Памятные монетки из детства. О том, как и чем мы жили. Может, кому-то это поможет понять, как жить дальше…

Все немного успокоились, но дошли ли мы или нет? Дорога-то неблизкая. Могли и заблудиться. Самая из всех шустрая тётя Люда вскочила на велосипед и ринулась на пасеку. Следом за нею, но пешком, устремился отец.

На этом наша с Валеркой бродячая жизнь закончилась. Какая мне была после этого «взбучка», не запомнилось. Но ощущение дороги осталось. И осталась в памяти картина: жаркий солнечный день, песчаная дорога уходит в сторону леса. Вдоль дороги широко стоят яблони, вдали виднеются первые хаты деревни. В небе летает жаворонок, в траве звенят кузнечики.

16.08.2015 г.

Несколько страниц о самом главном в жизни

Как-то нежданно-негаданно возникла потребность это выразить: о главном для себя на этом этапе жития.

Кому интересно услышать о том, что определяет смысл жизни, может сравнить это мною коряво изложенное с тем, что главное для него. И может что-то принять для себя, хотя принять для себя — это просто услышать кем-то другим сформулированное, но уже в тебе существующее, тобой познанное. Если в тебе этого нет — не примешь и читать не будешь, и хорошо ещё, если не назовёшь бреднями.

Все мы в чём-то разные, но во многом — одинаковые. Штучные изделия. Штучные, но — в массовом производстве… Одна биотехнология, один «чертёж», одна концепция и «начинка», другими словами — общий корень.

Изучить такое изделие можно, только раскрыв, разобрав по деталям и функциям этот общий корень. Говоря на новомодном и типа продвинутом языке — нашу матрицу.

Человек — интересное существо. Он пребывает в двух разных состояниях: или радуется, или страдает. Когда он радуется, а когда страдает можно и не понять, так как состояния эти меняются чаще, чем погода. А то и сочетаются — одновременно одно с другим.

Страдания и радости других людей при желании распознаются легко, потому как человек может обладать ещё одним интересным качеством: способностью осознанно сопереживать, сочувствовать себе подобному. Хотя бы словом, а не делом, хотя бы «про себя»… Эта способность — один из признаков, отличающих человека от животного. А когда сопереживание выражается делом, отдачей, жертвованием — это один из главных признаков, отличающих хорошего человека от никакого. А никакой человек часто для другого человека хуже плохого.

Зачем природа одарила человека таким качеством, которое, казалось бы, не вписывается в принцип эволюции «выживает сильнейший»? Просто так, бесцельно и беспрограммно, природа ничего не делает. Значит, в сопереживании и в его следствии — в стремлении к объединению, — и содержится сила? К тому же, именно такое действие совпадает с единой силой, связывающей все части природы в единую систему.

А что больше действует на человека: радость или страдание?

Свою жизнь мы, человеки, устроили так, что и радоваться-то боимся, — чем больше радуешься, тем больше опасаешься, что добром это не кончится, и тебе за излишнюю радость потом предъявят счёт… Да и когда все радуются, и забывают обо всём другом, — недалеко и до беды, за которой — страдания.

Но в то же время страдание и сострадание — они заставляют думать, соображать, анализировать, вырабатывать корректирующие действия! И это всё вроде бы в пользу развития в человеке собственно человеческих качеств, — потому что для сочувствия нужно знать, что есть страдание. Выходит: страдание — главнее.

Но страдания бывают разные.

Тут будет уместно примечание: те «страдания любви», которые сейчас в тиражах и телесериалах, следует рассматривать особо — уж «оченно сурьёзная» там специфика, и столько страдальцы нагородили иллюзий и фальшивок, от «игры богов» до порнографии, что даже присказка «мама не горюй» — явный моветон.

Бывают страдания всепоглощающие, ломающие, выворачивающие все внутренности и вышвыривающие тебя из привычного обывательского круга.

И бывают страдания тихие, но нудные и сосущие, ещё говорят — «тянущие душу», они быстро накатывают и так же быстро ослабляют хватку в каждодневной суете. А как только остаёшься наедине с собой — берут за горло снова. Или вдруг, даже и без причины — накрывает тебя, как холодной или, наоборот, горячей волной — и вздохнуть не успеваешь, не хватает воздуха. Такие страдания, «тянущие душу», и происходят от одиночества души. Ты можешь всё время крутиться в толпе людей — а душа будет одинокой.

И страх смерти, и смертная тоска происходят от ощущения одиночества души.

Если умеешь прислушаться, если получается прислушаться к душе, то ощутишь глубоко внутри тягу к соединению с душами близких, да и просто симпатичных тебе людей. Эта тяга — как тяга в печке, сильная тяга даёт горение и тепло, если слабая — всё может потухнуть. Эта тяга часто не осознаётся и не опознаётся. Мы не хотим, не любим заглядывать даже к себе в душу, потому что любое такое погружение — чаще всего боль. Там ты видишь то, что сделал плохого — не по уму и не по совести.

Когда ничего хорошего в душу не загружаем, тогда пустота засасывает туда только боль. Мало того, там, в душе, ты видишь, чего ты НЕ сделал. А мог бы. А теперь уже не сделаешь. Поезд ушёл. И это не менее мучительно, чем осознание неправильных поступков.

Больно от того, что душа твоя так и осталась неприкаянной, несоединённой, отделённой даже от близких тебе душ какой-то плёнкой. Вроде бы эта плёнка прозрачная и эластичная, захотел — и порвал. Но на деле она вдруг становится мутной, а потом и вообще — жёсткой и непрозрачной скорлупой…

Но когда ты всё-таки сподобился нырнуть в пространство своей души… Хотя нет, не нырнуть, а ощущение скорее такое, что какая-то сила тычет тебя в пространство души, как тычут носом котёнка в соделанные им мокрые и дурно пахнущие дела.

И что, душа — это только место, где вопиют твои недостатки? И теперь вот в этом месте, в этом пространстве разлилось, всё затопило одно только сожаление?

А может, душа это и есть ад, место для мучений? А для праведников, которые без греха и без сучка — это и есть рай?

А кто сказал, что то, что мы называем «душа» и есть именно душа — место для высших свойств в человеке? Это я взял и сказал, потом ты сказал, и кто-то ещё сказал… А это вовсе ещё и не душа! Это ещё не особое и удивительное пространство, которое может быть. Пока ещё это всего-навсего — точка. Точка приложения высшей силы, программный вход. Кто-то её чувствует, подключается — и тогда сила начинает работать, как бы расширяя точку в пространство.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Лавы — ныне устаревшее слово, деревянный пешеходный мост через реку.

2

сейчас посмотришь на подростков — не играют! Беготня друг за другом с воплями, пинками и с бросанием чем попало, включая камни, — это что ли и есть уличная игра?! Новая жизнь диктует новые формы и правила игры, и увы, всё чаще формы без правил…