сколько угодно цитировать сказку про «Золушку», но она одна, эта сказка.

Одна. Больше таких не было. И все истории о том как бедная девушка становится женой прекрасного, богатого принца в реале заканчиваются печально. Поэтому…

- Сто двадцать на восемьдесят.

- Это хорошо?

- Для вас – да, вполне.

- Кофе можно пить?

- Да, ваш остыл, я могу сделать новый.

- Если можно.

- Два?

- Ты будешь раф?

Качаю головой коротко. Нет, ничего я не буду. И вообще. Мне уже пора обслуживать других клиентов.

Артур готовит раф, наклоняется ко мне, шепчет:

- Хочешь я ему туда плюну?

- Дурак что ли? Не надо.

- Считай, что виртуально – да! – он гримасничает, показывая всю степень своего отвращения к Азамату.

- Он кто вообще?

Пожимаю плечами. Никто. Так… посетитель случайный. Тот кто сорвал мой первый поцелуй. Тот кто меня от хулиганов спас. Украл моё сердце.

Вот он кто.

Ни-кто…

- Угу, это очевидно. Совет нужен?

- Нет, спасибо.

- Хватай этого мужика и тащи в берлогу.

- Что?

- С ним будешь счастлива! – последние слова Артур пропевает на мотив какой-то неведомой мне песенки, опять корчит рожицу и подаёт мне чашку.

Он нарисовал пеной сердце!

- Издеваешься?

- Да. Иди, моя Джульетта, твой кавказский Ромео ждёт, испепеляет меня взглядом. А я? Что я? Всего лишь жалкий Меркуцио…

- Не паясничай, Арт…

- Сама же говоришь – я Арт, артист, паяц… Иди уже, он сейчас во мне дыру прожжёт, если что, между нами ничего не было.

- Между кем и кем? – удивляюсь я.

- Между тобой и мной, я же тебе как брат?

- Балда…

Смеюсь, выхожу с чашкой кофе и понимаю, что Азамат принимает мою улыбку на свой счёт. Тут же пытаюсь придать лицу суровое выражение.

- Спасибо. Твой рулет.

- Ваш. Я не возьму.

- И цветы опять не возьмешь?

Качаю головой. И отхожу, чтобы принять заказ у соседнего столика. Там сидят две девицы, которые явно положили глаз на Азамата.

Ну и флаг им в руки. Почему-то злюсь.

- Слушай, а этот, которому ты давление мерила, он тут часто бывает?

- Да, приходит обычно с женой и тремя детьми. – говорю злорадно.

- Да, ладно? – одна из девиц округляет глаза, поворачивается и агрессивно пялится на моего горца. Ну, то есть не моего, но ладно.

- А что вы удивляетесь? Они рано женятся, обычно на своих, так что…

Хмыкаю и ухожу в подсобку.

Мне надо дышать, дышать…

- Кристин, рассчитай этого… который с букетом.

- Он просил тебя, прости.

- В следующий раз спрашивай, ладно?

Моя смена еще два часа. Если он будет тут два часа сидеть я свихнусь.

Увы.

Когда я выхожу с подносом – Азамата нет. А цветы мне отдает коллега.

- Возьми, тебе же…

- Давай их тут поставим, пусть… красиво, клиентам.

- Нет. Бери. У меня аллергия на запах.

Что ж… а у меня аллергия на того, кто их подарил.

И лавандовое платье кажется каким-то дурацким, эта оборочка на плечах, уже сто лет не модно…

Вечером прохладно и я накидываю джинсовку, выхожу.

Азамат стоит у внедорожника.

Машина другая. Белый «Порше», очень красивый. Я на таких не ездила никогда. Впрочем, как и на любых других.

- Вероника, добрый вечер. Я хотел извиниться…

- Вау! Вот это шок-контент! – это Артур выходит за мной. – Чика, какая бомба! Ты просто обязана попросить, чтобы он нас прокатил, ну, это же просто маст-хэв этого лета! Просто имба!

Я только открываю рот, чтобы отшить этого нахала как Азамат открывает дверь!

- Прошу.

- Ты слышишь, чикуля? Нас просят!

И друг наглым образом просто впихивает меня в салон!

А дальше начинаются гонки по Москве.

Ну, как гонки… я понимаю, что Азамат не нарушает, он ведёт красиво. Артурчик полностью берёт на себя внимание, болтает – рот не закрывается, и я вижу, что горец расслабляется, даже начинает сначала улыбаться, потом смеяться.

Да, Арт, конечно, сел назад, меня впихнул рядом с водителем, а сам торчит посередине, вещает обо всём.

И как прекрасна Собянинская Москва, и как круто в центре, и надо обязательно проехать на Патриках медленно, опустив люк, чтобы он мог вылезти. Именно это Азамат и делает!

После Артур просит довезти его на Арбат, к «Щуке», приглашает на спектакль и отчаливает, одарив нас мощным воздушным поцелуем на прощание.

- Да, горец, не обижайся, ты крутой, но к девочкам так не подкатывают, если нужен мастер-класс – я оставил визитку, еще веду корпоративы, свадьбы, похороны… ой, нет, это не мой формат, ну всё, пока-пока, чмоки-чмоки…

Мы остаёмся вдвоём.

Смотрим перед собой, а потом начинаем дико смеяться…

Через пять минут он переплетает наши пальцы.

- Пожалуй… надо взять мастер-класс…

- Зачем?

- Не умею подкатывать…

- А…

- Ника…

Я поворачиваю голову. И он тоже.

Мы просто смотрим.

- Я пытался, правда.

- Что?

- Забыть тебя.

- Почему?

- Потому что струсил.

- Что?

- Потому что если тогда был твой первый поцелуй, то…

- Первый… - хриплю я, не узнавая свой голос.

- Ты… ты нереальная.

- Я обычная.

- Ты…с тобой можно только серьёзно, или никак.