Тени рода Воронцовых

Максим попробовал. Сначала — только темнота. Потом, как тогда ночью, он услышал шёпот. Слов не разобрать, лишь обрывки: «…род… клятва… отмщение…».

— Я слышу, — прошептал он.

— Хватайся за один голос. Только аккуратно. Тени не любят, когда их тревожат.

Он потянулся. Мысленно — к ближайшему шёпоту, тёплому и печальному. И вдруг — вспышка.

Перед глазами возникла картина: женщина в чёрном платье с вороном на плече. Она стояла на балконе горящего дома и что-то шептала. Лицо красивое, но усталое. Глаза — точь-в-точь как у Аристарха, только старше.

— Мать? — прошептал Максим.

Картина исчезла. Внутри что-то оборвалось.

— Не сегодня, — мягко, но твёрдо сказал прадед. — Ты ещё не готов к её тени.

— Она умерла в пожаре?

— Она сгорела в доме, прикрывая отход наследника. Твоего… его тела.

Максим замолчал. В горле встал ком. Он не знал эту женщину, но тело помнило. Сердце болело по-настоящему.

— Я вернусь к ней, — сказал он наконец. — Когда стану сильнее.

— Хорошо. А теперь — отдохни. Завтра у тебя будет тяжёлый день.

— А что завтра?

— Найдём, чем заработать. Золото из седельной сумки скоро кончится. А без денег в этом мире ты — никто.

Максим лёг на койку, не раздеваясь. За окном шумел порт, где-то кричали чайки. Он закрыл глаза, ожидая кошмаров. Но пришла только темнота — без снов, без голосов, без лица убитого мага.

Утро

Разбудил его не свет, а голос.

— Вставай. Пока ты спал, я кое-что придумал.

Максим сел, растирая лицо.

— И что же?

— В Белорецке есть место, где платят за силу. Там не спрашивают документов, не интересуются прошлым. Но можно заработать и заодно проверить, на что ты способен.

— Что за место?

— Подпольная арена. Бои для тех, у кого есть дар.

Максим нахмурился:

— Ты предлагаешь мне драться?

— Я предлагаю тебе выжить. А выжить можно только тогда, когда узнаешь, на что способно твоё тело. И насколько глубоко сидят тени.

— А если меня убьют?

— Тогда род прервётся, а я наконец отдохну, — повторил прадед. — Ты уже слышал эту шутку.

Максим покачал головой, но спорить не стал. Через час он стоял перед неприметной дверью в подвале старого склада. Из-за неё доносился глухой шум толпы и звон металла.

— Иди. И помни: не показывай больше того, что нужно.

Максим толкнул дверь.

Глава 5. Арена

Дверь скрипнула, и на Максима обрушился запах — пот, дешёвое вино, пыль, разогретое железо. Вниз вели каменные ступени. Голоса толпы становились громче с каждым шагом: смех, крики, глухие удары.

— Добро пожаловать в «Яму», — тихо произнёс прадед. — Здесь не любят слабаков. Держи спину прямо.

Максим выпрямился. Вошёл.

Подвал оказался огромным, с низким сводчатым потолком. В центре — круглая площадка, огороженная канатами, как цирковая арена. Вокруг — ряды грубых скамеек, на которых сидели зеваки: портовые рабочие, матросы, пара аристократов в тёмных капюшонах, даже женщины с азартными глазами.

У входа его остановил здоровяк с татуировкой на шее.

— Ты к кому?

— К распорядителю, — ответил Максим, надеясь, что прадед не ошибся в формулировке.

Здоровяк смерил его взглядом, хмыкнул.

— Иди прямо. Там каморка у стены.

Каморка распорядителя

За старым столом сидел человек, которого явно не назовёшь бедным: бархатный жилет, золотые перстни, гладко выбритая голова. Он что-то записывал в книгу, не поднимая глаз.

— Имя? — спросил он, наконец.

— Максим.

— Это не настоящее имя.

— Настоящее.

Распорядитель поднял голову. Глаза у него были маленькие, тёмные, как у хорька.

— Мне плевать, как тебя зовут, парень. Мне важно, есть ли у тебя дар и сколько раундов ты продержишься.

— Один раунд, — сказал Максим. — Против кого?

— Против Шакала. Он дерется без дара, но руки у него тяжёлые. Если продержишься три минуты — получишь десять серебряных. Если выиграешь — пятьдесят.

