Маленькая тайна от Босса

Володарский ничуть не изменился за то время, что мы не виделись. Он по-прежнему красив и суров. Его аристократичные черты лица и проницательный взгляд ни одну женщину еще не оставляли равнодушной.

Только вот Виктор – стена. Он никого не подпускает близко к себе, а женщин использует лишь для утоления потребностей тела.

Я тоже однажды попалась на этот крючок. Была очарована им и влюблена, а затем жестко за это поплатилась.

– Почему твоя подруга смотрела на меня так, будто готова была прибить прямо на месте? – не давая ни единого шанса отвести в сторону взгляд, огорошивает меня вопросом.

А я думала, он не слушал наш разговор… И Милку не замечал…

М-да.

Видимо, думать надо меньше.

– Нормально она на тебя смотрела, – отмахиваюсь. Потом резко прикусываю язык.

Я Володарскому только что ты сказала.

– Наденька, – уменьшительно-ласкательная форма моего имени из его уст звучит, как издевательство. – Когда на меня смотрят нормально, я это вижу. Как и то, когда смотрят с претензией.

Он говорит вроде спокойно, а в голосе столько силы, что воздух в салоне вибрирует.

– Значит, была причина, – наигранно равнодушно пожимаю плечами.

Сверлит взглядом. Отворачиваюсь к окну.

Не желаю с ним разговаривать!

– Если я виноват в чем-то, то должен знать, – продолжает докапываться до меня со своими нравоучениями.

Лучше б себе эти самые нравоучения почитал!

Это ж надо было поверить, будто я беременна от другого. Даже не предположить, что после секса без предохранения получаются дети.

Интересно, он со всеми своими мимолетными подружками не предохраняется?

Закипаю. Внутри все бурлит и, кажется, если немедленно не выскажу ему все, то лопну от возмущения.

– Ты обещал не предъявлять претензий, и ты обманул, – цежу зло. Каждое слово, словно стрела, летит прямо в сердце. – За выходку твоей спутницы я получила по полной!

Не в силах сдержать эмоции скрещиваю руки на груди и резко отворачиваюсь к окну. Кусаю губы.

Мне горько и больно, но Виктору об этом лучше не знать.

Я – пройденный этап его жизни.

– Надя, я никаких претензий в твой адрес не предъявлял, – заявляет обескуражено.

Спиной чувствую пристальный озадаченный взгляд, но не оборачиваюсь.

Я тешу свою обиду на него и никак не могу отпустить. Мои чувства к этому мужчине вновь стремятся вырваться из-под контроля.

– Надя, – вновь называет мое имя. Бережно касается плеча запуская по моему телу мощный разряд тока.

Дергаю плечом желая скинуть с себя его руку. Не выходит.

– Посмотри на меня, – говорит требовательно.

– Что? – резко разворачиваюсь и едва не врезаюсь в его лицо головой.

Между нами остаются считанные миллиметры.

Его взгляд… От него кружится голова.

Его запах… Он снова напоминает о нашей горячей ночи.

Я ощущаю себя пьяной без вина, мысли разбегаются в разные стороны.

– Меня наказали за опрокинутые устрицы и запретили обслуживать всех постоянных гостей, – говорю, не скрывая горечи в голосе. Пусть знает, что он меня обманул. Больше вестись на его обещания я не намерена.

– Кто? – взгляд Володарского моментально становится жестким.

Молчу.

– Говори! – требовательно. – Кто это сделал?

– Да какая разница уже? – отмахиваюсь от его слов. – Нормальных чаевых я все равно не увижу, – всхлипываю.

Виктор смотрит на меня пристально, он удивлен. Затем медленно подносит свою руку к моему лицу, бережно касается подбородка и заставляет посмотреть ему в глаза.

– Ну что? – не могу сдержать слез. – Не нужно так на меня смотреть, – бурчу.

Мне очень обидно.

А он все равно смотрит.

– Я так старалась заработать побольше, – всхлипывая сдаюсь. – Нужно оплатить дочке массаж, – сама того не понимаю, как начинаю делиться проблемами. – От поликлиники его не дождешься, а у моей сладкой булочки тонус. Она ходит на носочках, и если сейчас тонус мышц не убрать, то в последующем будут более серьезные проблемы, – вываливаю на него. – А теперь мне даже не хватает, чтобы заплатить няне!

