Клинок и пламя

В каморке повисла тишина. Такая густая, что слышно было, как в углу скребётся мышь.

- Ого, - наконец выдохнул Роган. - Ну... это, конечно, не совсем то, чему меня учили в школе боевых магов. Но, знаешь, в некоторых культурах поцелуй считается формой нападения. Например, если у тебя во рту был яд. У тебя был яд во рту?

- Нет у меня яда во рту, идиот! - Элара отняла руки от лица и посмотрела на него с отчаянием. - Я предала их. Предала всех. Отца. Мать. Брата. Я двенадцать лет жила только ради этого дня. И когда он настал... я растаяла, как снег под весенним солнцем, только потому что у него красивые глаза и он умеет целоваться так, что земля уходит из-под ног!

- Так, стоп. Подожди. - Роган поднял указательный палец, и на его кончике зажегся крошечный магический огонёк, осветив их лица. - Давай по порядку. Во-первых, красивые глаза? У Тёмного Лорда, который вырезал твой клан? Ты уверена, что это не иллюзия? Я, как специалист по иллюзиям, могу сказать, что красивые глаза - это самый простой трюк. Вот, смотри.

Он щелкнул пальцами, и его собственные глаза на секунду стали глубокими, фиалковыми, с золотыми искрами, а потом вернулись к обычному серо-зелёному цвету.

- Нет, - покачала головой Элара. - Это не иллюзия. Это... Это другое. Он знал, что я пришла убить его. Знал с самого начала. И он не тронул меня. Отдал мне кинжал обратно и сказал идти на кухню. Сказал, что для яда нужно больше соли.

Роган присвистнул.

- Погоди. То есть ты пришла его убить, он знал об этом, вы целовались, а потом он отпустил тебя и даже дал кулинарный совет по отравлению? - Роган почесал затылок. - Знаешь, Элара, я повидал много странных вещей. Я видел, как пьяный гном пытался жениться на бочке с элем. Я видел, как маг вызывал демона и случайно вызвал свою тёщу. Но такого... Либо он полный псих, либо...

- Либо что? - Элара вскинула голову.

- Либо ты ему зачем-то нужна. Очень нужна. И не как очередная служанка или даже как враг. - Роган посмотрел на неё очень серьёзно. - Подумай сама. Человек, о котором ходят слухи, что он купается в крови девственниц и ест младенцев на завтрак, на деле оказывается любителем орхидей и целуется с убийцей, которую мог бы казнить на месте. Что-то здесь не сходится, Элара. И это «что-то» связано не только с твоими губами, хотя, признаю, они сейчас выглядят весьма... вдохновленными.

Элара не ответила. Она смотрела на маленький огонёк на пальце Рогана и думала. Думала о том, что сказал Каэлан. «Ты пахнешь северным мхом и горечью полыни». Откуда он знает, как пахнет северный мох? Откуда он знает, что она с севера? Он узнал её? Но откуда? Они никогда не встречались. Или встречались, но она не помнит?

- Мне нужно узнать больше, - наконец сказала она. - О нём. О том, что произошло двенадцать лет назад. О Камне Крови.

- Вот это деловой разговор! - оживился Роган. - А то «поцеловала, не смогла, растаяла». Я уж думал, ты тут сопли на кулак мотать до утра будешь. Значит, план такой: ты продолжаешь играть служанку и выясняешь, что у него в штанах... в смысле, в голове. А я пошарю по замку, посплетничаю с привидениями. В таких старых замках всегда есть парочка болтливых призраков.

- С привидениями? - Элара невольно улыбнулась.

- А ты думала! Призраки - лучшие источники информации. Они везде шляются, всё видят и страшно любят поболтать, потому что им скучно. Правда, иногда они путают даты и имена, но зато бесплатно.

Роган поднялся, отряхнул колени и направился к двери, но на пороге обернулся.

- И ещё, Элара... - его голос стал мягче. - Ты не предала своих родных. Ты просто человек. Живой человек из плоти и крови, а не машина для мести. И если этот мрачный тип с красивыми глазами заставил тебя это почувствовать... может, он не такое уж и чудовище, каким его малюют. А может, он чудовище, но очаровательное. В любом случае, будь осторожна. И не ешь ничего, что он тебе предложит. Если он разбирается в ядах так же хорошо, как в поцелуях, ты рискуешь не заметить, как отправишься к праотцам с блаженной улыбкой на лице.

Он вышел, тихо притворив дверь, и в каморке снова стало темно и тихо. Элара осталась одна со своими мыслями, которые метались, как летучие мыши в пещере. Она легла на жёсткий тюфяк, служивший ей постелью, и уставилась в потолок. Сон не шёл.

Перед глазами снова и снова всплывало его лицо в лунном свете. Она пыталась вызвать в памяти ненависть, пыталась вспомнить крики матери, запах гари. Но эти образы теперь были словно подернуты дымкой, а на передний план выходило другое - тепло его пальцев на её затылке, глубина его глаз, вкус его губ.

Элара перевернулась на бок, поджала колени к груди, как в детстве, когда ей снились кошмары, и закусила край грубого одеяла. Внутри неё боролись два чувства, и она не знала, какое из них победит. Жажда мести, взращенная двенадцатью годами боли. Или это новое, пугающее, жгучее чувство, еще безымянное, но уже пустившее корни в её сердце, словно дикий виноград, оплетающий стены старого замка - медленно, но неотвратимо.

Где-то вдалеке, в высокой башне, горел свет. Этот крошечный огонёк был единственным живым пятном в океане мрака, и Элара не могла отвести от него взгляда. Она знала, что он тоже не спит. Эта мысль одновременно успокаивала её и заставляла сердце биться чаще. Был ли это знак? Обещание встречи или немой укор? В ночной тишине этот свет казался ей то спасительной гаванью, то притаившейся угрозой, но он был единственной нитью, связывающей её с миром за пределами этих стен.

Глава 3. Шрамы, которые не видны г