Прадед хмыкнул в голове:

— Шакал. Прозвище дрянное, но для первого раза сойдёт.

— Согласен, — кивнул Максим.

Распорядитель махнул рукой:

— Иди вон к той двери. Там переоденешься. Оружие — только то, что при тебе. Магию не использовать на открытой арене. Хоть какую-то, понял?

— Понял.

Подготовка

В тесной каморке Максим снял рваный плащ, остался в рубашке и старых штанах. Сердце грохотало. Он смотрел на свои руки — тонкие, бледные, не похожие на руки бойца.

— Боишься? — спросил прадед.

— Боюсь.

— Это хорошо. Страх делает быстрее. Главное — не дай ему заморозить ноги.

— Что я должен сделать?

— Сначала просто уклоняйся. Тело аристократа обучено фехтованию, но в кулачном бою ты слаб. Позволь мне взять часть контроля, когда начнётся.

— А если тень увидят?

— Не увидят. Я слишком стар и хитёр, чтобы светиться перед пьяной толпой.

Дверь открылась. Тот же здоровяк кивнул:

— Пора.

Бой

Арена встретила его светом масляных ламп и гулом. Максим перешагнул через канаты, встал в центре. Напротив уже ждал Шакал — коренастый, с кривым носом и лысой головой, покрытой шрамами. Он усмехнулся, разминая кулаки.

— Это кого мне привели? — бросил он толпе. — Господинчик с порта? Сейчас я из него пыль выбью.

Толпа засмеялась. Максим молчал.

Ударили в медный колокол.

Шакал пошёл вперёд — не быстро, но уверенно. Первый удар был разведкой: широкий замах справа. Максим ушёл влево сам, без помощи прадеда. Рефлексы сработали.

Второй удар — снизу. Максим отшатнулся, но кулак всё же задел его плечо. Боль обожгла.

— Не отступай по прямой. Кружись вправо.

Третий удар. Максим нырнул, ушёл за спину Шакалу. Тот удивлённо хмыкнул, развернулся быстрее, чем казалось возможным. Кулак прилетел в грудь — Максим отлетел к канатам, едва устоял.

— Слишком быстрый, — прохрипел он.

— Это пока. Смотри на его ноги. Перед сильным ударом он переносит вес на левую.

Максим поднял руки. Шакал ухмыльнулся, снова пошёл. Вес на левую. Удар справа. Максим ушёл вниз, влево, и в этот момент прадед толкнул тело вперёд.

Его кулак влетел Шакалу под рёбра.

Тот крякнул, но не остановился. Ответ пришёл мгновенно — колено в бедро. Максим охнул, но не упал. Сцепившись, они разошлись.

Толпа ожила. Крики, свист, звон монет.

— Ну что, господинчик, — прохрипел Шакал, сплёвывая кровь. — А ты не такой хлипкий, как кажешься.

— Я полон сюрпризов, — выдохнул Максим.

Шакал снова пошёл. Быстрее, злее. Серия ударов — справа, слева, прямой. Максим уворачивался, блокировал, пропускал скользящие. Скулу обожгло, во рту появился вкус железа.

— Хватит обороняться. Вспомни, что у тебя есть тени. Позови меня.

— Нельзя… на арене…

— Тихо, мальчик. Никто не увидит. Просто поверь мне.

Максим закрыл глаза на долю секунды.

И когда открыл, мир стал другим — чётче, медленнее. Он видел каждый мускул Шакала, каждое движение. Тело действовало само: ушло от удара, скользнуло вперёд, нанесло два точных удара — в печень и в челюсть.

Шакал зашатался. Толпа взорвалась.

Максим шагнул, поймал соперника за шею и швырнул через бедро. Грохот. Канат натянулся. Шакал лежал, глядя в потолок, и тяжело дышал.

Тишина.

Потом — свист, рёв, крики.

Распорядитель поднялся со своего места и медленно захлопал.

— Впечатляюще, парень. Очень впечатляюще.

После боя

Максим сидел в каморке, прижимая к скуле мокрую тряпку. Руки дрожали. Но внутри — впервые за эти дни — было не страшно. Скорее пьяно от адреналина.

— Неплохо для первого раза, — сказал прадед. — Хотя с левой ты машешь, как оглоблей.

— Зато жив.

— Жив, — согласился тот. — И чуть богаче.