Не в силах сдержать рвущиеся наружу рыдания отворачиваюсь и прячу лицо в ладонях.

– Тебя не должны были наказывать, – Володарский заверяет меня. Я не поворачиваюсь к нему, нет никаких сил.

– Но наказали, – шепчу.

Машина останавливается на светофоре.

Мне хватает одного взгляда, чтобы понять, где именно мы находимся. До дома недалеко.

А вот оставаться в компании Володарского просто невыносимо.

Не ведая, что творю, дергаю ручку желая открыть дверь и…

Глава 5. Виктор

– Ты что надумала? – резко дергаю девчонку на себя. Она теряет равновесие, заваливается назад и падает прямо мне на грудь. Держу крепко, чтобы не скатилась.

В памяти тут же всплывает проведенная с Надей горячая ночь. Воспоминания настолько остры и ярки, что мне приходится делать некоторое усилие лишь бы избавиться от них.

К счастью, выходка Романовой быстро приводит в чувства.

– Решила сбежать? – сверлю Надю недовольным взглядом.

Глупая! Кто ж выскакивает из авто, когда то находится на проезжей части? Совсем мозгов нет?

Декрет лишил их?

– Я… – шепчет, стараясь подобрать слова в свое оправдание.

Смотрит огромными от испуга глазами, а я реально не понимаю причины столь резкой смены настроения.

– Ты, – произношу с нажимом. По-прежнему держу ее и рук не отнимаю. – Зачем пыталась открыть дверь? Давно под колесами встречки не валялась?

На эмоциях немного перегибаю палку, но сейчас это уже не столь важно.

– Я не хотела, – шепчет, понимая, что едва не выпрыгнула из машины на проезжую часть. – Прости, – шепчет и пересаживается на противоположную сторону.

– За то, что едва свою дочь сиротой не оставила? – усмехаюсь.

Надя бросает в мою сторону красноречивый взгляд, но ничего не говорит.

Вот и правильно. Нечего!

– Как на работе дела? – резко переводит тему. – Без меня справляются?

С трудом…

– Вполне, – отвечаю, не поведя бровью. – Все в порядке, – отвечаю, не желая вдаваться в подробности, ведь накануне я уволил четвертую по счету помощницу. Она не прошла испытательный срок. – Скажи, что вынудило тебя устроиться на ночную работу в клуб? – в лоб задаю вопрос.

Я хочу услышать реальный ответ.

– Почему не связалась со мной и не попросила о предоставлении удаленной работы? – мне действительно интересно. – Ты ведь прекрасно знаешь, что мы всегда идем навстречу своим сотрудникам.

– Всегда, да не всегда, – произносит уклончиво.

– Подробнее, – требую.

Надя смотрит на меня и кусает губы, не решается озвучить настоящую причину своего нелогичного на первый взгляд поступка.

Какой резон идти на ночную смену в клуб и подставляться, когда можно вернуться на работу, где ты профи?

– Я скажу, но прежде ты мне пообещаешь не устраивать разбирательств, – выставляет условие.

Нихрена же себе!

– Ты мне еще условия собираешься выставлять? – усмехаюсь. Вот же борзость.

А я вдруг ловлю себя на мысли, что не хочу ее отпускать.

Надя прекрасная женщина и отличный спец. Как выяснилось, она для меня оказалась незаменимой от слова совсем.

Ни одна из пришедших после нее кандидатур не выдержала даже мало-мальской нагрузки, когда моя Наденька с легкостью расправлялась даже с самой большой.

– Ладно, – сдается под тяжестью моего взгляда. – Я не хочу становиться стукачкой, – признается в конце концов.

– Если в моей компании чьи-то действия идут в ущерб ее интересов, то почему же это будет стукачество? – одариваю девушку многозначительным взглядом. – Считай, ты борешься с потенциальными врагами. Тот, кто не разделяет со мной единое видение выстраивания рабочего процесса, может идти вон.

Надя кивает. Но я замечаю, что девушка по-прежнему не решается на откровение.

Мне становится все интереснее, что же такого произошло.

