Муравей Матвей и Шмелёк Жужик. Сказки старого леса — 2

Матвей поднял голову и посмотрел на верхнюю часть паутины. Там, где паутина крепилась к ветке папоротника, он заметил небольшие тёмные пятнышки.

— Арахна, а эти пятна вы делали?

Арахна подошла, вытерла седьмой глаз и удивилась.

— Нет. У меня все узлы чистые. Это… это что-то чужое.

Матвей осторожно отодрал кусочек липкой нити с пятном и сунул его в маленькую баночку из желудя — у сыщика всегда была с собой баночка для улик.

— Жужик, — сказал он, — нюхательный анализ.

Шмель наклонил мохнатый нос к пятну, втянул воздух, чихнул и сказал:

— Пахнет… хвоей. И чуть-чуть кислым. Как будто кто-то недавно жевал сосновую иголку и испачкал лапы.

— Хвоя? — переспросил Матвей. — Значит, тот, кто рвал паутину, ел хвою. Кто в нашем лесу ест хвою?

Они задумались.

— Лось, — сказала Арахна. — Но лось слишком большой, он бы порвал всю паутину одним ухом.

— Зайцы зимой едят кору, но не хвою, — добавил Жужик. — Жуки-короеды — только кору. Гусеницы — листья.

— А кто же? — Матвей почесал затылок. — Есть у меня одно подозрение. Но сначала опросим свидетелей.

Глава вторая, в которой свидетели говорят разное

Первым свидетелем оказался кузнечик Кузя, который жил в трёх прыжках от паутины. Он от природы был зелёный, длинноногий и очень разговорчивый.

— Я всё видел! — застрекотал Кузя, как только Матвей к нему подошёл. — Это было ночью. Луна светила, я сидел на травинке, играл лапками, потому что скрипку забыл дома. И вдруг — бац! — паутина дёрнулась. Потом ещё раз — бац! Я думал, Арахна решила потанцевать под мою мелодию. Но нет, это кто-то рвал паутину.

— Ты видел, кто именно? — спросил Матвей.

— Не видел, — признался Кузя. — Темно было. Только слышал: шурш-шурш, хрумс-хрумс. И пахло почему-то… пирожками.

— Пирожками? — удивился Жужик. — В лесу не пекут пирожки.

— Может, мне показалось, — пожал плечами кузнечик и ускакал по своим делам. Было странно, откуда кузнечику известен запах пирожков.

Второй свидетель была старая жаба Жанна, которая сидела под листом лопуха и ловила мух. Она была важная, медлительная и говорила с большими паузами.

— Я… спала… — сказала жаба. — Но… услышала… шорох. Открыла… один глаз. Увидела… тень. Тень… прыгала. Потом… пропала.

— Тень зверя или насекомого? — спросил Матвей.

— Тень… неопределённая, — зевнула Жанна. — Может, козявка. Может, червяк. Я… плохо… вижу без очков.

— А где ваши очки? — спросил Жужик.

— Разбила… вчера. Наступила сама. Своими… лапами.

Третий свидетель был более полезным. Это была бабочка-крапивница по имени Крылатка. Она ночевала на соседнем цветке и проснулась от шума.

— Я не видела нарушителя, только неясный силуэт, — сказала Крылатка, нервно помахивая крылышками. — Но я видела, куда он ушёл. Прямо отсюда, через полянку, к старому пню. Он, силуэт, прыгал на трёх ногах.

— На трёх? — переспросил Матвей. — А четвёртая?

— Четвёртую не видела. Он как будто… нёс над головой какой-то предмет.

Матвей записал всё в свой блокнотик из бересты. Потом он подозвал Жужика и сказал:

— У нас есть три зацепки: следы на паутине пахнут хвоей, свидетель слышал хрум-хрум, а второй свидетель видел тень, которая прыгала на трёх конечностях и что-то несла.

— Может, это заяц с травмированной лапой? — предположил Жужик.

— Зайцы не едят хвою. И прыгают на двух ногах, а не на трех.

— А кто же?

Матвей посмотрел в сторону старого пня и сказал:

— Надо идти по следу.