В кармане лежали пятьдесят серебряных. Максим смотрел на них, понимая: это только начало.

— Что дальше?

— Дальше — еда, отдых, а потом снова сюда. Через неделю — бой против дара. Вот там и начнётся настоящая проверка.

— Против мага?

— Или того, кто умеет делать вид, что маг. Но тебе уже нельзя будет прятаться.

Максим поднял взгляд на треснувшее зеркало в углу. Из отражения смотрел не Максим-менеджер. И даже не Аристарх. А кто-то третий — ещё без имени, но уже с волей.

— Я готов, — сказал он.

Глава 6. Девушка из прошлой жизни

Дни в «Сером Коте» потекли однообразно, но в этой однообразности было спасение.

Максим вставал затемно, умывался ледяной водой, съедал миску каши, которую молча ставил перед ним хозяин, и уходил в город. Возвращался к вечеру: усталый, с синяками, но живой.

Он гулял по Белорецку, запоминал улицы, слушал разговоры. Учился. Этот мир был странной смесью знакомого и чужого: телеграф и амулеты, пролётки и портальные арки, городовые и родовые патрули. Здесь сила решала всё, а сила часто означала кровь.

— Ты неплохо впитываешь, — заметил однажды прадед. — Хоть и тупишь в простых вещах.

— Спасибо, — буркнул Максим.

Он уже трижды дрался на арене. Дважды — с бойцами без дара. Один раз — с парнем, который умел ненадолго разгонять свои мышцы. Тот бой Максим почти проиграл, но в последний момент тени подсказали, куда бить. Пятьдесят серебряных превратились в почти два золотых. Мелочь по меркам аристократов, но для портового бойца — неплохо.

О Воронцовых в городе говорили всё тише. Награду не отменяли, но след простыл. Максим надеялся, что так и останется.

Наивный.

Встреча

Это случилось на рынке.

Максим покупал хлеб и тёплый плащ — старый совсем истрепался. Он уже расплатился, когда почувствовал взгляд. Не тяжёлый, не враждебный, но очень внимательный. Так смотрят, когда узнают.

Он обернулся.

У соседнего прилавка стояла девушка. Лет восемнадцати, светлые волосы убраны под капюшон, простое серое платье, но выправка — аристократическая. Такая не спрячется за тряпками.

Она не убежала. Наоборот, шагнула ближе.

— Вы ведь Аристарх Воронцов, — произнесла тихо, почти без вопросительной интонации.

Максим напрягся.

— Не отвечай. Осмотрись, — приказал прадед.

Он скользнул взглядом по рынку. Никто не смотрел. Девушка была одна.

— Допустим, — ответил он. — И что дальше?

Она выдохнула, как будто долго ждала этого момента.

— Меня зовут Софья Вяземская. Вы помните меня?

Внутри что-то дрогнуло. Тело помнило. Детский смех, сад, река. Две фигуры на качелях.

— Смутно, — сказал Максим.

— Мы виделись в детстве, до… — она запнулась, оглянулась. — До резни. Ваш отец дружил с моим. Наши роды были союзниками.

— Были, — повторил Максим. — А теперь?

— Теперь мой отец боится Долгоруких. Как и все. Но я не боюсь.

— Спроси, чего она хочет, — подсказал прадед.

— Чего ты хочешь, Софья?

Она посмотрела ему в глаза — прямо, без кокетства.

— Помочь. И попросить о помощи.

Разговор в чайной

Они сели в углу небольшой чайной на втором этаже. Окна выходили на реку, внизу шумел порт. Софья сняла капюшон. Лицо у неё было спокойное, но в глазах — тень усталости.

— Мой отец знает, что вы выжили, — сказала она. — Но он закрыл глаза. Говорит, это не наше дело.

— А ты?

— А я считаю иначе. Воронцовы не заслужили того, что с ними сделали. И вы не заслужили.

Максим молчал. Он не привык к такому. В прошлой жизни девушки так на него не смотрели.

— Что ты хочешь? — повторил он.

— Во-первых, предупредить. Долгорукие не оставили поиск. Они наняли «Следопытов» — охотников с даром нахождения. Один из них уже в городе.

Максим переглянулся с внутренним голосом.

— Это плохо. Следопыты — серьёзные твари.

— Почему ты мне это говоришь?

Софья помолчала, потом пододвинула через стол сложенный лист бумаги.