– Понимаешь, когда я уходила в декрет, то отдел кадров четко дал понять условия моего возвращения обратно, – говорит с вызовом. – Мне сказали, что если я не выйду с декрета до года, то могу больше не возвращаться назад, – пауза. – Перед тем, как Арише исполнился годик, я позвонила в отдел кадров и уточнила могу ли выйти на полставки. Мне ответили отказом, – снова пауза. – В работе по удаленке тоже отказали, – добавляет еле слышно.

Слушаю Надю и просто хренею.

Это что за нафиг такой?!

– С кем именно ты разговаривала? – спрашиваю, сдерживая рвущуюся наружу злость.

– С Татьяной Михайловной, конечно же, – отвечает мгновенно, а я понимаю, что Надя не лжет.

Да и какой ей резон меня обманывать? Никакого.

Романова всегда отличалась своей принципиальностью и честностью, именно поэтому я так ценю ее как работника, а сотрудники ненавидят. Надя верная и надежная, подлянку сделать не даст.

– Сколько тебе обещали в клубе? – спрашиваю открыто.

Мне тупо любопытно из-за какой суммы в месяц Надя готова ночами не спать.

Девушка называет сумму, и я едва удерживаю рвущийся из груди смех. Она нереальная!

Сущие копейки. Как можно из-за них так сильно убиваться?

Дурь.

– Значит так, – выдвигаю условие. – За выходные ищи няню для дочки, – отрезаю жестко. Надя открывает рот, чтобы возразить, но я ей не позволяю этого сделать. – Мне плевать на сумму, оплачивать будет компания. Не ты, – глаза девушки округляются от шока.

Да-да, Наденька, так дорого мне обходятся собственные принципы и спокойствие. Год без тебя четко показал, что незаменимые сотрудники все-таки есть.

– Главное условие – твое спокойствие и сосредоточение на работе, – заявляю безапелляционно. – Если нужно, можешь воспользоваться служебной квартирой рядом с офисом. Мало ли, вдруг тебе нужно будет дочь покормить или еще что.

– Виктор Сергеевич, вас случайно никто не покусал? – щурится, всматриваясь мне в лицо. – Или, может быть, я сплю, и все это только снится? – слегка улыбается.

– Это реальность, Надь, – произношу тихо и спокойно.

Сейчас я, наконец, могу успокоиться. Ведь Романова при таких условиях от меня уж точно никуда не денется.

– Ты мне нужна, – признаюсь. Пусть знает.

Надя как-то странно смотрит на меня, вдруг резко переводит взгляд к потолку и задерживает дыхание. Вижу стоящие в глазах слезы.

– Приехали, – говорит Николай.

Я только собираюсь открыть дверь со своей стороны и помочь Наде выйти, как она выскакивает из автомобильного салона сама.

Спешит от меня убежать.

– Ответ-то будет? – спрашиваю с легкой усмешкой.

Я уверен, что она согласится. Это единственный здравый вариант.

Любая другая вообще бы уже скакала и пищала от восторга, выбивала бы себе дополнительные преференции, а Романова вместо этого так и норовит от меня убежать.

– Мне нужно подумать, – летит от подъезда. – Можно? – спрашивает, оборачиваясь. Как бы ненароком смахивает слезу с щеки.

Выхожу из авто, подхожу к стоящей на крыльце подъезда девушке. Молчаливо за ней наблюдаю.

Теперь я, наконец, понял, чего мне дико не хватало на протяжении последнего года.

Внимательного и вместе с тем лишенного корысти взгляда удивительных серо-голубых глаз.

– Думай, – нехотя соглашаюсь.

– Спасибо, – шепчет, кивая, желает разорвать наш зрительный контакт, но не решается сделать это первой.

А я глаз оторвать от нее не могу.

Все-таки Наде невероятно идет материнство. За год, что мы не виделись, она сильно похорошела и даже после бессонной ночи выглядит гораздо лучше, чем многие девушки, проведя целый день в спа.

– Звони мне лично, – произношу с нажимом. Додумается еще связаться с кем-то с отдела кадров, знаю я ее. – Номер, надеюсь, сохранился? – интересуюсь.

Мало ли что.

– Да, – кивает. – Сохранился, – говорит тихо.