Глава третья, в которой сыщики находят подозреваемого

Следы от паутины вели через всю Зачарованную поляну к старому сосновому пню. Этот пень был знаменит тем, что внутри него жила семья долгоносиков, а рядом — несколько жуков-усачей. Но сегодня пень выглядел тихо, даже подозрительно тихо.

— Жужик, — шепнул Матвей, — облети пень сзади. Только осторожно, не шуми.

— Я не умею не шуметь, — шепотом же ответил Жужик, но всё равно полетел, стараясь жужжать как можно тише. Получилось примерно как у комара, который залетел в банку.

Через минуту Жужик вернулся и взволнованно зажужжал уже в полный голос:

— Там! За пнём! Сидит! И жуёт!

Матвей бесшумно подкрался. За пнём, привалившись спиной к коре, сидел огромный жук-дровосек. Он был коричневый, усатый, с мощными челюстями. В передних лапах он держал… кусок паутины. Тот самый кусок, который раньше был центром Арахниной паутины. Жук жевал паутину с видом гурмана, прикрывал глаза от удовольствия и, казалось, даже причмокивал.

— Ах, ты! — крикнул Матвей, выскакивая из укрытия. — Лапы вверх! Арестован за порчу имущества и кражу паутины!

Жук вздрогнул, поперхнулся, выронил паутину и уставился на сыщиков.

— Я? Зачем? — прожужжал он басом. — Это моя паутина.

— Как это твоя? — возмутился подлетевший Жужик. — Её Арахна плела с любовью! Три дня!

— Ах, Арахна, — жук усмехнулся и смачно откусил ещё кусочек. — Все паутины в лесу — для жуков. Паутина — это деликатес. Я, между прочим, дровосек Макар, и я имею право есть то, что растёт на моей территории.

— Паутина не растёт, её плетут! — воскликнул Матвей. — И пень — не ваша территория, пень общий.

Но Макар только отмахнулся:

— Не мешайте завтракать. У меня утренний и самый важный приём пищи.

Тут из-за папоротника вышла Арахна. Она увидела, как жук жуёт её паутину, и так громко всхлипнула, что у Макара выпал кусок изо рта.

— Вы… вы… Вы же могли попросить! — закричала паучиха. — Я бы вам сплела маленькую паутинку специально! Зачем рвать мою красоту?!

— А мне большая и не нужна, — буркнул жук, но почему-то уже не так уверенно. — Я просто… ну, она вкусно пахла.

— Паутина не пахнет, — строго сказал Матвей. — Она пахнет вами. Вы сами оставили на ней хвойные пятна, потому что перед тем как рвать, ели сосновые иголки. А потом в темноте перепутали паутину с чем-то съедобным? Или нарочно?

— Нарочно, — вздохнул Макар. — Но не со зла. Я просто хотел есть. А моя обычная еда — древесина — надоела. Кора, щепки… скукотища. А паутина — это экзотика. Нежная, упругая, с ноткой росы. Вы бы попробовали, вам бы понравилось.

— Мне бы не понравилось, я муравей, — сказал Матвей. — Мы едим тлю и нектар. Но дело не в этом. Дело в том, что вы уничтожили чужой труд. Арахна плакала. Все расстроились. Вы подумали о других?

Жук замолчал. Он повертел в лапах остатки паутины, потом положил её на землю.

— Нет, — грустно сказал он. — Не подумал.

Глава четвёртая, в которой сыщики предлагают решение

Арахна присела на камушек и закрыла все восемь глаз. Она была в отчаянии. Но Матвей, как настоящий сыщик, умел не только находить преступников, но и решать проблемы.

— Значит, так, — сказал он, обводя всех строгим взглядом. — Макар, вы сознались. Порча чужого имущества налицо. По законам Старого леса, вы обязаны возместить ущерб.

— Как? — спросил жук, разводя лапами. — Я не умею плести паутину. Мои челюсти только жевать умеют.

— А вы не плетите, — сказал Матвей. — Вы поможете Арахне натаскать материал. Например, тонкие веточки для каркаса или что-то другое, полезное? У вас же есть запас?

— Есть, — буркнул Макар. — В дупле. Люблю спать на мягком.