— Потому что мне тоже угрожают. Долгорукие хотят выдать меня замуж за третьего сына их рода. Это сделка, которую отец боится отвергнуть.

Максим развернул лист. Там — герб Вяземских и текст на официальном языке, которого он не знал. Но тело Аристарха знало: это проект брачного договора.

— И ты хочешь, чтобы я что? — спросил он.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне исчезнуть, — сказала Софья. — А взамен я помогу вам добраться до тех, кто знает правду о гибели вашего рода.

Максим задумался.

— Не соглашайся сразу, — предупредил прадед. — Она может быть подослана.

— Ты понимаешь, что я не тот, кем был раньше? — спросил он вслух.

Софья кивнула:

— Я вижу. Вы изменились. Но это не значит, что вы хуже. Возможно, даже наоборот.

Тишина повисла между ними. Потом Максим сложил лист и вернул.

— Я подумаю. Где тебя найти?

— В гостинице «Серебряный гребень», третий этаж, комната с синей дверью. Но не приходите открыто. Лучше через чёрный ход.

Она встала, надела капюшон и ушла, оставив после себя запах сушёных трав.

Вечером

Максим лежал на койке и смотрел в тёмный потолок.

— Думаешь, она честна?

— В этом мире честность — роскошь. Но она рискует, приходя к тебе. Долгорукие следят за Вяземскими.

— Тогда почему она пришла?

— Может, из чувства вины. Может, из ненависти к будущему браку. А может, ей просто нужен тот, кто однажды ударит по Долгоруким.

Максим закрыл глаза.

— А тебе? Чего нужно тебе?

— Мне нужно, чтобы род Воронцовых не исчез. Для этого ты должен стать сильнее. И, возможно, эта девочка поможет найти родовую реликвию.

— Какую реликвию?

— Печать Ворона. Артефакт, который может усилить твой дар и поднять тени, которые пока спят.

Максим открыл глаза.

— И где она?

— Этого я пока не знаю. Но знаю, кто может знать.

— Кто?

— Те, кого боится Император. Совет Древних. Но туда путь через огонь и лёд.

Максим усмехнулся.

— Опять загадки.

— Так интереснее, мальчик. Так интереснее.

Глава 7. Следопыт

Максим не спал почти всю ночь.

Он лежал, глядя в тёмный потолок, и прокручивал в голове разговор с Софьей. Слишком всё было гладко. Слишком вовремя. В его прошлой жизни такие совпадения случались только в плохих сериалах.

— Если она подослана, то зачем было предупреждать о Следопыте? — спросил он в темноту.

— Чтобы войти в доверие, — отозвался прадед. — Но я склоняюсь к тому, что она настоящая. Слишком много страха в её запахе.

— Ты и запахи чувствуешь?

— Я — тень, а не кусок камня. Конечно, чувствую.

Максим вздохнул и сел. За окном занимался серый рассвет. Решение нужно было принимать.

— Допустим, я ей помогу. Что я получу?

— Информацию. Возможно, доступ к архивам Вяземских. Их род старый, у них есть записи о родовых печатях. Если Печать Ворона где-то упоминается, то искать надо там.

— А если это ловушка?

— Тогда ты умрёшь, а я наконец отдохну, — привычно ответил прадед. — Но давай исходить из того, что жить интереснее.

Максим встал, оделся, проверил кинжал. Деньги за арену ещё оставались. Надо было действовать.

Город насторожился

По дороге к гостинице Максим заметил, что город изменился. На улицах стало больше стражников. У ворот стояли люди в чёрных мундирах с серебряным гербом — Волк, пронзающий звезду. Долгорукие.

— Не смотри на них, — предупредил прадед. — Иди ровно. Они чуют внимание.

Максим опустил взгляд, но краем глаза всё же следил за людьми в чёрном. Один из них разговаривал с торговцем, второй осматривал прохожих. Внешне они не выделялись, но вокруг них воздух был плотный, как перед грозой.

— Что они здесь делают?

— Ищут. Скорее всего, Следопыт уже в городе и им нужен доступ к архивам и свидетелям.

Максим свернул в переулок, чтобы не пересекаться с патрулём. Путь к «Серебряному гребню» проходил через рыночную площадь, потом мимо старой башни, где раньше была таможня. Он шёл быстро, стараясь не выделяться.

Но его уже заметили.

Хвост

Он почувствовал это не сразу. Просто в какой-то момент между лопаток стало холодно, как будто кто-то приложил лёд к спине.