Магнитный замок пищит, уведомляя об открытии двери, я понимаю, что Надя стоит к ней слишком близко. Тяжелая металлическая дверь распахивается с невероятной силой и скоростью…

Резко хватаю Надю, прижимаю к себе, разворачиваюсь на сто восемьдесят подставляясь сам. Мгновение. Бок обжигает огнем.

– Ой, – изумленно смотрит на нас старенькая бабушка.

Делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание, чтобы не застонать. Больно ужасно.

Откуда в тебе столько силы, бабуля?

– Милок, может, ты поможешь старушке? – спрашивает, показывая на свою тачку с привязанной сумкой. – Спусти с лестницы, будь другом.

– Конечно помогу, бабуль, – произношу, стиснув зубы.

Спускаю ношу вниз, передаю хозяйке и только после этого позволяю себе дотронуться до ушибленного места. С удивлением вижу на ладони алое пятно.

– У тебя рубашка красная, – ахает Надя. Подходит ближе, присматривается. – Это кровь!

– Да понял уже, – ухмыляюсь недобро. Жжет, зараза, просто капец.

– Рану надо обработать, – заявляет твердо. – Идем ко мне.

Глава 6. Надя

Делать нечего. Придется отвести Володарского к себе и обработать рану. Как бы то ни было, не могу я его отпустить, совесть не позволяет.

– Сильно болит? – спрашиваю зачем-то. Словно он мне правду ответит.

– Терпимо, – произносит на выдохе и снова хмурится.

Больно.

Смотрю на Виктора и понимаю, что если бы он не спас меня, то это я сейчас мучилась от боли, и мне вряд ли кто стал помогать. Дома-то никого нет, Аришка спит у соседки.

Если бы был хоть единый шанс Виктору увидеть дочь, я нашла предлог и не повела его к себе. Ради спокойствия наплевала на совесть.

– Это радует, – говорю и выдавливаю из себя нечто похожее на улыбку. Волнительно очень.

Володарский всегда вызывал во мне неподконтрольную гамму чувств, но если раньше, работая с ним вплотную, мне удавалось с ними хоть как-то справляться, то теперь, после долгого перерыва, взять верх не удается. Нервозность и волнение вылезают то там, то здесь.

Заходим в лифт и пока поднимаемся на нужный этаж, я незаметно разглядываю Виктора. К своему величайшему удивлению, нахожу у них с Ариной множество одинаковых черт.

Они похожи друг на друга до неприличия сильно. Просто две копии!

Кошмар…

С ужасом осознаю, что ни при каких условиях и стечению жизненных обстоятельств Володарский не должен увидеть мою девочку. Как только увидит, то поймет, от кого я родила.

Выходим на нужном этаже. Подношу палец к губам, показывая, чтобы вел себя тихо и не произносил ни единого звука.

Раннее утро, выходной день. Не стоит без причины беспокоить соседей.

Бабуля, которую мы встретили на крыльце, покажется сущим ангелом по сравнению с Зинаидой Петровной, что живет по соседству. Она… Ух! После общения с этой старушкой я как никогда верно поняла смысл поговорки не буди лихо, пока оно тихо.

С моей соседкой лучше не шутить. Она дама крайне суровая.

Быстро открываю дверь, пропускаю Виктора вперед и только собираюсь ее закрыть, как порыв ветра все делает сам. Он захлопывает полотно с грохотом.

– Ой, – шиплю. Блин.

Называется, хотела потише.

– Где у тебя ванная? – спрашивает Виктор.

– Вон там, – показываю рукой. Он хочет пройти, но я его останавливаю и не пускаю дальше. — Разуйся, пожалуйста, – красноречиво стреляю глазами вниз. – Мы в обуви по квартире не ходим.

Виктор с удивлением смотрит на меня, затем окидывает взглядом мое скромное жилье и покачивает головой, думая о чем-то своем. Видимо, квартира его не впечатляет.

– Мой дом, мои правила, – пожимаю плечами и демонстративно снимаю обувь, ставлю ее рядом с обувницей.

Пусть Володарский не привык ценить чужой физический труд, здесь я спуску не дам. В конце концов, в квартире живет маленький ребенок, а я просто никакущая после смены.

