Дымное зеркало

Дымное зеркало

Дэн Гирген

Произведение можно читать как целиком, так и в рамках каждой из его двух частей: поэтической и прозаической. Обе они самодостаточны.

Иллюстратор Дэн Гирген

© Дэн Гирген, 2026

© Дэн Гирген, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0071-1603-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Далёко на мрачной равнине под тяжким свинцовым небом, освещаемой скудным электрическим светом, стоит широкий в величине своей Город. Стоит он на множестве рек, которые в сути своей есть одна. Глубоко русло этой реки, закручено в угловатые спирали и сковано черным камнем дорог. В движении город, обвитый ею: ходуном ходят башни, качающие чёрную кровь земли, и течет она, бойкая нефть, меж них согнутых, клонящих носы свои до текучего черного масла. Денно и нощно трудятся башни, берут и отдают чёрное золото в реку, несущую невечное богатство земли. Ни у кого в мире нет больше ни капли этой влаги тягучей и липкой, загорающейся от крохотной искры, только у Красного Атли, который когда-то змея недр одолел и служить себе принудил. Помирился змей плененный со своей судьбой, узник несчастный, всю кровь земную направил жестокому тирану, отобрал ее у всех прочих. Стал Красный Атли с тех пор царем всех царей, властелином над душами их, сердцем их мира.

Так говорят об этой истории:

В том городе, бьющем как сердце, Качающем кровь из земной толщины, Приставлен один к темнеющей дверце, Где сути правителя все вмещены. Тлалок стережет управские копи Тягучий и длинный, и черный как нефть, Ее он от жизни для Города копит, Ему там от долга престало засесть. Украл ее Атли, Тлалока принудив. Послушно завился змееныш кольцом И сушу, и воду за тем взбаламутив, Широкой рекой лег под крыльцом. Так пали во скорби земные цари, Ведь золотом темным иной обделен, Молили у врат его: «Нам отвори!», Как молится тот, кто страстно влюблен. Дозволил им Атли испить из ручья, За то запросил он кровавую дань, Страшнее земного любого бича Для жертвы кровавой простертая длань. И вот на завтрак, в обед и под ужин Приносят ему по кубку с клубком, Где кровью налитых несколько дюжин Того, что ровняют порой с кулаком.

В городе том в сердцевине его возвышается высокий зиккурат; из черного базальта он сделан. Много ступеней на нем широких, змеями каменными скованных, а на самом верху — покои градоправительницы — Ицтли, высокой девы, гигантессы, как назвать бы ее, одетой в черные доспехи из металла холодного, хотя битва ей чужда. Хороша она с лица, правит складно, далеко рука ее распростёрта, ибо сам Атли ей руку держит. В подчинении она у бога — у Красного Атли, как и змей в недрах Града живущий.

Живёт в этом городе один юноша, Микланте зовут его; нежное и пылкое у него сердце. Любит он деву Ицтли большой любовью, да нет ему пути к ней, не подступиться ему нищему к великой богине. Дорого сердцу его по крышам бегать, над нефтью черной летать, в грёзах своих утопая.

Так о нем слагают песни:

Но в городе том под Атли пятой Живет один юноша ─ знамя людское. Дано ему путь пройти непростой, Не будет он знать дотоле покоя. Он страстный и нежный, летящий в прыжке, Несет свое сердце, ко смерти готов, И грезит он, видя дворец вдалеке, Где змей ─ пирамиды извечный остов, Где та великанша, готовая к бою, Где правит она, одевшись в металл. Не видит Микланте ничто пред собою, Мечтает, чтоб Атли поверженным пал. Бежит он по крышам, отчаянный горец, Над нефтью проклятой, бьющей ключом, Он Атли, правителя, единоборец, И истиной хочет засечь, как мечом.