— Ускоряйся, — резко сказал прадед. — За тобой идут.

— Кто?

— Не знаю. Но не стражник. Движение слишком мягкое.

Максим нырнул в проход между домами, пересёк двор, перелез через низкий забор. Сердце колотилось. Он не знал, куда бежит, но ноги не подводили.

Сзади раздались быстрые шаги. Один человек. И он не отставал.

— Чёрт, — выдохнул Максим.

— Влево, к реке. Там узкие мостки.

Он свернул, выбежал к причалу. Внизу — чёрная вода, лодки, кривые деревянные мостки. Максим побежал по ним, не оборачиваясь. Шаги преследователя не отставали, но и не приближались. Тот словно играл.

Максим остановился на краю мостка и развернулся.

Человек вышел из тени склада.

Высокий, худой, в длинном сером плаще. Лицо бледное, как у человека, который редко бывает на солнце. На поясе — узкий клинок, на груди — амулет в виде глаза.

— Аристарх Воронцов, — произнёс он тихо, но голос прозвучал так, будто он стоял рядом.

— Ты Следопыт? — спросил Максим.

— Да. И у меня к тебе дело.

— Могу себе представить.

Следопыт не улыбнулся. Просто смотрел. И этот взгляд был хуже любых угроз.

— Мне не нужна твоя голова, Воронцов. И золото мне тоже не нужно.

— Тогда что?

— Мне нужна правда. О том, что случилось в ту ночь.

Максим не ответил. Прадед напрягся.

— Не верь ему. Следопыты не работают за правду.

— А за что же ты работаешь? — спросил Максим.

Следопыт склонил голову набок.

— Меня нанял не Долгорукий. Меня нанял тот, кто сомневается в официальной версии. Кто-то из твоих прежних союзников.

— И кто же?

— Этого я не скажу. Но если ты выслушаешь меня, возможно, мы поможем друг другу.

Максим переглянулся с внутренним голосом.

— Позволь мне взять контроль, если он дёрнется. Только не соглашайся сразу.

— Где гарантия, что ты не сдашь меня при первой возможности? — спросил он.

— Гарантии нет, — ответил Следопыт. — Но если бы я хотел, ты бы уже был у Долгоруких.

Он развернулся, сделал шаг к складу и остановился.

— Завтра в полночь, у старой колокольни. Приходи один. Иначе разговор не состоится.

И исчез в тени.

После

Максим ещё долго стоял у воды, глядя на то место, где только что был Следопыт.

— Он мог меня убить, — прошептал он.

— Мог. Но не стал. Это значит одно из двух: либо он действительно не за Долгоруких, либо ему нужно что-то большее, чем награда.

— И что делать?

— Идти к Софье. Теперь она нужна не только тебе, но и ты — ей. В этом городе лучше иметь хотя бы одного, кто не воткнёт нож в спину.

Максим медленно кивнул.

— А если она воткнёт?

— Тогда я за неё, — спокойно ответил прадед. — И будь уверен: я умею держать клинок.

Максим усмехнулся и пошёл обратно в город. Впереди был долгий день.

Глава 8. Союз

К гостинице «Серебряный гребень» Максим подходил с чёрного хода.

Здание было старым, но ухоженным: три этажа, кованые балконы, вывеска с серебряным гребнем над входом. Здесь останавливались купцы средней руки, обедневшие дворяне и те, кто не хотел светиться в центре. Место тихое, без лишних глаз.

Максим поднялся по узкой лестнице, пахнущей деревом и сушёной лавандой, нашёл синюю дверь и дважды постучал.

Тишина. Потом лёгкие шаги, щелчок замка.

Дверь приоткрылась. Софья стояла на пороге — бледная, с собранными волосами, в тёмном платье. Увидев его, выдохнула и отступила внутрь.

— Проходите. Быстро.

Максим вошёл. Комната оказалась небольшой, но чистой: кровать, стол, горящая свеча, у окна — дорожная сумка. На столе — раскрытая книга в кожаной обложке.

— Я думала, вы не придёте, — сказала Софья, закрывая дверь.

— Я и сам думал, — честно ответил Максим. — Но обстоятельства изменились.

Она внимательно посмотрела на него.

— Вы встретили Следопыта.

Максим замер.

— Откуда ты знаешь?

— Мне сказали, что он в городе. И сказали, что он ищет не только вас.