У меня сейчас единственное желание – поспать. Может быть, мне повезет, и я успею часок-другой провести в тишине, не теряю надежды, что Аришка проспит чуточку больше. Иногда она может.

– Хорошие правила, – летит вслед. – Я разулся. Где ванная?

Отправляю Виктора снимать рубашку, а сама иду на кухню за аптечкой. Возвращаюсь к нему.

И только распахиваю дверь, как тут же жалею о своем решении помочь мужчине. Дыхание выбивает из легких, как только вижу его.

А еще организм уж слишком неприлично реагирует на близость Вити…

– Я принесла лекарства, – ставлю на стиральную машинку прозрачный контейнер, достаю средство для обеззараживания ран, ватный диск и лейкопластырь.

Поворачиваюсь.

Чтобы удержать при себе восторженный ах, мне приходится закусить губу, Володарский замечает мою реакцию и едва заметно ухмыляется.

– Разворачивайся, – произношу, старательно пряча эмоции, что бушуют в груди. У меня кружится голова от его близости, до боли знакомого запаха и силы, что буквально пульсирует, когда смотрю на него.

Володарский не простой человек, и он этого не скрывает.

– Если будет вообще кошмар, то поеду к врачам шить. Сама этим даже не вздумай заниматься, – предупреждает.

– О, нет, – тихонько смеюсь. Нервы не выдерживают напряжения. – Шить я точно не умею, можешь не волноваться на этот счет. Да и разве от удара дверной ручкой можно было так сильно рассечь?

Поворачивается.

Замолкаю.

– Ой, – выдыхаю, не сводя глаз с довольно приличной гематомы.

– Что там? – оставаясь совершенно спокойным, спрашивает Виктор.

Он пытается рассмотреть место ушиба, но ничего не выходит. Тот слишком неудобно расположен, и самостоятельно до него не дотянуться.

– Ничего страшного, – спешу заверить его, мужчины ж до неприличия мнительные создания.

Я наслышана про обмороки при виде крови и про слабую мужскую психику. Поэтому решаю, что не стоит раньше времени расстраивать Виктора.

Тщательно осматриваю рану, обрабатываю ее. Понимаю, что пластырь здесь будет лишним, вместо этого ссадине нужно дать шанс подсохнуть.

Виктор шипит, пытается увернуться от перекиси, но я успеваю предугадать его маневр и подстроиться. Мою, сушу, пшикаю обеззараживателем для ран.

– Все. Готово, – заверяю, старательно не смотря на мужчину.

Мне совершенно не нравится то, что я ощущаю рядом с ним. Мое тело реагирует на его близость совсем не так, как надо реагировать на начальника.

– Так быстро? – отзывается Володарский. – Не ожидал, – произносит, не скрывая своего удивления.

Хочу отшутиться, но тут он поворачивается ко мне лицом, мой взгляд попадает на широкую мускулистую грудь и застывает на небольшом родимом пятнышке, прямо над правой грудью.

У Ариши точно такое же! Точно такая же!

– Ах! – округляю от шока глаза. Не могу справиться с волнением.

– Я настолько неотразим? – наблюдая за моей реакцией, Виктор скептически выгибает бровь. – Или ты так давно не видела полуобнаженного мужчину?

– Надя, ты дома? – из коридора раздается голос соседки.

– Да, я уже пришла, – отвечаю, выглядывая из ванной комнаты.

– Аришка промочила свою пижаму, мы за чистой пришли, – поясняет женщина и принимается прямо в коридоре снимать комбинезон для сна с малышки.

– Давайте я, – говорю, кидаясь вперед. – Я помогу, – нервно произношу, старательно пряча дочку за спиной.

Но Евгения Михайловна опережает меня и все-таки снимает комбинезон. Оставляет малышку в переполненном подгузнике.

– У вас что-то случилось? – Виктор выходит из ванной комнаты. Он одет.

Оборачиваюсь, желая спрятать дочь, но уже никакого смысла в этом нет. На родимом пятнышке, точно таком же, как у Володарского, застывает пристальный взгляд мужчины.

– Так кто, говоришь, отец? – переводит внимание на меня. В его глазах бушует праведный гнев.

Он все понял.

Мамочки…