— Кто тебе сказал?

Софья прошла к столу, вытащила из книги сложенный листок и протянула ему. На бумаге — торопливая запись: «Следопыт прибыл. Ночью был у порта. Не выходи из гостиницы после заката».

— Мой человек в доме отца, — пояснила она. — Присматривает за мной. И за тем, что происходит в городе.

Максим вернул записку.

— Он предложил встретиться завтра в полночь у старой колокольни. Говорит, что его нанял кто-то, кто сомневается в официальной версии.

Софья нахмурилась.

— Это может быть правдой. После резни многие отвернулись от Долгоруких. Не вслух, конечно. Но тихо — да.

— И что мне делать?

— Идти, — сказала она твёрдо. — Но не одному.

Максим поднял бровь.

— Ты предлагаешь себя в сопровождение?

— Я предлагаю подстраховку. У меня нет боевого дара, но есть амулет-скрыт. Слабый, на пару минут. Если что-то пойдёт не так, я смогу увести нас.

— Амулет-скрыт, — задумчиво повторил прадед. — Полезная вещь. Но не панацея. Если Следопыт её увидит, он поймёт, что ты не один.

— Ты уверена, что хочешь в это лезть? — спросил Максим.

Софья подняла подбородок.

— Я уже в этом, Аристарх. И если вы не доверяете мне, то нам нечего обсуждать.

Он помолчал, потом кивнул.

— Хорошо. Пойдём вместе. Но если начнётся бой — ты не геройствуешь.

— Договорились, — она слабо улыбнулась.

Разговор о прошлом

Они сидели в полутьме, пили холодный травяной настой, и Софья рассказывала.

— Наши роды дружили ещё при прадедах. Вяземские и Воронцовы часто заключали браки, делили торговые пути, стояли спиной к спине на советах. Потом всё изменилось. Когда Долгорукие получили место в Совете, они начали подминать средние роды. Тише, незаметно. Ваш род стал первым, кто открыто отказался.

— Почему? — спросил Максим.

— Потому что Воронцовы владели Печатью Ворона. Древним артефактом, который мог усилить любого носителя крови. Долгорукие хотели его. Они предложили вашему отцу сделку: артефакт в обмен на покровительство. Он отказался. Через месяц ваше поместье сгорело.

Максим сжал кулаки.

— Откуда ты это знаешь?

— От отца. Он тогда был в соседнем городе. Вернулся сам не свой. Сказал: «Воронцовых больше нет. И мы ничем им не помогли». Мне было десять, но я запомнила.

В комнате повисла тишина. Потом Софья тихо добавила:

— Я виновата перед вами. Мы все виноваты. Поэтому и хочу помочь.

Максим не ответил. Просто смотрел на свечу, и внутри, под слоем чужой боли, закипало то, что он пока не мог назвать. Но знал: это только начало.

План

Прадед предложил не ждать до завтра. Нужно было подготовиться.

— У старой колокольни есть подвальный проход. Им пользовались контрабандисты. Ты можешь зайти с севера, через старый дровяной склад. Софья — с юга. Встретитесь внутри за десять минут до полуночи.

— Откуда ты знаешь про проходы? — удивился Максим.

— Я был в этом городе задолго до того, как ты родился, мальчик. И я был не всегда примерным аристократом.

Максим пересказал план Софье. Она кивнула.

— Значит, завтра в полночь.

— Будь осторожна, — сказал он.

— Вы тоже.

Он ушёл через чёрный ход, растворился в вечерней улице. Город шумел, где-то звонил колокол, и в этом звуке было что-то зловещее, как будто сам мир напоминал: время уходит.

Глава 9. Встреча у колокольни

Ночь накрыла Белорецк плотным туманом.

Максим шёл через спящий город, стараясь держаться теней. Фонари у реки горели редко, и в их тусклом свете улицы казались пустыми лабиринтами. Тишина была такой, что слышен был каждый шаг, каждый всхлип воды под мостками.

— Не спеши, — предупредил прадед. — Если Следопыт хотел тебя подставить, он уже расставил людей.

— Ты видел кого-нибудь?

— Пока нет. Но туман — плохой союзник. Он скрывает не только нас.

Максим вышел к старому дровяному складу. Ворота были закрыты, но боковая дверь висела на одной петле. Он протиснулся внутрь. В темноте пахло гнилым деревом и сырым камнем.